Глава 5. Очень скромный дом

В субботу в девять пятьдесят восемь я стояла возле входа в общежитие с небольшим чемоданом и впервые в жизни жалела, что человек умеет приезжать вовремя.

Солнце уже поднялось высоко. Возле клумб работал автоматический полив, от мокрой земли пахло травой, а на лавке под деревом сидели две девушки из соседнего корпуса с кофе в бумажных стаканах.

Я проверила телефон.

09:58.

Глеб написал десять минут назад:

Глеб: Буду в десять.

Не «около».

Не «плюс-минус».

В десять.

Удивительный человек. На занятия можно не прийти, зато фиктивную девушку забрать обязан по расписанию.

Я посмотрела на собственный чемодан.

Собирала его вчера до половины первого ночи.

На семь дней я взяла джинсы, шорты, несколько футболок, две рубашки, светлый летний сарафан, тёмно-синее платье для ресторана или семейного ужина, косметику, кеды и босоножки.

Ещё половину шкафа сначала положила, потом вынула, потом снова положила и окончательно убрала после того, как вспомнила, что еду на неделю, а не эмигрирую.

Ровно в десять возле общежития остановился тёмно-серый внедорожник.

Не вчерашняя машина.

Эта тоже выглядела дорого.

Разумеется.

Глеб вышел с водительского места и закрыл дверь.

Сегодня на нём были светлые брюки, чёрная футболка-поло и тёмные кроссовки. Волосы ещё сохраняли следы воды после душа, на глазах были солнцезащитные очки.

Он увидел меня.

Потом чемодан.

Потом снова меня.

— Доброе утро, рыба моей мечты.

Я крепче сжала ручку чемодана.

— Договор ещё можно расторгнуть.

Глеб подошёл ко мне и снял очки.

— Уже нельзя.

— Мы не подписывали ничего.

— Устная сделка тоже сделка.

— Ты юрист?

— Нет.

— Тогда не умничай.

Он улыбнулся и протянул руку к чемодану.

— Давай.

— Я сама.

— Я вижу.

— Тогда зачем забираешь?

— Потому что он тяжёлый.

— Ты даже не поднял.

Глеб молча взял чемодан за ручку и поднял.

Бровь у него чуть дёрнулась.

Я скрестила руки.

— Ну?

— Ты кирпичи взяла?

— Женские вещи.

— Страшно.

Он покатил чемодан к машине.

Я пошла рядом.

— Чья машина?

Глеб открыл багажник.

— Отца.

— Он знает?

Глеб замер с чемоданом в руках и повернул ко мне голову.

— Нет. Я угнал её ночью.

Я остановилась.

Он посмотрел на моё лицо.

— Соколова.

— Что?

— Конечно, знает.

— С тобой приходится уточнять.

Глеб поставил чемодан в багажник, закрыл дверь и обошёл машину к водительской стороне.

Я открыла переднюю пассажирскую дверь и села.

Салон пах кожей и лёгким древесным ароматом. Здесь было прохладно, приборная панель светилась мягким белым светом, в подстаканнике стояли две бутылки воды.

Глеб сел за руль, закрыл дверь и пристегнулся.

Я сделала то же самое.

— Сколько ехать?

Он завёл двигатель.

— Чуть больше часа.

— Куда?

— За город.

— Очень точный адрес.

— Навигатор мне известен.

Он выехал от общежития.

Я посмотрела в окно.

Город в субботу утром был спокойнее: на остановках меньше людей, возле кофеен заняты несколько столиков, по тротуарам гуляли родители с детьми.

Минут десять мы ехали молча.

И это было странно.

В университете Орлов обычно начинал действовать на нервы в первые тридцать секунд.

В машине он просто вёл.

Одна рука лежала на руле, второй он пару раз переключал музыку на центральном экране. Громкость была тихой, ничего навязчивого.

Я наконец повернула голову.

— Ты что молчишь?

Глеб коротко посмотрел на меня и снова на дорогу.

— Тебя раздражает?

— Настораживает.

— Могу начать.

— Нет.

— Определись.

— Просто непривычно.

Он усмехнулся.

— Я умею не разговаривать.

— Сегодня много открытий.

