13

Милана

Увидев приближающуюся к нам женщину, я сразу поняла, — одна из любительниц дорогой сладкой жизни. На вид ей было лет тридцать пять, хотя очевидно, что она изо всех сил пыталась выглядеть моложе. Не удивилась бы, если б мне сказали, что за плечами у неё подтяжка лица или что-то в этом духе.

Подойдя вплотную, она бесцеремонно привстала на носочки и поцеловала Вандора в щёку. Тот поджал губы, но не отстранил её, и это вызвало во мне волну острого протеста.

— И какими судьбами тебя сюда занесло? — с улыбкой спросила она, наконец отлипнув от Вандора.

— Да так, — уклончиво отозвался он. Взгляд его был непроницаемым, но женщину это, судя по всему, не интересовало. Я ожидала, что Вандор скажет, что нам пора, но вопреки моим ожиданиям, он спросил: — А ты какими судьбами, Ир?

— Решила отдохнуть несколько дней, — непринужденно проговорила она. — Заодно заглянуть в пару любимых бутиков.

За всё это время на меня она не посмотрела ни разу. Словно я была пустым местом. Улыбалась Вандору, и я понимала — улыбается она не просто как старому знакомому. Старым знакомым так не улыбаются: лукаво, с некоторым намёком. Да что уж! Она флиртовала и дела это в открытую, а он… Вместо того, чтобы оборвать её на полуслове, он слушал её россказни про лазурное побережье Франции и кругосветное путешествие на высококомфортабельном круизном лайнере VIP класса. С каждым новым словом раздражение моё становилось всё острее, внутри закипала неконтролируемая ревность. Неужели он не видит, что она клеится к нему?! Да нет, всё он прекрасно видит! А я… как будто сбоку припёку!

Не выдержав, я вздёрнула подбородок и, взяв Вандора под руку, плотно прижалась к его боку. На пальце моём тут же заиграло изящное обручальное кольцо.

— Вандор, тебе не кажется, что нам пора? — как можно спокойнее спросила я, чуть повернувшись к нему.

Он тут же сжал челюсти, губы его превратились в тонкую полоску. Так он ещё и недоволен?!

— Конечно, — сдержанно ответил он, но не отстранил меня.

Взгляд этой самой Ирины стал заинтересованным. Без сомнений, кольцо на моём пальце она заметила, но сказать ничего не сказала. Я посмотрела на неё прямо и чуть заметно приподняла бровь. Ничего, дорогая, придётся тебе найти кого-нибудь другого. А этот мужчина… Он мой. И хрен я его кому отдам. Ни тебе, ни кому-либо ещё. Мой и только мой. Пусть порой чересчур жёсткий и властный, пусть категоричный и циничный. Но я уже не один раз успела убедиться, что может он быть и другим: нежным, заботливым и чутким.

В клинику мы зашли молча. По выражению лица Вандора, по его сомкнутым губам и взгляду понимала — он зол. И зол на меня. Но на этот раз я и сама находилась не в лучшем расположении духа. Своей бывшей или кто она там ему, он меня так и не представил. Ни слова, ни полслова. Наскоро попрощался и, крепко взяв меня за руку, повёл к дверям. Шёл он быстро, и мне приходилось поспевать за ним и, когда мы наконец остановились возле стойки администратора, я с раздражением высвободила руку.

На сдержанном итальянском он тут же обратился к улыбчивой девушке за стойкой, я же просто стояла рядом, понятия не имея, о чём он говорит. Сотрудница что-то ответила, защёлкала мышкой и через минуту улыбнулась уже как-то виновато. Голос Вандора стал грубее и настойчивее, и администратор снова уткнулась в монитор. На этот раз ожидание продлилось чуть дольше, но результат Вандора, похоже, удовлетворил.

— Сейчас тебе извлекут имплант, — обратился он наконец ко мне. — Нужно только заполнить кое-какие анкетные данные.

— Я так понимаю, что мест на сегодня не было, но ты добился своего? — с лёгкой язвительностью спросила я.

— Именно, — ответил он как ни в чём не бывало. — Запомни, Милана, я всегда получаю то, что мне нужно.

Я только цокнула языком и покачала головой. Хозяин жизни, чтоб его! И моей в том числе. Только, кажется, как раз это мне даже начинает нравится…

Когда наш внедорожник остановился возле маленькой, находящейся в пяти минутах езды от клиники пиццерии с большими блестящими окнами, я несколько удивилась. Думала, Вандор сразу же повезёт меня домой, но слово своё он сдержал. Впрочем, пора бы мне было к этому привыкнуть — он мог злиться, рычать, но слово держал всегда.

