Глава 2.3

Томас куда-то исчез, так и не захотев оставаться со мной наедине. Вообще, похоже на то, что он не разделял идею матери иметь еще детей. Ему и так неплохо жилось, а тут мы свалились из ниоткуда, забирая все внимание его матери на себя.

— Девочка, идем за мной, — сказала одна из многочисленных служанок. — Покажу тебе твою комнату.

Молча кивнув, я последовала за ней, мечтая о теплой еде и мягкой кровати. Однако она вывела меня из особняка и повела в сторону многочисленных пристроек. Вообще, их территория была внушительной. Эта часть города была достаточно удаленной от центра и постоянно расширялась, наплевав на городские стены. Мы попали на богатую его половину.

— Это твое место, — указала служанка на покосившуюся тахту, которую, по-видимому, было жалко выкинуть, поэтому ее оставили в сарае с садовым инвентарем.

— Но как же, — я оторопела, увидев, где мне придется ютиться.

— Переодевайся и возвращайся в особняк, госпожа тебе все объяснит, — пояснила она, передавая мне одежду, в числе старых тряпок было и два платья черного цвета, а еще пожелтевшие от времени передники.

Я медленно начинала понимать, во что мы вляпались. И опять все из-за моей безграничной глупости и доверчивости. Слезы полились против воли. Соленая пелена застилала глаза и не давала нормально дышать. Мне просто хотелось прижаться к маме и ощутить аромат ее духов. Тогда бы все печали остались позади, не пришлось бы нести весь груз ответственности на себе. Можно было бы еще, хоть и ненадолго, остаться беззаботным ребенком.

Перестав плакать, переоделась в потрепанное платье и отправилась в особняк, где меня уже ждали.

Миловидное лицо госпожи Сеймур вдруг стало раздраженным и злым. Кажется, даже невесомые золотые кудряшки потемнели, губы сжались, превращаясь в узкую линию.

— Малышка Мэй, — обратилась она ко мне уставшим голосом. — Ты ведь понимаешь, что принять вас двоих в качестве дочерей я не могу.

— Да, госпожа, — отозвалась, опустив взгляд. — Но и меня выгонять не хотите.

— Конечно! Я не изверг какой-то, — сказала женщина, садясь в кресло. — Ты будешь служанкой и нянькой для своей сестры Эстер.

— Но ее не так зовут, — выпалила, совершенно не подумав, за что и заслужила весьма недовольный взгляд. — Да, госпожа.

— Хорошо, что ты поняла, — протянула она, массируя виски. Неужели так быстро раздражается от любой мелочи? — Жильем и пропитанием мы обеспечим, все остальное будет зависеть от тебя.

Я согласилась на все предъявленные условия. Моя сестренка стала полноценным членом семьи Сеймур. Ей ни в чем не отказывали, любили как родную, хотя Томас по-прежнему оставался отстраненным и смотрел на меня, как на заклятого врага. Стараясь не обращать на него особого внимания, я работала не покладая рук. В свободное время изучала отцовские книги и практиковала навыки лекаря, тем более что дар имелся, оставалось только научиться с ним обращаться. С бытовыми заклинаниями у меня ничего не получалось. Только некоторые служанки могли ними пользоваться и с неохотой посвящали в тонкости сотворения того или иного заклинания. Они умело переплетали энергетические потоки, правильно сгибали пальцы, совершали правильные движения.

К примеру, чтобы подогреть чай в чашке, нужно было обхватить посуду указательным и большим пальцами, остальные же держать прямо и обязательно плотно прижатыми друг к другу. Если рука случайно дрогнет, то фарфор тут же расколется, а содержимое превратится в кипяток.

И так с каждым действием. Чтобы разжечь огонь, достаточно было щелкнуть пальцами правой руки, но при этом сильно ней не трясти, иначе энергетический поток разойдется, вызывая столб пламени. Не зная всех тонкостей, я в первый же день подпалила себе волосы и почти полностью сожгла брови. Прислуга тихо посмеивалась надо мной, а Томас ходил целый месяц с сияющей улыбкой, пока я не восстановилась. За что он заслужил порошок для страдающих запором в утренний чай. Ох, и намучился он в туалете в тот день. Повезло, что на меня никто не подумал, свалив все на неспелые сливы, украденные им из соседского сада.

Шло время. В семье Сеймур меня хоть и не очень любили, но не прогоняли, хотя и наказывали. Особенно когда мы с Томасом устраивали очередное соревнование в том, кто кому больше нагадит. Надо ли говорить, что победа всегда была за мной, а мальчишка вечно оставался с носом.

Однажды госпожа Аделиза Сеймур вызвала меня на серьезный разговор. По обычаю она сидела в любимой малой гостиной с красивым камином и уютными креслами. Сюда она обычно приглашала своих подруг, и они часами говорили о моде и косметики. Иногда разговоры доходили до сплетен о королевской жене второго ранга. Она так и не смогла оправиться от отравления и впала в немилость короля. А сам он захворал от печали, готовя на свое место сына двоюродного брата, ибо других достойных претендентов не было.

Я любила подслушивать их болтовню, пока подавала или помогала занавесить тяжелые шторы.

— Мэй. Твое поведение становится отвратительным, и это очень расстраивает меня, — сказала госпожа, смотря на огонь в камине. — Томасу нужно учиться, а ты его только отвлекаешь. Прошло уже почти пять лет с тех пор, как я совершила глупость, приютив тебя в своем доме.

— Простите меня, — уперев взгляд в ковер, я боялась поднять голову. — Такого больше не повториться.

— Конечно, — протянула она. — Этим летом ты должна будешь покинуть поместье. За Эстер не волнуйся. Мы позаботимся о ней. Ее имя давно вписано в семейный реестр.

Я знала, что Луизу они не бросят, ведь свекровь госпожи души не чаяла в малышке, принимая ее за родную дочь господина Френсиса. В интриги лезть было опасно, поэтому мой удел молчать, пока сестренка не вырастет. Позже я ей обязательно обо всем расскажу.

— Спасибо за вашу доброту, — проблеяла, не справившись с дрогнувшим голосом. За словами последовал поклон.

В ту ночь мне не спалось. Оставалось чуть меньше года до обозначенной даты.