— Через неделю будешь знать обо мне всё.

— Вот этого я и боюсь.

Мы выехали на широкую трассу.

За окнами постепенно исчезали плотные городские кварталы, появлялось больше зелени, редкие коттеджные посёлки сменялись открытыми полями и лесополосами.

Через некоторое время Глеб протянул руку к подстаканнику, взял вторую бутылку воды и положил мне на колени.

— Пей.

Я посмотрела на бутылку.

— Это приказ?

— Рекомендация. Ты с утра хоть завтракала?

— Да.

— Что?

— Орлов, ты сейчас будешь проверять мой рацион?

— Интересуюсь.

— Каша.

— Уже спокойнее.

— Спасибо за заботу, мама.

Глеб улыбнулся.

— Не привыкай. Я ещё молодой.

Я открыла бутылку.

— Напомни, кто будет в доме.

Он немного снизил скорость перед поворотом.

— Родители. Бабушка. Тётя с мужем приедут завтра или в понедельник. У них маленький сын. Ещё может заехать кто-нибудь из друзей семьи.

— И все думают, что я твоя настоящая девушка.

— Да.

— Прекрасно.

— Ты нервничаешь?

Я посмотрела в окно.

— Я собираюсь неделю врать людям, которых впервые увижу. Конечно, немного нервничаю.

Глеб несколько секунд молчал.

— Мама мягкая. Она тебя не будет допрашивать.

— А отец?

— Отец может.

Я повернулась к нему.

— Спасибо.

— Ты хотела правду.

— А бабушка?

Уголок его рта поднялся.

— Вот бабушку бойся.

Я медленно закрутила крышку бутылки.

— Насколько?

— Она тебя полюбит.

— Почему это звучит как угроза?

— Потому что если полюбит, потом меня заставят привозить тебя постоянно.

Я бросила на него взгляд.

— После пятницы это станет твоей проблемой.

Глеб ничего не ответил.

Только снова посмотрел на дорогу.

Почему-то эта короткая пауза мне не понравилась.

Через сорок минут мы свернули с трассы на более узкую дорогу. По обе стороны тянулся высокий лес, солнечный свет полосами ложился на асфальт. Потом появился указатель закрытого посёлка, шлагбаум и пост охраны.

Охранник увидел машину и сразу поднял шлагбаум.

Я проводила взглядом аккуратную будку.

— Уже страшно.

— Почему?

— Ничего.

Через несколько минут впереди показались высокие ворота.

Они открылись автоматически.

Машина въехала на территорию.

Я молчала.

Справа тянулась живая изгородь, дальше начинался ухоженный сад. Слева между деревьями виднелась небольшая гостевая постройка. Дорожка плавно уходила вперёд и заканчивалась возле большого светлого дома в два этажа с широкими окнами, длинной террасой и тёмной крышей.

Перед домом был круглый газон с аккуратно подстриженными кустами.

Чуть дальше я увидела бассейн.

Потом ещё одну постройку.

И беседку.

Я медленно повернулась к Глебу.

— Это что?

Он припарковался возле крыльца.

— Дом.

— Я вижу дом.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что слово «дом» явно не отражает масштаб катастрофы.

Глеб заглушил двигатель.

— Обычный загородный дом.

Я посмотрела на фасад.

Потом на него.

— Очень скромный.

— Вот и я так считаю.

— Ты сейчас издеваешься.

— Немного.

Он вышел из машины.

Я открыла свою дверь и тоже выбралась наружу.

Воздух здесь был совсем другим — тёплым, свежим, с запахом хвои, травы и каких-то цветущих кустов возле террасы. Где-то за домом шумела вода, в кронах деревьев перекликались птицы.

Глеб обошёл машину и открыл багажник.

Я подошла к нему.

— Давай я сама.

— Мы это уже обсуждали.

Он достал мой чемодан.

— Ты фиктивный парень всего неделю. Не привыкай носить мои вещи.

— Я переживу.

Мы поднялись по широким каменным ступеням.

Я успела сделать только один вдох перед тем, как входная дверь открылась.

На крыльцо вышла женщина лет пятидесяти в светлых льняных брюках и голубой блузке. Волосы были собраны в низкий узел, в ушах блестели маленькие серьги.

