Глава 18. Лиля

– Вообще-то, я хотела в парк. Там лазилки выше… – дочь хмурится и дуется.

Сегодня на улице довольно прохладно, а Майка наотрез отказалась надевать штаны и ветровку. Теперь ее нежная, детская кожа покрыта мурашками.

Упрямая девчонка.

– Мне нужно кое с кем встретиться, – облизываю и покусываю губы.

Телефон кручу в руках. Нервно мне. Особенно после странного прощания с Осиповым.

Не знаю, что он там в своем Упырском мозгу надумал, но сердце отдавалось болью, когда он вчера скрылся за дверью.

– А с ним что, нельзя в парке встретиться? – продолжает настаивать. – Тут все какое-то… детское.

Морщит курносый носик. Темная кудрявая прядь падает на лоб.

– Может, и можно. Но здесь надежнее.

“Не так просто отсюда убежать,” – заканчиваю свою фразу уже мысленно.

Администратор провожает нас за крайний столик недалеко от батута. Везде шары, мячи и мягкие кубики. Зал наполнен криками и визгами. Настоящее детское кафе.

Вчера вечером я набралась смелости и написала Осипову. Попросила о встрече. В конце концов, нас в субботу ждут на празднике.

Упырь прочитал. Ответил спустя несколько часов. Отделался сухим “ОК”.

Теперь вот опаздывает. Раздражение на всю ситуацию, и на Дениса в целом, рождается в каждом органе и готово вылиться наружу.

Заказываю сырную пиццу – здесь она превосходная – картошку фри и два молочных коктейля.

Упырь появляется в дверях спустя час. Высокий. Он выше всех проходящих мимо. Смотрит соколиным взглядом, как на охоту вышел.

Внутри что-то дергается и зажигается. Как лампочка, которая давно барахлила, теперь дает свет и тепло.

Администратор рукой показывает на меня, и Осипов, манерно огибая столики, движется в мою сторону.

На нем светлые джинсы и обычная футболка. Все сидит так идеально, будто сам Кельвин Кляйн шил одежду по его меркам.

На голове сексуальный бардак. Русые волосы “смотрят” в разные стороны. Он похож на мальчишку. Хмурого, чуть груженого. Но никак на босса или сурового начальника.

Улыбку вызывает. И я даже забываю его резкий тон, режущий взгляд и поведение в день отъезда от Зариповых.

С памятью наблюдаются проблемы, но это меня заботит меньше всего. На первый план встают проблемы с сердцем. Оно подозрительно часто бьется. Особенно когда мужчина подходит к столу и осматривает сначала стол, потом помещение и, о, боже, упирается глазами в меня.

Сухость в горле внезапная. А Денис все смотрит. Взглядом пытает.

– Привет, – начинаю первой.

Голос дрожит. Руки убираю со стола. Они, предатели, тоже не могут лежать ровно и спокойно. Если это заметит Упырь – не переживу.

– Весело, – вновь обводит зал взглядом. Критически.

– Фотография? – фотограф в смешной шапочке и с широкой улыбкой выныривает из ниоткуда.

Пугаюсь. Чуть не ругнулась. А здесь дети.

– Позже, – по-деловому отвечает Осипов и отодвигает стул, чтобы сесть.

Его руки на столе. Тыльные стороны ладоней увиты венами, а на предплечьях густые светлые волосы.

Запах свежего одеколона перебивает запах пиццы. Спешу откинуться на спинку стула. Что, впрочем, не сильно-то и помогает.

– Я думала, ты не придешь, – перехожу на “ты” и снова облизываю губы. Нужно было намазать их блеском.

Осипов рассматривает какую-то брошюру на столе. Усмехается. Я вижу, как бегают его зрачки, когда он читает информацию на буклете.

А когда он ее откладывает, темно-серые грозовые глаза врезаются в мое лицо с какой-то дикой обидой, которую он быстро ликвидирует.

– Не собирался.

– Почему тогда ты здесь?

Ответа нет. Новая волна раздражения брызжет фонтаном изнутри.

Я, между прочим, переживала вчера. Чувствовала свою вину из-за Трещеткина. Свалился как снег на голову и какие-то права качает.

– Что в меню? – берет со стола ламинированный картон и утыкается в него.

