Глава 29. Лиля

Сегодня собираюсь на работу дольше обычного. Выбираю платье, думаю над макияжем. Только вопрос – зачем? Все равно переодеваться и пачкать в бутафорской крови…

Не знаю, так спокойнее. Вдруг Денис меня встретит перед работой на площадке? Или… я не успею напялить проститутский наряд?

– И куда ты такая красивая? – Светка нагло вторгается в мое личное, обиженное пространство.

Я помню, что вчера она сидела с Майей и, вообще, постоянно приходит на помощь. Но то, что она открыла дверь Трещеткину… К слову, еще не скоро отойду. Обидчивой стало до першения в горле.

– На работу.

– Ты же проститутка!

– И что? Они не могут хотеть быть красивыми? – зло сочусь ядом, – ты предвзято к ним относишься.

Сестра невозмутимо фыркает.

Обида не знает пределов. Лучше бы она впустила в наш дом сантехника Витю, который в прошлом году нам аварию устроил, а не Женю, мать его, Трещеткина!

Из дома выбегаю вприпрыжку. Настроение хорошее. Радость пышет в груди как большой ароматный букет. Который Осипов так, кстати, и не подарил. Но вот на него сегодня обижаться не получается.

Его бровки домиком и невинный взгляд отпечатались в моем сознании. Растекаюсь как ванильное мороженое на жаре. Не мужчина, а очаровательный Упырь.

– Ты так широко улыбаешься, Вередина! – девочки из нашего вагончика изучающе уставились на мое немного раскрасневшееся лицо.

– Настроение хорошее, – обтекаемо отвечаю.

– А тебе сейчас вновь смерть проститутки играть.

Опускают с небес на землю. Ну, чтоб у вас аллергия на сценический грим была.

Снимаю летящее летнее платье, надеваю привычные длинные лакированный сапоги, короткую юбку, топик. От одежды пахнет потом, будто ее носил еще кто-то, и искусственной кровью. Красные, грязные следы растекаются по всей ткани.

И вот за что бедную Люсю все же убили? Жила себе, трахалась за деньги, а ее… из сценария убрали.

– Вередина! На площадку!

Голос Рашата сегодня другой. Нервный, грубый. Портящий мое настроение на корню.

– И не улыбайся так! Тебя убивать будут! – разворачивается и уходит, сгорбившись.

Оглядываюсь по сторонам. Никого.

Обещал ведь, Упырь этот. Сглатываю новое разочарование, в голове месть планирую, если встретимся еще, конечно.

Отыгрываю роль. Изображаю страдание, боль, потом смерть. Стараюсь не дышать. Здесь даже и играть не надо. Дыхание и впрямь ненадолго исчезает, стоит подумать о причинах отсутствия Дениса.

В голове образ его жены выстраивается. 3д мозаика, не иначе. Красивая такая, изящная. И пахнет она не потной одеждой из реквизита, а дорогими французскими духами. Шанель №5, например.

Поднимаюсь с асфальта, где меня почти перекатили, и иду к вагончику. Съемка для меня закончена. Кадры с Люсей отсняты полностью.

Следовательно, работы больше нет. Нужно опять ходить по кастингам, потому что противный Рашат не захотел брать меня в другой фильм. У него сначала очередь из любовниц идет.

– Лиля? – по голосу понимаю: меня не ждет ничего хорошего.

Оборачиваюсь.

Глазам больно от того, какая она все же красивая – жена Осипова.

Высокие каблуки, но не высоченные, струящиеся брюки из легкой ткани, такая же рубашка. Она словно сошла с обложки VOGUE, на ней одежда из последней коллекции Живанши.

Я все еще в одежде проститутки. То есть лаковые сапоги, где нога растворилась в поте, испачканный кровью топ, блядская юбка, едва прикрывающая трусы. Хоть за них не стыдно.

И зачем только надевала красивое платье с утра? Никто и не увидел, какой красивой я была.

– Меня зовут…

– Знаю. Вы Оливия. Осипова, – фамилию проглатываю. Она кажется просроченной карамелькой, и почти застревает в горле.

– Верно, – улыбается. На курсах училась это делать, что ль? – могу с вами поговорить?

