Глава 27

— Твой… что?

— Второй муж, — обречённо повторила я. — Судя по печати, резонансу, моим внутренним ощущениям и ехидным комментариям Ядра Мира — да. Именно так.

— Ехидным… комментариям… Ядра Мира?.. — переспросил он с тем выражением лица, которое я у него ещё не видела. Кажется, это была попытка одновременно сохранить достоинство, самообладание и не начать орать.

— Да, — честно сказала я. — Не сейчас. Потом объясню.

Дракон, всё это время молча слушавший, вдруг довольно прищурился и шагнул чуть ближе.

— Хорошо, — заявил он.

Я уставилась на него.

— Что именно хорошо?

— Ты признала, — с абсолютной уверенностью сказал он.

— Я не то, чтобы признала, — буркнула я. — Я скорее капитулировала перед абсурдом.

Он, к моему ужасу, выглядел очень довольным.

Ариан — наоборот.

Я почти слышала, как в его голове сталкиваются долг, ревность, логика, магическая практика, политические последствия и очень простое мужское желание вышвырнуть конкурента обратно в окно. Через которое рогатый наверняка и проник в покои. Ведь через дверь бы его никто не пропустил.

— Рейна, — произнёс он наконец опасно спокойно, — ты хочешь сказать, что это дракон…

— Да.

— Тот самый дракон?

— Да.

— Который ещёвчера был драконом?

— Да.

— А сегодня проснулся в нашей спальне человеком и твоим… вторым мужем?

Я поморщилась.

— Когда ты так это формулируешь, звучит особенно абсурдно, но да…

Я нервно хихикнула. Не выдержала.

Потому что ситуация уже перешла ту грань, за которой остаётся либо смеяться, либо ложиться обратно и накрывать голову подушкой.

Дракон вдруг шагнул ещё ближе — теперь уже ко мне, игнорируя всё на свете. В его глазах не было злости. Только голодное, почти детское упрямство существа, которое наконец получило то, что считало своим, и теперь совершенно не понимало, к чему все эти разговоры.

— Имя, — сказала я быстро, пока Ариан снова не решил обсудить это языком клинка. — У тебя есть имя?

Он замер.

Нахмурился, будто вопрос был сложным. Потом очень серьёзно ответил:

— Нет. Ты дашь.

Я закрыла глаза. Медленно вдохнула, выдохнула.

Конечно. Разумеется. Почему бы и нет.

Просыпаешься утром после первой брачной ночи, а у тебя в спальне голый новообращённый дракон-супруг без имени, которое ты должна ему дать.

Абсолютно нормальное утро.

— Мне нужен чай, — сообщила я в пространство.

— Мне нужен ответ, — мрачно сказал Ариан.

— Мне нужна ты, — немедленно заявил дракон.

Я посмотрела на потолок. Потом на свои руки.

На левом запястье золотисто-белым переливался браслет закреплённой связи с Арианом. Чуть выше мягко светилась новая, голубоватая печать.

Даже кожа чесалась от масштаба надвигающихся проблем.

Но где-то глубоко, под усталостью, под раздражением, под желанием придушить внезапно проявившуюся личность Ядра Мира за такие сюрпризы, уже распускалось другое чувство.

Не страх. Не отторжение. А понимание. Это и правда было не случайностью.

Не чьей-то злой шуткой.

Это была новая, совершенно безумная, немыслимая реальность, которую мне теперь предстояло принять.

И как бы меня ни коробило от самого факта, суть уже знала: этот рогатый златоглазый сюрприз тоже часть моего пути.

Я повернулась к Ариану. Сжала его пальцы.

— Я всё объясню, — тихо сказала я. — Но сначала давай договоримся: никто никого больше не пытается убить. Хорошо?

Потом перевела взгляд на дракона.

— И ты. Никаких рыков, бросков, хватаний и внезапных “я твой супруг” в лицо с утра. Это… слишком.

Он подумал. Кивнул. Потом уточнил:

— Обнимать можно?

Ариан издал такой звук, будто у него прямо сейчас треснуло самообладание.

Я зажала рот ладонью. Поздно. Смешок всё равно прорвался.

— Нет, — сказала я, стараясь сохранить строгость. — Пока нельзя.

Дракон заметно помрачнел.

— Почему ему можно?

— Почему «пока», Рейна? — мой первый супруг почти возмущенно смотрел на меня. — Сейчас мы пойдём к жрицам, разберёмся с этим вопросом. Проведём обряд разрыва связи…

Дракон неожиданно низко зарычал. У него тоже проступили клыки. Я внутренне закатила глаза. Я всё никак не могла принять эту реальность, казалось читаю какую-то придумку из-под полы, что так любили аристократки.