– Сейчас принесут пиццу и картошку.

– И ты кормишь этим ребенка? – поднимает глаза на меня и тут же опускает их.

Хочется фыркнуть. Осипов протягивает ноги под столом, откидывается на стул. Занимает собой все пространство. Душит мужской энергией в детском кафе. Противоречивые чувства закручиваются внутри смерчем.

– Иногда можно, – обиженно произношу эти два слова.

Еще не хватало получать нотации от Упыря.

Душный какой!

– Здесь есть морковные палочки, например! Куриный паровозик с макарошками, – вычитывает медленно, – рисовый пудинг с печеночным облаком…

Смешит интонацией.

– А ты “пицца, картошка”! Что? – обращает на меня внимания.

Я улыбаюсь. И это выглядит так, будто мы флиртуем.

Чувствую, как жар приливает к щекам и хочется опустить взгляд, только чтобы не видеть его самодовольную ухмылку. В чем-то еще и наглую.

Еще вчера ночью он целовал мою грудь, ласкал и глубоко толкался, а сейчас заказывает морковные палочки в детском кафе.

– Наша договоренность же в силе, Денис Алексеевич?

– А что на это скажет ваш муж?

Смотрим испытующе друг на друга. Мы будто одни сидим в огромной зале. Даже смех не слышу. Ни одного голоса, ничего. Вакуум.

Сердце бьет мимо нот и сбивается в который раз. Мне не нравится это состояние, потому что я начинаю его понимать. Но не принимать.

– У меня нет мужа, – отвечаю, и голос ломается.

– Он об этом знает?

Непонятно как, но мои руки вновь на столе. Они практически соприкасаются с огромной ладонью Осипова.

Это вижу я, видит он. И мы ничего не делаем с этим.

– Еще немного, и я подумаю, что ты ревнуешь, – срывается перед тем, как я подумала.

Испуганно хватаюсь за буклет, который рассматривал Осипов, и мну пальцами глянцевую бумагу.

Денис вскидывает брови, коротко усмехается, прочищает горло.

– Лилия, я плачу тебе. И не хочу, чтобы меня обманывали за мои же деньги, когда на кону моя репутация. А на твоем счету уже второй обман. Что еще от тебя ждать?

– Жалеешь, что связался?

Нас перебивает Майя. Остановилась у столика и рассматривает нашего гостя. Осипов, в свою очередь, потерял ко мне интерес и тоже смотрит на мою дочь.

Майя сощуривается, Денис зеркалит.

За ними прикольно наблюдать, если бы не мое желание дождаться ответа на свой вопрос.

– Будем знакомиться? – веселым голосом спрашивает.

Дочка медлит. Усаживается на стул между нами и театрально вздыхает. Темные волосы совсем выбились из прически, футболка переехала. Выглядит как сорванец. Надеюсь, замечаний по поводу внешнего вида от Упыря я не услышу.

– Не будем.

Осипов в шоке. Смотрит на меня, я жму плечами.

– Почему?

– Ты мне не нравишься, – уверенно отрезает.

В эту неловкую паузу нам приносят и пиццу, и картошку, и эти морковные палочки. При взгляде на них дочь издает рвотный позыв.

– А нужно, чтобы понравился. В субботу нам троим нужно сыграть в одну интересную игру.

– Игру?

– Я – твой папа, ты меня очень любишь, а вместе мы одна счастливая семья.

Значит, на праздник все же идем…

– Но у меня уже есть папа. Правда, он мне тоже не нравится.

Осипов вновь хмурится и стреляет в меня взглядом. Интуиция шепчет о ревности, разум крутит у виска.

– И кто же тебе нравится тогда?

– Он.

Дочь показывает в сторону аниматора в костюме Фиксика. Тот вдруг смотрит на нас и тошнотворно-радостно машет рукой. Майя отвечает ему.

Осипов злится и хватает свою морковную палочку. Грызет ее как кролик: быстро, только и успевай следить.

– Твоя дочь – вылитая ты, – прожевав говорит.

– Такая же классная?

– Мозговыносящая, Вередина.

Денис переводит взгляд на меня. Краешек его губ осторожно летит вверх. Едва заметно, а я вновь улыбаюсь.