Нет, конечно.

– Хорошо, – облизываю губы. На них ядрено-малиновая помада. Дешевый цвет, как и сама Люся. Была.

– Здесь недалеко есть замечательный кафетерий. Там чудесные эклеры.

Она даже говорит как лондонская графиня. Высшее общество и все такое. Денис от туда же…

– Прям щас? – чуть наезжая, спрашиваю. Колотит от того, насколько мы разные, но Осипов спал с нами обеими. С ней десять лет подряд, со мной пару часов с перерывами.

– Если не возражаете.

В сапогах ходить и стоять тяжело. К высоте каблука я привыкла, но вот к дешевой колодке привыкнуть не сможет никто и никогда. На внутренней стороне бедра из-за синтетики липко. Каждый шаг натирает.

Не знаю почему, но я не переодеваюсь, а иду вслед за этой дамочкой. Ее походка как у модели, но не вызывающая.

А как иду я? Посмотреть бы со стороны.

Кафетерий пафосный. Когда захожу внутрь, официант шокировано рассматривает с ног до головы. Я хуже, чем героиня Джулии Робертс, когда та пришла за новой одеждой в бутик.

Обиженно закатываю глаза. Так и тянет прокричать во все горло, что у меня в вагончике как бы платье есть! Красивое. А сама я актриса, только что со съемок!

– Давайте сразу к делу? – нетерпеливо говорю.

Топик сдавливает грудную клетку и ребра. Он же на размер меньше, но… я горделиво выпячиваю грудь.

Взгляд графини так и влипает в мою троечку. “Натуральная” – кричит мое задетое эго.

– К делу, так, к делу.

Оливия кивает официанту, благодаря, что тот так быстро принес нам кофе и воду. Мне кофе – он, наверное, здесь очень вкусный – Осиповой воду. Там долька лимона. Еще бы, она и за питьевым режимом следит.

– Вы в курсе, что мы с моим мужем разошлись?

– Развелись, – перебиваю. Вспыхиваю от начала нашего разговора, – разошлись и развелись – разные вещи.

Сердце после первого глотка кофе бьется в развратном темпе.

– У нас и раньше случались ссоры, просто не доходило до… развода.

– Все бывает. Но при чем здесь я?

– Денис любит меня. Всегда любил. Мы же поженились еще молодыми, он из-за меня дрался с лучшим другом, отбивал. У нас долгая история.

Мои глаза прикованы к ее идеальному рту. Ее слова простые, но как соль на открытую рану.

– Я знаю, что он увлекся вами. И знаю ваш секрет по поводу фиктивного брака. Точнее, вашу игру перед важным партнером Дениса по бизнесу.

Ее безукоризненность во всем теперь кажется мне высокомерием. Ее сучья натура в каждом подобранном слове. Они ложатся на мои плечи неподъемным грузом. И мне бы скинуть, но не успеваю. Осипова все подбрасывает и подбрасывает.

Но главное, ее “Денис меня любит” как жидкие гвозди закупоривает органы дыхания.

– Я говорю это не для того, чтобы попросить вас уйти из нашей жизни.

“Из нашей жизни…” Горячий мороз трескает клетки. Медленно умираю, а внешне лишь допиваю свой кофе. Он все же невкусный. Горечь, парализующая язык.

– А для чего?

– Чтобы вы понимали: ваши отношения ненадолго. Он вернется. Не сегодня, так завтра. А вам будет больно. Быть с мужчиной, который вас не любит и никогда не полюбит, это… бьет по самолюбию, согласитесь.

– Почему вы думаете, что Денис…

Не могу договорить. Предательские слезы сковывают горло, искажают голос и заставляют взгляд опустить на пустую чашку.

– Лиля, – ласковый тон лишь неприятно чешет нервы, – я знаю этого мужчину больше десяти лет. Я знаю о нем все. Начиная от любимого цвета, заканчивая любимой позе в сексе.

Щеки загораются, кожа раздражается и становится пятнистой.

– Подумайте над моими словами, – вздыхает. Чувствую игру, – тем более мы уже возобновили общение. Мы… снова вместе, Лиля.