Имплант удалили быстро и безболезненно. Как перевёл Вандор мне слова врача — он мог повредиться от удара или чего-то схожего с этим. Тогда и удивляться нечего… Вспомнить только, что мне довелось пережить за последнее время. Кажется, Вандор тоже пришёл к данному выводу, хотя вслух ничего не сказал. Не знаю, смирился ли он с мыслью о моей беременности или принял это как факт, но рассерженным или недовольным по этому поводу он уже не выглядел. Вспомнить хотя бы, как минувшим вечером он, обняв меня со спины, накрыл ладонью мой живот…

— Здесь готовят потрясающую закрытую пиццу с морепродуктами, — когда мы вошли внутрь, сказал Вандор и повёл меня к маленькому круглому столику, сервированному очень просто и со вкусом: ярко-рыжие накрахмаленные скатерти, на каждом столике резные салфетницы с жёлтыми и зелёными салфетками, солонка и перечница в маленькой плетёной корзинке. Усадив меня, Вандор подошёл к стойке и, оперевшись о неё локтём, принялся что-то объяснять. Внезапно я поняла, что он тут уже не в первый раз — судя по всему, немолодая круглолицая женщина — должно быть, хозяйка пиццерии, хорошо его знала. Улыбнувшись напоследок, он кивнул в сторону нашего стола и пошёл обратно.

— Нужно немного подождать, — сказал он, присаживаясь. — Сейчас нам принесут домашний томатный сок. Ты любишь томатный сок?

Стоило ему упомянуть об этом, и рот мой наполнился слюной. До этого момента сока мне совершенно не хотелось, но тут… Словно издеваясь, Вандор продолжил:

— Хозяйка этого местечка — София, готовит его со свежим базиликом и капелькой морской соли. Думаю, тебе должно понравится.

Я облизала губы и сглотнула слюну. Уголок рта Вандора дёрнулся. Видимо, на лице моём что-то отразилось, потому как было видно — настроение его улучшилось. Накрыв мою лежащую на столе руку, он провёл пальцем по кольцу. Прищурился и глянул мне в глаза.

Подошедшая к нам с графином в одной руке и двумя высокими прозрачными бокалами в другой София улыбнулась мне и поставила всё на стол. Что-то сказала Вандору и снова пошла к стойке. Он же, наполнив один из стаканов густым соком, протянул мне, и я сразу сделала большой глоток.

— Боже, как вкусно! — застонала я, едва сок коснулся языка и нёба.

Вандор снова усмехнулся и налил сока себе. Коснулся моего стакана своим и сказал:

— За мою ревнивую беременную жену.

Вскоре нам принесли пиццу. Вандор сам разрезал её специальным круглым ножом и, взяв самый большой кусок, поднёс к моим губам. Откусив, я снова закатила глаза и, не сдержавшись, потихоньку засмеялась.

— Как же тут всё вкусно, — пробубнила я с набитым ртом и, проглотив, потянулась к куску. Откусила ещё раз, а потом забрала его у Вандора и дала откусить ему. Он последовал моему примеру, а после взял второй кусок.

Минут через пять к нам снова подошла София и, к моему глубочайшему удивлению, на сильно ломанном русском, обратилась ко мне:

— Всё ли Вам нравится, сеньорита? — поинтересовалась она с доброй улыбкой.

Я улыбнулась в ответ.

— Всё прекрасно, София, — искренне ответила я. — Вы волшебница.

Вандор тут же перевёл последнюю фразу, и женщина заулыбалась ещё сильнее. Легко поклонилась нам и пошла в зал.

Лежащий на столе телефон Вандора заиграл мелодией, и он бросил взгляд на дисплей. Сунул остатки куска в рот и взял трубку.

— Да, Алекс, слушаю тебя, — проговорил он, стараясь одновременно дожевать. Глядя на него, я опять не сдержала смешок.

Очевидно, Алекс что-то объяснял ему или рассказывал, потому что выражение его лица становилось то мрачным, то недовольным. Не сказать, чтобы в чертах отражалось беспокойство, но услышанное ему однозначно не нравилось.

— Ясно, — довольно сухо ответил он. — Спасибо, что сказал. Я тебя понял.