Она сначала посмотрела на Глеба.

Потом на меня.

Лицо сразу изменилось.

— Глеб!

— Мам, только спокойно.

— Я абсолютно спокойна.

Она спустилась на одну ступеньку.

— Здравствуйте. Вы Лиза?

Я улыбнулась.

— Здравствуйте.

— Марина Сергеевна, — представилась она и протянула мне руку, но в последнюю секунду, видимо, передумала и осторожно обняла меня за плечи. — Простите. Я слишком рада.

Я замерла всего на мгновение, потом ответила на объятие.

— Всё хорошо. Очень приятно познакомиться.

— Мне тоже. Глеб вообще ничего не рассказывает.

За моей спиной раздалось:

— Уже началось.

Марина Сергеевна отпустила меня и посмотрела на сына.

— А что ты хотел? Две недели назад заявил, что у тебя девушка, и отказался сообщать даже имя.

Я повернула голову.

— Даже имя?

Глеб поставил мой чемодан возле двери.

— Хотел сохранить интригу.

— Ты сказал, что я узнаю всё при встрече, — напомнила мама.

— И узнала.

Она покачала головой и снова улыбнулась мне.

— Проходите, пожалуйста. Вы с дороги. Наверняка голодные.

— Я завтракала, спасибо.

— Ещё до дороги, — заметил Глеб.

Я повернулась к нему.

— Ты теперь ведёшь учёт моего питания?

— Я внимательный.

Марина Сергеевна посмотрела с него на меня и улыбнулась чуть шире.

О нет.

Вот это выражение лица я уже видела у Сони.

Глеб взял чемодан и первым вошёл в дом.

Я последовала за ним.

Внутри оказалось просторнее, чем снаружи. Светлый холл переходил в большую гостиную с высокими окнами в сад. На полу лежал тёплый деревянный паркет, возле стены стоял узкий консольный стол с фотографиями, дальше виднелась лестница на второй этаж. Из открытых дверей справа доносился запах свежей выпечки.

— Андрей! — позвала Марина Сергеевна. — Они приехали!

Я мысленно приготовилась.

Из гостиной вышел высокий мужчина в светлой рубашке и тёмных брюках.

Отца Глеба можно было узнать без представления.

Те же плечи.

Похожий разрез глаз.

Только волосы уже были тронуты сединой, а выражение лица значительно серьёзнее.

Он подошёл и протянул мне руку.

— Андрей Викторович.

— Елизавета. Очень приятно познакомиться.

— Взаимно, — ответил он после короткого рукопожатия. — Наконец-то познакомились с девушкой, о которой он умудрился ничего нам не рассказать.

Я повернула голову к Глебу.

— Совсем ничего?

Глеб спокойно поправил ремешок часов.

— Не верь всему, что говорят в этом доме.

— Особенно ему, — донёсся женский голос из гостиной.

Я перевела взгляд.

В дверном проёме появилась пожилая женщина.

Невысокая, стройная, в светлом брючном костюме и ярко-зелёной блузке. Короткие седые волосы были аккуратно уложены, на шее висела длинная цепочка с крупным кулоном.

Она шла к нам неторопливо, опираясь на тонкую трость, но взгляд был настолько живой, что стало ясно: вот кого Глеб советовал бояться.

— Бабушка, — произнёс он.

— Что «бабушка»? Дай посмотреть.

Женщина остановилась передо мной.

Я улыбнулась.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, Лиза. Я Тамара Павловна.

— Очень приятно познакомиться, Тамара Павловна.

Она прищурилась.

— Вежливая.

— Бабушка.

— Молчи. Я проверяю.

Я не удержалась от улыбки, но отвечать на эту реплику не стала.

Тамара Павловна посмотрела на Глеба.

— И красивая. Где ты её прятал?

— В университете.

— В университете? — она усмехнулась. — Значит, прямо у нас под носом прятал.

— Мам, — вмешалась Марина Сергеевна, — дай детям хотя бы вещи отнести.

— Какие дети? Глебу двадцать два.

— Спасибо, бабушка.

— Пожалуйста.

Тамара Павловна снова посмотрела на меня.