Я медленно повернула голову к Ариану. Не глядя на дракона, выставила перед ним руку, чтобы не вмешивался.

Взяла Ариана за руку. Посмотрела ему в глаза. Успевшие стать такими родными. Теперь он хмурился. От него исходили волны раздражения, злости. И снова приглушенная боязнь потери. Вперемешку с уверенным чувством любви ко мне. Это невероятно согревало, вселяя веру в то, что все задачи можно решить.

— Ариан, любимый, — я произнесла последнее слово впервые. Поэтому вышло мягко, с теми чувствами, что наполняли меня. В его глазах зажглась нежность, пересиливая злость на вторженца. — Ты ведь теперь чувствуешь меня ещё лучше, знаешь, что наполняет моё сердце. Ты стал мне невероятно дорог. И я полюбила тебя.

Ариан расслаблялся. Пелена гнева окончательно спала. Являя снова моего собранного и внимательного русала. Только смешинок ещё не хватало.

— Ариан, его я также чувствую, как и тебя. — мой мужчина вздрогнул. И в неверии посмотрел на меня. Я крепче сжала его руки, лаская большим пальцем запястья. — Это резонанс. Как и у нас с тобой. Его, — я указала на рогатого, — я тоже ощущаю, как часть себя.

И я замерла, давая ему время обдумать. Неверие. Возмущение. Грусть. Нежность. И принятие. Спектр эмоций Ариана был как на ладони. Как и мои сожаления и надежда для него. Мне было жаль, что ему тяжело это принять. Но также я и надеялась. Ведь отказаться от рогатого тоже не смогу.

Спустя долгие мгновения Ариан глубоко вдохнул и выдохнул. Он снова улыбался мне.

— Никогда не слышал, чтобы у одного создания было сразу две избранные пары. Встретить свою пару — уже большая редкость. А тут... — Ариан приобнял меня за талию, теперь спокойно оценивая рогатого вторженца. Посмотрел на мою вторую печать. Затем запустил пятерню в свои косы и неловко хохотнул. — Я так хотел остаться для тебя единственным, радовался, что там, куда мы поплывем принято иметь лишь одного мужа… Но Миру виднее, неисповедимы его пути и решения, — он усмехнулся и покачал головой.

— Теперь можно? — рогатый снова подал голос, не отводя от меня взгляд. Ариан тоже посмотрел на меня в ожидании.

— Пока нет, мне нужно привыкнуть, — я почти сожалела, что произнесла эти слова. Но хоть Ариан и принял ситуацию, не хотелось на его глазах тискать другого мужчину и трогать его рога. Ведь это, с ума сойти, почти вымерший вид

Дракон заметно расстроился.

Как вдруг послышался какой-то гул, приглушенный гомон, дверная мембрана вдруг разошлась в стороны и через порог влетела Сиарран с воплями:

— Где, где голые мужчины дерутся?!

Я медленно закрыла глаза, сделала глубокий вдох и такой же медленный выдох.

Кажется, эта техника успокоения и правда работала.

Раньше я ею почти не пользовалась. А теперь вдруг выяснилось, что наставник не зря столько гонял меня по упражнениям с дыханием, концентрацией и циркуляцией энергии по внутренним каналам. Голова и правда прояснялась. Мысли переставали метаться, как перепуганные чайки, и выстраивались хоть в какое-то подобие порядка.

Очень своевременно. Потому что порядок в моих покоях сейчас отсутствовал как явление.

Следом за Сиарран в комнату изящно проскользнула старшая Иарасса и, окинув взглядом открывшуюся картину, негромко пробубнила:

— Боги, можно подумать, ты голых мужиков никогда не видела. В любом случае, ты опоздала. Оба одеты, — моя старшАя сестрица многозначительно хмыкнула.

Потом строго покосилась на младшую сестру и добавила:

— Я же говорила тебе, что врываться к брату без стука — это как минимум дурной тон. А если там два голых мужика вместо одного, то это уже абсолютно личное дело Рейны.

— Да, но когда у меня — это одно, а когда у Рейны — это совсем другое, — протянула Сиарран с таким искренним возмущением, что я едва не застонала. А потом это чудо добавило: — Ты передумала и завела еще одного мужа?

Я снова мысленно закатила глаза, накрыла ладонью лоб, выдохнула и всё-таки натянула на лицо улыбку.