Попрощавшись, он взял новый кусок и откусил едва ли не треть. Кивнул на пиццу и сказал:

— Ешь.

Спорить я не стала и тоже подцепила ароматный треугольничек.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Не совсем, — отозвался Вандор, но я понимала — всё не так гладко. — Но нам придётся вернуться.

— Куда? — не поняла я. — Мы же и так собирались после пиццерии домой.

— Не домой. Нам придётся вернуться в Москву. Кажется, скоро каждая собака будет знать, что мы с тобой женаты. — Он качнул головой. — Господи, когда ты повзрослеешь, Милана?!

Вандор

На обратном пути Милана сидела притихшая и, честно сказать, меня это устраивало. Если бы сейчас она полезла ко мне с дурацкими расспросами, не знаю, чем бы кончилось дело. Высадил бы нахер у обочины и пускай бы пёрлась пешком! Итак дел наворотила хуже некуда. Ирка, конечно, баба симпатичная, но дура дурой. В пустой башке только круизы, шмотки и сплетни. Как-то, давным-давно, было у меня с ней несколько раз, но на том и закончилось. С чего же началось, уже и не вспомнить. Надо было наткнуться тут на неё… И ещё Милана! Всыпать бы хорошенько, да толку?! Эта, кажется, уже и сама поняла, что повела себя, как последняя ревнивая истеричка. Сидит, притихла, коробку с остатками пиццы держит… Не был бы я сейчас так раздражён, посмеялся бы. Ещё и литр сока с собой попросила. Куда только лезет?!

Не удержавшись, я всё же искоса взглянул на неё. Выражение лица серьёзное, чуть напряжённое, поза тоже. Правильно, в следующий раз своей хорошенькой головой будет думать прежде, чем отбросить какой-нибудь фортель. Мало мне по её милости проблем, теперь очередное говнище разгребать придётся. Не удивлюсь, если отцу уже доложили. А учитывая, где именно мы с Иркой столкнулись… Я крепче стиснул руль и выругался сквозь сжатые зубы.

— Выпороть бы тебя, Милана, — процедил я, не глядя на сидящую рядом девчонку. — Да толку…

Стоило нам зайти в дом, Милана скрылась в спальне, но когда я зашёл вслед за ней, её там не оказалась. Стеклянные двери были настежь распахнуты, она же стояла на берегу. Я знал, что ей нравится этот тихий безлюдный пляж с золотым песком. И море ей тоже нравилось, хотя на воде она всё ещё держалась так себе. Глядя на неё, я подумал, что в скором времени мы обязательно приедем сюда ещё раз. И не только сюда — обязательно покажу ей мир. Япония, Португалия, Штаты… Цветущую сакуру и статую Свободы, Эйфелеву башню и первобытную природу Норвегии. Эта маленькая, порой ещё неразумная женщина, достойна самого лучшего. Моя женщина достойна самого лучшего.

Взяв лежащий на кресле плед, я вышел к ней на пляж и встал рядом.

— Извини, — выдохнула она и поджала губы. — Я просто… Она так на тебя вешалась.

Я усмехнулся и бросил плед на песок.

— Садись.

Милана посмотрела под ноги, потом на меня, но усаживаться не спешила. Напротив, снова уставилась на воду задумчивым, серьёзным взглядом. Мне нравилось смотреть на неё такую. Да что там! Мне просто нравилось смотреть на неё, наблюдать за ней в те моменты, когда она возилась у плиты или лежала, едва-едва проснувшаяся и ещё совсем сладкая и тёплая ото сна. Мне нравилось смотреть, как лицо её меняется в моменты страсти и слушать её смех. Сам того не замечая, я превратился… Да в болвана я превратился! В кретина, повёрнутого на девчонке, которую изначально и купил-то даже не для себя, а так, отцу для развлечения на месяцок-другой. Теперь же…

Нагнувшись, я лучше расстелил плед на песке и, присев, потянул Милану за штанину шортов. На сей раз она опустилась рядом, прижалась ко мне бедром и, не сводя глаз с воды, спросила:

— И что теперь будет?

— Ничего не будет, — отозвался я. — По крайней мере, ты не должна беспокоиться. Возможно, тебе придётся познакомиться с некоторыми людьми. И ещё… — Я шлёпнул Милу по коленке. — Тебе придётся научиться сдержанности. Иначе я запрещу тебе покидать территорию дома и общаться с кем-либо, помимо обслуживающего персонала.