— Вы давно встречаетесь?

Вот.

Первый вопрос.

Я открыла рот.

Одновременно рядом произнёс Глеб:

— Месяц.

А я сказала:

— Три недели.

Тишина.

Марина Сергеевна моргнула.

Андрей Викторович поднял бровь.

Тамара Павловна посмотрела сначала на меня.

Потом на внука.

Я медленно повернула голову.

Глеб стоял совершенно спокойно.

Убить.

Сейчас.

Прямо здесь.

— Три недели и четыре дня, — сказал он.

Я посмотрела на него.

— Ты секунду назад сказал месяц.

— Я округлил.

— До месяца?

— Красивее звучит.

Тамара Павловна рассмеялась первой.

Марина Сергеевна прикрыла улыбку ладонью.

Андрей Викторович только покачал головой.

— Понятно, — произнёс он.

Нет.

Ничего ему не понятно.

Я очень на это надеялась.

— Мы просто дату не отмечали, — объяснила я, сохраняя спокойную улыбку. — Сначала много общались, потом всё постепенно изменилось.

Глеб посмотрел на меня.

В его глазах появилось откровенное одобрение.

Ещё бы.

Я сейчас спасала наш коллективный цирк.

— Лиза считает с первого свидания, — добавил он.

Я тут же поддержала:

— А Глеб, судя по всему, с того момента, когда решил, что мы уже встречаемся.

Тамара Павловна усмехнулась.

— На него похоже.

— Почему все против меня? — спросил Глеб.

— Потому что мы тебя знаем, — ответила его мать.

Вот теперь я расслабилась.

Немного.

Марина Сергеевна указала на лестницу.

— Глеб, отнеси Лизины вещи. Комната готова.

Он взял ручку чемодана.

Я вспомнила наш вчерашний уговор и спокойно уточнила:

— Марина Сергеевна, простите, комната отдельная?

Молчание всё равно получилось коротким, но теперь вопрос звучал куда естественнее.

— Конечно, — ответила она. — Комнаты рядом. Так будет удобно.

— Спасибо большое.

Глеб посмотрел на меня.

— Пойдём.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж.

Я шла следом и ждала, пока первый этаж исчезнет из поля зрения. Только когда мы оказались в длинном светлом коридоре и голоса семьи остались внизу, я ускорила шаг и поравнялась с ним.

— Месяц? — спросила я тихо.

Глеб продолжал катить чемодан.

— Три недели?

— Ты вчера сказал, что мы всё согласуем.

— Согласуем сейчас.

— Мы чуть не спалились через пять минут.

Он остановился возле второй двери справа и повернулся ко мне.

— Соколова, все настоящие пары спорят о датах.

— Все настоящие пары хотя бы знают, когда начали встречаться.

— Зато у нас реалистично.

— Я тебя ненавижу.

Глеб взялся за дверную ручку.

— Вот это точно реалистично.

Он открыл дверь и пропустил меня первой.

Комната была светлой и просторной. Большая кровать стояла у стены, напротив — комод и телевизор. Возле окна находилось кресло, за стеклянной дверью виднелся небольшой балкон с видом на сад. Слева была дверь в собственную ванную.

Я вошла.

— Это гостевая?

— Да.

— У вас гостевая больше моей комнаты в общежитии раза в три.

Глеб вкатил чемодан внутрь и поставил возле шкафа.

— Могу уменьшить.

— Как?

— Принести перегородку.

Я усмехнулась.

— Очень смешно.

Он прошёл к окну и раздвинул плотные шторы шире.

Солнечный свет сразу лёг на пол.

— Моя комната напротив.

— Прекрасно.

— Если ночью испугаешься…

— Не приду.

Глеб повернулся от окна.

— Я ещё не закончил.

— Смысл был очевиден.

Расстояние между нами оставалось метра три.

— Я хотел сказать: можешь позвонить.

— Конечно.

— А ты о чём подумала?

Я посмотрела на него.

— Уходи.

Он рассмеялся и направился к двери.

У самого выхода остановился, положив ладонь на косяк.

— Через двадцать минут обед на террасе.

— Хорошо.

— И Лиз.

— Что?