Ариан, судя по выражению его лица, был в одном ударе сердца от того, чтобы рявкнуть на младшую сестру так, что с потолка посыпалась бы перламутровая пыль.

Ну уж нет. Только семейных ссор мне сейчас не хватало.

Я быстро подошла к Сиаранд, мягко приобняла её за плечи и чуть склонилась, заговорщически понизив голос:

— Дорогая сестрица, я тебе обязательно всё расскажу. Просто нужно немножко подождать.

Сиаранд мгновенно просияла и уставилась на меня круглыми, восторженными глазами.

— Правда? Правда расскажешь? Со всеми подробностями?

Я на секунду прикрыла глаза.

Бездна.

— Конечно расскажу, — с самым невозмутимым видом кивнула я.

Сиарран засияла ещё сильнее.

Я поспешила воспользоваться её хорошим настроением.

— Не могла бы ты передать слугам, чтобы нам принесли еды? Что-нибудь быстрое. Перекусить.

— О-о-о, — многозначительно протянула младшая, вскинув брови. — А вы, значит, сейчас будете немножко заняты?

— Да, — начала я и тут же увидела, как в её глазах разгорается совершенно не та догадка. — То есть нет. То есть… не тем заняты. Нам поговорить нужно. Простопоговорить.

Внутренне я уже почти рычала.

Сиарран расплылась в такой понимающей клыкастой улыбке, что мне захотелось немедленно провалиться под пол.

К счастью, Иарасса поняла всё быстрее нас обеих. Она коротко вздохнула, перехватила младшую за локоть и потянула к выходу.

— Пойдём. Пока нас не выставили силой.

— Но я же ничего не сделала! — возмутилась Сиарран, позволяя себя увести. Потом извернулась и уже с порога с жаром добавила: — Рейна, ты обещала!

— Обещала, — обречённо подтвердила я.

— Со всеми подробностями! — донеслось уже из коридора.

— Сиарран, бездна тебя утяни! — не выдержал Ариан.

Дверь наконец закрылась. В покоях стало тихо.

Тихо… насколько вообще может быть тихо в комнате, где находятся взбешённый супруг, рогатый новоявленный дракон в человеческом облике и я — женщина, которой судьба с утра подкинула второй брак без согласования.

Я медленно повернулась к дракону.

Он всё это время стоял настороженно, напряжённо, не сводя с меня золотых глаз с тёмными прожилками. Будто весь мир вокруг уже перестал для него существовать, а я одна осталась центром всего внимания.

От этого взгляда снова стало немного не по себе. И немного… не только не по себе.

Я указала ему на нечто среднее между диваном и низкой софой у стены.

— Присядь, пожалуйста, — сказала я как можно спокойнее. — Мне кажется, нам всем нужно познакомиться.

Он посмотрел на указанную мебель с заметным подозрением, словно не был уверен, зачем живому созданию вообще добровольно садиться не на пол, не на камень и не на край скалы.

Но всё же подошёл и сел.

Точнее, не сел, а опустился с такой прямой, собранной грацией, что даже в этом простом движении чувствовалось: передо мной не человек, привыкший к дворцам и беседам, а древний хищник, временно принявший человеческую форму.

Я вернулась к Ариану и села рядом с ним напротив. Очень близко. Почти демонстративно близко.

На всякий случай. Ариан это, конечно, заметил. И чуть заметно накрыл мою ладонь своей.

Дракон тут же проследил за этим движением взглядом.

О, превосходно. Началось.

Я медленно выдохнула ещё раз, собираясь с силами.

— Итак, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Давайте попробуем обойтись без драк, рыка, угроз и взаимных попыток друг друга убить. Хотя бы ближайшие несколько минут.

Ариан хмуро смотрел на дракона. Дракон хмуро смотрел на Ариана.

Я чувствовала себя единственным вменяемым существом в комнате, и это, честно говоря, пугало больше всего.

— Начнём с простого, — продолжила я. — Ариан, ты уже понял, что это не враг. По крайней мере, не в обычном смысле.

— В обычном? — мрачно переспросил он.

— Не цепляйся к словам, — пробормотала я и перевела взгляд на второго мужчину. — А ты… если собираешься находиться рядом с нами в человеческом виде, нам нужно понимать, как к тебе обращаться. Ты сказал, что имени у тебя нет. Это правда?

Он кивнул, не отрывая взгляда от меня.

— Правда.

Голос у него оказался низкий, с лёгкой хрипотцой, и почему-то от этого по позвоночнику снова пробежала совершенно лишняя дрожь.