— То есть я снова буду твоей вещью? — недовольно поджала она губы.

— Называй это, как хочешь. Но проблемы мне не нужны. Ты же совершенно не умеешь сдерживать эмоции. Это может навредить и мне, и тебе самой.

— Я буду стараться, — вздохнула она спустя несколько секунд и положила свою ладонь поверх моей.

— Вот и хорошо.

Я сжал её кисть. Вроде бы, должен злиться на неё, но злость была какой-то волнообразной — накрывала и тут же отступала прочь. Умом понимал, что она перестраивается точно так же, как и я. Странно, но я действительно понимал это. А ещё беременность… Сама, в сущности, ребёнок, а тут… Однако мысль о том, что я скоро стану отцом, с каждым днём всё сильнее укоренялась в моём сознании и начинала вызывать удовлетворение. Я стану отцом. Рядом со мной — моя женщина, а скоро у меня будет ребёнок. И я ответственен за них, ответственен за свою семью. Свою собственную, ту, что создал именно я, за свою жену — ту, что выбрал для себя я.

Повернувшись к Милане, посмотрел на неё с прищуром и взял пальцами за подбородок. Нет, всё-таки злость до конца не отступила, а эти её глазища… Наорать бы как следует, чтобы раз и навсегда дошло! Ведь не поняла ничего на самом деле! Сидит, будто бы виноватая, а чуть что… Не сдержавшись, я ухватил её за волосы, пристальнее посмотрел в глаза и в бессилии стиснул челюсти. Да ебись оно всё конём! И отец с его планами на мою жизнь, и грёбаная корпорация, и Ирка с её заскоками! Приедем в Москву — тут же выведу Милану в свет. Пусть смотрят и переговариваются у меня за спиной, если делать нехер! А переговариваться будут. Но какая разница?! Рано или поздно это всё равно бы случилось. Ненавижу внезапности, но если так сложилось…

Накрыв губы Милы своими, я повалил её на спину и придавил весом собственного тела. Она тут же потянулась ко мне, выдохнула, заёрзала. Волосы ореолом рассыпались по пледу вокруг её лица, солнце заиграло в чёрных прядках, оттеняя их особенным золотистым блеском. Член мой тут же напрягся и встал, в голове поплыло, дыхание перехватило. Как обычно. Милана откинулась на покрывало и теперь смотрела на меня снизу вверх, дотянулась до моего лба, убрала волосы и принялась обрисовывать пальцами контуры лица. В этом её простом, абсолютно земном прикосновении было столько чувственности, что меня скрутило. Каждую мышцу пробило дрожью, каждая клетка наполнилась желанием быть с ней, в ней, снова и снова подчинять её себе, делать своей. Ладонь её переместилась к горловине моей майки, пальцы пробежали по кадыку, и я сглотнул. Схватил её руку и резким движением припечатал к покрывалу над её головой.

— Доиграешься, — рыкнул я, склонившись к ней.

Она лишь чуть заметно прогнулась в спине, словно бы подалась мне навстречу, словно бы сама хотела оказаться ближе. Обнажив её тело, я откинул майку на песок и тут же склонился к полной, великолепной груди. С жадностью накрыл ртом сосок и втянул его. Милана громко и откровенно застонала. Пальцы её скользнули в мои волосы, и она, выгнувшись, прижала мою голову ещё плотнее.

— Нравится? — просипел я, лишь на миг отстранившись. Подул на влажную кожу и аккуратно прикусил.

Вместо ответа она заёрзала подо мной. Развела шире ноги, требовательно погладила меня по плечам.

Возле наших ног потихоньку шелестело Средиземное море, над головами покрикивали чайки, катящееся к закату солнце грело кожу. Великолепный вечер для того, чтобы на какое-то время попрощаться с этим чудесным местом.

Раздевшись, я потянул Милану за руку и заставил встать на колени. Прижал к себе спиной и накрыл её груди ладонями. Её затвердевшие соски тут же упёрлись мне в кожу. Для меня… она только для меня. Стиснул груди сильнее, смял, впиваясь губами в жаркую от солнца кожу её плеч. Заведя руки назад, она обхватила меня за шею, откинулась мне на плечо. Я опустил ладонь ей на живот, расстегнул её шорты и махом спустил их вместе с тоненькими трусиками. Бёдра её тоже были тёплыми, упругими, как и всё тело, и мне немедленно захотелось нагнуть её, вогнать в неё себя. Но я не спешил. Как самый настоящий гурман, растягивал удовольствие — терпкое, ни с чем не сравнимое и ничем не прикрытое. Найдя влажные складочки её плоти, раздвинул их и проник внутрь сразу двумя пальцами. Узкая и всё ещё такая же тугая, словно в первый раз.