Глеб посмотрел на меня уже без усмешки.

— Расслабься. Ты им понравилась.

Я несколько секунд молчала.

— Твоя бабушка меня изучала так внимательно, что я почувствовала себя на собеседовании.

— Это любовь с первого взгляда.

— Тогда мне страшно представить, как выглядит неприязнь.

— Узнаешь, если скажешь ей, что не ешь её пирог.

Он вышел и прикрыл дверь.

Я осталась одна.

Подошла к окну.

С высоты второго этажа территория выглядела ещё внушительнее. За газоном начинался сад, дальше виднелся бассейн, за ним — деревья. Где-то справа мелькала крыша беседки.

Очень скромный дом.

Я открыла чемодан и начала раскладывать вещи.

Первый день только начинался, а за первые пять минут мы уже умудрились не совпасть в сроках отношений.

Прекрасное начало.

Обедали на открытой террасе за домом.

Когда я спустилась, Марина Сергеевна уже сидела за длинным деревянным столом. Андрей Викторович разговаривал по телефону возле перил, а Тамара Павловна читала что-то на планшете, устроившись в плетёном кресле.

Глеб стоял у стола и разливал воду по стаканам.

Я успела переодеться после дороги: джинсы сменила на светлые шорты до середины бедра, рубашку — на свободную голубую футболку. Волосы распустила и снова собрала, только ниже.

Марина Сергеевна увидела меня.

— Лиза, садитесь рядом со мной.

— Спасибо.

Я подошла к столу и села на указанный стул.

Глеб посмотрел.

— А я?

— Ты напротив, — распорядилась его мать.

— Мам, я вообще-то хотел рядом с девушкой.

Я едва не повернула к нему голову слишком резко.

Вот ведь актёр.

Марина Сергеевна улыбнулась.

— Тогда садись рядом.

Глеб обошёл стол, отодвинул стул справа от меня и сел.

Его колено сразу оказалось рядом с моим.

Я немного подвинула ногу в сторону.

Он ничего не сказал.

Из дома вынесли салат и большое блюдо с запечённой рыбой. Следом появились овощи, хлеб и соусы.

— Надеюсь, вы едите рыбу, — сказала Марина Сергеевна.

Я замерла.

Рядом Глеб тихо втянул воздух.

Нет.

Даже не смей.

— Очень люблю, — вежливо ответила я.

Под столом мысок его кроссовка слегка коснулся моего кеда.

Я не повернула голову.

Просто наступила ему на ногу.

Глеб дёрнул коленом.

Тамара Павловна подняла глаза от планшета.

— Что случилось?

— Ничего, бабушка, — спокойно ответил он. — Очень вкусно пахнет.

Я сделала вид, что занята салфеткой.

Засранец.

Когда все сели, разговор сначала был обычным.

Марина Сергеевна спросила об университете.

Я рассказала про факультет, практику и стажировку.

Андрей Викторович поинтересовался рейтингом.

Вот тут Глеб оживился.

— Лиза вторая.

Я повернулась к нему.

— Пока.

Отец Глеба посмотрел на сына.

— А ты?

— Первый.

— Тоже пока, — сладко добавила я.

Тамара Павловна засмеялась.

— Уже нравится мне эта девочка.

Глеб положил вилку на край тарелки.

— Бабушка, ты говорила это ещё в холле.

— Чем дольше знаю, тем больше нравится.

— Очень быстро.

— А я людей чувствую.

Она посмотрела на меня.

— И давно вы так соревнуйтесь?

— Второй год, — ответила я.

Тамара Павловна перевела взгляд на внука.

— Глеб проигрывает?

— Иногда.

Рядом он тихо произнёс:

— Очень редко.

Я повернула голову.

— Последнюю работу кто сдал вторым?

— У тебя память избирательная.

— У меня хорошая память.

— Тогда запомни этот день.

Глеб посмотрел прямо на меня.

Уголок его рта приподнялся.

— Уже.

Почему-то это прозвучало совсем не про работу.

Я отвела взгляд первой.

Под столом его колено снова коснулось моего.

На этот раз я поняла, что мы просто сидим слишком близко: край стола не позволял нормально отодвинуть стул, а у Орлова ноги были длиннее, чем требовалось приличному человеку.