Я очень постаралась не подать виду.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда начнём хотя бы с того, что ты расскажешь всё, что помнишь. Как ты вообще… оказался здесь. В таком виде.

Он чуть склонил голову набок, словно вопрос был странным.

— Пришёл к тебе.

Я уставилась на него.

— Это я уже поняла. Меня интересует чуть более длинная версия.

На мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то вроде недоумения. А потом, к моему ужасу, он совершенно серьёзно уточнил:

— Длинную тоже можно. Но короткая точнее.

Я услышала, как рядом Ариан коротко, невесело выдохнул сквозь зубы.

Кажется, не я одна поняла, что ближайшие дни будут очень тяжёлыми.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Просто прекрасно. Один всё чувствует слишком глубоко, второй говорит слишком прямо. А разгребать это, разумеется, мне.

Я подняла взгляд к потолку, словно надеялась, что Ядро Мира в моей голове хоть из вежливости сделает вид, будто ему стыдно

Не сделало. И в эту секунду я с почти философской ясностью поняла: отплытие сегодня будет… очень интересным.

*****

Я медленно выдохнула и, собравшись с мыслями, рассказала Ариану всё.

О воплощении Ядра Мира. О том, что оно явилось мне не как видение или случайный всплеск магии, а как нечто вполне осознанное и невероятно древнее. О его словах про расу драконов. О том, что они когда-то были не чудовищами и не просто редкими зверями, а разумным народом. О том, что мать этого дракона перед смертью говорила со мной на энергетическом уровне, прощалась и просила присмотреть за своим ребёнком.

На слове «своим» я едва заметно запнулась. Потому что чуть не сказала «нашим мужем».

Бездна. Как быстро моя жизнь свернула куда-то совсем уж в эпические дебри.

Я невольно покосилась на рогатого «ребёнка», который в человеческом облике выглядел взрослым, сильным мужчиной и никак не тянул на подростка. И в который раз поразилась тому, как стремительно он вымахал.

Потом я посмотрела на Ариана.

— В наших книгах драконы — это миф. Никто не видел их. А что вообще известно о древней расе драконов в вашей культуре? — спросила я уже спокойнее. — Она настолько древняя, что о ней просто забыли? Или никто не хотел помнить, что драконы были разумными? И ваш народ стал использовать их в боях на арене? Это же… жестоко.

Ариан не ответил сразу.

Его лицо потемнело. Он сел чуть ровнее, сцепил пальцы и какое-то время молчал, словно подбирал слова особенно осторожно.

— О разумности драконов, — проговорил он наконец, — у нас почти ничего не знают. Драконы представляются как одни из редких глубинных чудовищ, опасных. Их трудно найти. В старых записях встречаются смутные упоминания о древних крылатых существах, о благословлённых чудовищах, о посланцах глубин мира… Но в последние века драконов считали просто крайне опасными редкими тварями. Сильными, почти неуправляемыми, ценными для арены и военных обрядов. Я сам… — он ненадолго замолчал и тяжело посмотрел в сторону, — я сам не задумывался о том, что всё могло быть иначе.

Я нахмурилась.

— Но мать его была разумной. Я это чувствовала. Она не просто понимала — она мыслила, говорила, прощалась.

Дракон, до этого внимательно слушавший нас, нахмурился. От него прошла волна боли. Мне не хотелось поднимать тему о его матери… И уже пожалела, что упомянула её.

Видно было, что человеческая речь всё ещё даётся ему непривычно. Он медленно провёл пальцами по виску, будто помогая себе удержать мысли в порядке, и заговорил не сразу, а после долгой внутренней паузы:

— Я… знаю… о том, как раньше жил мой народ.

Голос у него был низкий, густой, и слова он произносил медленно, осторожно, будто примерял каждое к непривычному речевому аппарату.

— Я знаю язык русалок. Знаю… как развивался ваш народ. Мы наблюдали. Давно. Очень давно. Когда я получил силу… много силы… от Мира, вместе с ней пришли образы. Память. История крови.

Он снова поморщился и потёр висок.

— В голове слишком много знаний. Слишком много. Это нужно… упорядочить.

Я смотрела на него уже иначе. Не как на странное, опасное чудо, а как на существо, в которое разом влили столетия истории и памяти.

— Значит, ты сознателен, — тихо сказала я. — Несмотря на то, что по годам ещё совсем мал.

Он перевёл на меня взгляд и кивнул.