— М-м-м… — не удержался я от низкого гортанного рыка, когда она шумно и тяжело задышала. Чуть развёл пальцы в стороны, провернул в ней и резко вогнал до самого упора. Милана дёрнулась, вскрикнула, ухватилась за моё запястье. Качнулась, уже сама насаживаясь на мою руку, и я принялся трахать её. Уже через несколько секунд её влага капелькой скатилась мне на ладонь… Мокрая. Положив другую руку ей на живот, я поднёс пальцы к носу и с удовольствием втянул её запах, лизнул и провёл по её губам.

— Ты такая вкусная… — прохрипел я ей на ушко. — Даже не представляешь, какая ты вкусная.

— Вандор! — всхлипнула она не то смущённо, не то не в силах совладать с собой.

Я усмехнулся. Снова коснулся её плоти и, собрав влагу, провёл меж ягодицами. Раздвинул и, найдя сладкую дырочку, аккуратно ввёл в неё один палец. Милана тут же застыла, напряглась, словно ожидая, что я сделаю ей больно. Как тогда, в первый раз. Но повторять подобного я не собирался. Больше никогда.

— Не бойся, — покусывая её мочку, успокоил я. — Я не сделаю тебе больно. Обещаю.

Тело её расслабилось, но всё ещё оставалось скованным. Я принялся аккуратно гладить её изнутри. Анус её туго обтягивал меня, и от этого ощущения кровь в венах буквально бурлила. Член болезненно пульсировал, кровь билась висках, язык прилип к нёбу. Но, чёрт подери, как же мне нравилось дразнить её! Какая же у неё попка! Я вытащил палец и снова ввёл его на две фаланги, сжал Милину грудь, прикусил шейку, а после резко убрал руки.

Милана разочарованно выдохнула, но уже в следующую секунду я подтолкнул её вперёд, заставляя опуститься на руки. Стянул шорты и, приставив головку члена к её лону, толкнулся в неё. Её громкий, похожий на крик чайки вскрик, смешался с моим стоном. Пальцы мои впились в её бёдра, и я подался ей навстречу — быстро, сильно, как и хотел.

Голова её моталась из стороны в сторону, на спине вырисовывалась тонкая и нежная дорожка позвонков, лопатки походили на не оформившиеся крылья. Я закрыл глаза и вставил ей до самого упора — резко, махом. Вскинув голову, она всхлипнула, потом ещё и ещё, застонала, сжала пальцами ткань покрывала.

— Господи, Вандор! — застонала она с очередным моим толчком. — Господи… Да… Да…

Звук её голоса сводил меня с ума, лишал последних здравых мыслей. Её гортанные стоны, её смешанные с шумом волн всхлипы… Один влажный шлепок наших тел, второй, третий… Я сжимал её бёдра, понимая, что, скорее всего, на коже её останутся синяки, но не мог ничего с этим поделать. Как же сильно я желал её! Это было сродни жажде путника, долго бродившего по пустыне и наконец дорвавшегося до живительного ручья. Господи, да она, в сущности, и была моим живительным ручьём… Ручьём с журчащим голосом и самыми голубыми в мире глазами… (3303c)

С последним толчком я подхватил её под животом и ткнулся носом во влажную кожу ей меж лопаток. Её трясло, сердце её колотилось, дыхание вырывалось неровными шумными толчками так же, как и моё собственное.

— Вандор, — прохныкала она и, приподнявшись, дрожащая, прильнула ко мне. Сцеловала солёный пот с моих плеч, словно безумная прошлась языком по ключицам, ткнулась в шею. Обвила меня руками. — Ты мой, Вандор… — услышал я её сбивчивый шёпот и обнял крепче. — Ты только мой. Никому тебя не отдам. Ты обещал, что я — твоя. Я твоя, а ты — мой. Я… Я люблю тебя. Ты невыносимый, циничный… но я… я так тебя люблю.

Я почувствовал, как по щекам её бегут горячие слёзы. Обнял обеими руками и вжал в себя. Моя. Навсегда только моя.