Я чуть сдвинулась.

Он тоже.

Контакт исчез.

Хорошо.

Марина Сергеевна тем временем смотрела на нас с улыбкой.

— Вы всегда так разговариваете?

— Нет, — сказала я.

Одновременно Глеб ответил:

— Да.

Я закрыла глаза на секунду.

Тамара Павловна рассмеялась.

— Господи, как хорошо.

— Мам, — произнесла Марина Сергеевна.

— Что? Наконец у него девушка, которая не смотрит ему в рот.

Я улыбнулась Тамаре Павловне.

— Боюсь, с этим у нас действительно могут возникнуть сложности.

— Мне кажется, Лиза иногда хочет мне этот рот закрыть, — заметил Глеб.

Я взяла стакан воды.

— Регулярно.

— Видишь?

Марина Сергеевна улыбнулась мне.

— И как вы его терпите?

Вопрос прозвучал легко, но я всё равно на секунду задумалась.

Что отвечает настоящая девушка?

«Потому что ремонт машины дорогой» точно не подходит.

Я уже открыла рот, когда рядом Глеб тихо произнёс:

— А мне нравится.

Я повернула голову.

Он смотрел на меня.

Без привычной ухмылки.

Спокойно.

Слишком внимательно.

За столом на пару секунд стало тихо.

— Что именно? — спросила его мать.

Глеб не отвёл взгляда.

— Когда она мне отвечает.

У меня что-то странно сжалось под рёбрами.

Это игра.

Он просто хорошо играет.

Я опустила взгляд к тарелке.

— Я бы не воспринимала это как комплимент.

Глеб усмехнулся.

— Поздно.

Под столом мысок его кроссовка снова слегка коснулся моей ноги.

На этот раз не случайно.

Я медленно посмотрела на него.

Он едва заметно поднял бровь.

Спектакль.

Семья смотрит.

И разрешение на публичный контакт я дала сама.

Поэтому ногу не отодвинула.

Всего несколько секунд.

Потом Тамара Павловна попросила передать хлеб, разговор сменился, и Глеб убрал ногу.

Но ощущение прикосновения почему-то осталось.

К вечеру я уже знала, где находится кухня, как выйти к бассейну и что Тамара Павловна действительно способна задавать вопросы в количестве, достаточном для оформления полноценного досье.

При этом делала она это так спокойно и доброжелательно, что раздражаться было невозможно.

К восьми мы снова собрались за столом, теперь уже в столовой. За окнами темнело, в саду зажглись низкие фонари, стеклянные двери на террасу оставили открытыми, поэтому внутрь тянуло запахом травы и прохладой.

После ужина Андрей Викторович ушёл в кабинет, Марина Сергеевна занялась звонком сестре, а Тамара Павловна попросила Глеба завтра утром помочь ей с какими-то полками в зимнем саду.

Я поднялась в свою комнату около десяти.

Закрыла дверь, сняла серьги и переоделась в домашние шорты и свободную футболку. Потом села на край кровати и наконец выдохнула.

Первый день я пережила и даже никого не обманула настолько плохо, чтобы нас выставили за ворота.

Глеб вёл себя терпимо.

Если не считать «рыбы», ноги под столом и того странного «а мне нравится», которое почему-то до сих пор вспоминалось.

Я взяла телефон с тумбочки.

Там уже было сообщение.

Глеб: Не спишь?

Я ответила:

Я: Нет.

Через секунду:

Глеб: Завтра вечером едем в ресторан.

Я нахмурилась.

Я: Куда?

Глеб: С семьёй. Я говорил.

Точно.

Говорил.

Я: Хорошо.

Три точки.

Потом новое сообщение.

Глеб: Только оденься нормально.

Я медленно перечитала.

Ещё раз.

Потом посмотрела на тёмно-синее платье, висевшее на дверце шкафа.

Нормально.

Значит.

Телефон снова завибрировал.

Глеб: Спокойной ночи, рыба моей мечты.

Я отложила телефон и посмотрела на чемодан.

Потом на шкаф.

Уголки губ медленно поползли вверх.

Хорошо, Орлов.

Сам напросился.