— Да. По вашим меркам я… взрослый телом. По меркам моего народа — нет. Мне мало циклов. Очень мало. Может быть… десять. Может, двенадцать. Я не знаю точно. У драконов время… другое.

Ариан задумчиво нахмурился.

— Пожалуй, так и есть. Я помню, когда в город привезли твою мать. Это было не так давно. Меньше года ты точно провёл здесь.

Он мрачно выдохнул, и я сразу поняла, что дальше пойдут вещи неприятные.

— Её не смогли бы взять в прямом бою. Жрицы Шаар`Энны долго за ней следили. Выслеживали. Изучали пути, повадки, места охоты. Но поняли, что в открытую не справятся. Тогда они похитили детёныша. Тебя. И уже через тебя заставили подчиниться её.

Я сжала зубы. Даже ожидая чего-то подобного, слышать это было отвратительно.

— Они угрожали убить тебя? — спросила я дракона.

— Я плохо помню время, пока был в теле дракона. Всё смутно. Сознание словно спало. Были только инстинкты.

Но Ариан коротко кивнул на мой вопрос.

— Да. Я помню, как они праздновали свою победу. И вынудили её сражаться на арене. Во имя богини Май-Нур. Хотя просто поддерживали в мирэнах кровожадность и жестокость. Королева не вмешалась. А жрицы… — он скривился, — жрицы ведь уже давно были тронуты скверной сильнее, теперь ясны их поступки. Теперь я почти уверен: они понимали, над кем именно издевались.

Я медленно выдохнула. Мне стало холодно. Настолько холодно, что даже тепло комнаты не помогало.

— Ты знал об этом? — спросила я уже тише.

— Я знал, что привезли взрослого дракона и детёныша, — сказал Ариан. — Но в самом пленении не участвовал. Меня тогда держали далеко от столицы, на внешней границе. Я сражался с океанскими чудовищами, которые нападали на малые поселения. Те, что не были защищены так, как центральный город Дома Тэйл-Наар. Когда я вернулся, драконица уже была на арене. А детёныш… — он бросил взгляд на рогатого мужчину, — детёныша держали в клетке с энергоконтурами. Он был залогом её послушания. Как ты понимаешь, права голоса здесь мужчины не имеют. А жрицы были неприкосновенны.

Я медленно опустила глаза. Всё это начинало складываться в картину, от которой становилось не по себе.

Драконы были не просто древней расой. Они были разумным народом, которого сначала забыли, потом низвели до уровня чудовищ, а затем превратили в игрушки для власти и жестокости.

— Бездна. Вот же… бездна.

Я подняла взгляд и вдруг вспомнила венец королевы.

Те самые вытянутые линии, хищный изгиб, витиеватые рожки вместо классических зубьев, которые раньше казались мне просто красивой древней работой.

— Подождите, — пробормотала я. — Венец королевы… На нём ведь рога. Почти как… — я уставилась на дракона во все глаза. — Никто что, правда не помнит? Неужели даже символы не сохранили смысл? Драконов ведь когда-то почитали. В самом начале. Ещё тогда, когда ваши предки были дикими стаями человекоподобных рыб.

Я осеклась и покосилась на Ариана.

— Прости. Это я сейчас исторически, а не оскорбительно.

— Я понял, — сухо ответил он.

Но уголок его губ всё же едва заметно дрогнул.

Дракон слушал нас особенно внимательно. Похоже, даже мои резкие формулировки его ничуть не смущали.

— Наш народ, — медленно проговорил он, — действительно был почитаем. Не как правители. Как старшие. Как те, кто ближе к Миру. Мы не властвовали над русалками. Мы… направляли. Иногда защищали. Иногда учили.

Он снова прикрыл глаза, словно прислушивался к чему-то внутри себя.

— Потом всё изменилось. Был разлом. Катаклизм. Утраты. Наши пары стали рождаться всё реже. Без избранной души дракон не мог продолжать род. Мы слабели. Дичали. Теряли память. Теряли форму.

Я насторожилась.

— Форму?

Он открыл глаза и кивнул.

— Когда-то мы все могли принимать двуногий облик. Это было естественно.

Мы с Арианом переглянулись. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

Значит, это не случайность. Не подарок только ему одному. Не прихоть Ядра Мира. Это древняя утраченная норма.

Потом я задала другой вопрос — тот, который с самого начала вертелся у меня в голове:

— Почему ты смог обратиться только сейчас? Не раньше. Не сразу после битвы, когда ты напитался энергией Ядра? Почему именно теперь?

Он задумался надолго.

Настолько надолго, что я уже решила, будто ответа не будет. Но потом он всё-таки заговорил:

— Сначала меня вёл голод. После боя. После силы. Всё было слишком острым. Я охотился. Нырнул в глубокую расщелину за городом. Там были крупные твари. Я убил… несколько. Съел.

Это он сообщил так спокойно, что я только моргнула.

Очень, очень содержательное знакомство у нас выходит.

— А потом, — продолжил он, — я всё сильнее чувствовал связь. С тобой. Тянуло. Ваш народ называет это резонансом. У нас было другое слово.

Он нахмурился, явно пытаясь вспомнить.

И когда вспомнил, произнёс его на языке, от которого воздух в комнате будто дрогнул:

— Саэрит.

Слово было глубоким, тёплым и странно красивым.

— Что это значит? — тихо спросила я.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Узнавание предназначенной души. Связь, которая не выбирается волей. Только сердцем, сутью, миром. Через саэрит дракон находит ту, с кем может быть целым. И только рядом с ней может дать жизнь детям.

Я медленно выдохнула. Ариан рядом со мной тоже замер. Похоже, нам обоим понадобилось несколько мгновений, чтобы переварить услышанное.

— То есть… — начала я осторожно, — без избранной пары драконы не могли продолжать род?

— Да.

— И поэтому начали вымирать?

— Да.

— Бездна, — повторила я уже с куда большим чувством.

Всё это было слишком огромным. Слишком древним. Слишком важным, чтобы в него поверить за один вечер.

И, разумеется, слишком непосредственно касалось лично меня.

В этот момент в дверь постучали, и в покои вошли слуги с едой и напитками. Очень вовремя — ещё немного, и мой мозг бы просто отказался воспринимать новые откровения.

Пока слуги расставляли блюда, Ариан бросил выразительный взгляд на дракона, всё ещё замотанного в покрывало, тяжело вздохнул и молча поднялся.

Направился в свою гардеробную.

Вернулся он через минуту с тёмной туникой — почти чёрной, с глубоким синеватым отливом. Ткань выглядела необычно: словно сотканная из мельчайших мягких чешуек, гибкая, плотная и одновременно текучая.

Ариан уже объяснял мне, что такие ткани не ткут, а выращивают. Из того же материала было моё платье. Я всё также сидела в покрывале. И вдруг вспомнила, что мне тоже не помешает одежда.

Мой первый супруг, подумать только, у меня их несколько, просто протянул тунику дракону.

Тот взял одежду, внимательно повертел в руках, поднял взгляд на Ариана… и тут же встал.

А потом без тени смущения начал развязывать покрывало.

— О нет, — пробормотала я, мгновенно отворачиваясь.

— Да бездна тебя дери, хоть иногда думай! — рыкнул Ариан.

На что дракон совершенно невозмутимо ответил:

— Перед своей избранной душой, саэритой, мне нечего стесняться.

И с таким спокойствием натянул на себя тунику, будто не устроил только что маленькую демонстрацию естественной драконьей философии.

Мне хотелось одновременно смеяться и биться лбом о подушку.

Когда я рискнула обернуться, он уже был одет. Туника сидела на нём почти вызывающе хорошо, подчёркивая широкие плечи, мускулистую грудь и ту самую опасную, хищную красоту, от которой у меня снова начали путаться мысли.

Я поспешно отвела взгляд и указала на стол.

— Садись. Попробуешь еду.

Он послушно сел.

С травяным напитком, ложкой, жареными ломтиками водорослевых лепёшек и кусочками рыбы он обращался с таким вниманием, будто всё это было не ужином, а ритуальными артефактами. Мы с Арианом в какой-то момент даже перестали есть и просто наблюдали, как дракон осторожно пробует новое, вслушивается во вкус и, кажется, искренне удивляется самому факту приготовленной пищи. Ну да, у него же всё просто: поймал глубоководное чудище, проглотил со всем содержимым и сыт. А тут культура, цивилизация…

Почти всё это время мы молчали. Молчание было уже не враждебным. Скорее тяжёлым от мыслей.

Когда первая острота голода отступила, я всё-таки отставила чашку и сказала:

— Слушай, я же не могу вечно обращаться к тебе «эй, рогатый» или «двуногий».

Он повернул ко мне голову.

— Ты можешь обращаться ко мне так, как пожелает твоя душа. Ты моя избранная пара. Твои желания для меня — закон.

Я чуть не поперхнулась напитком. Вот это, простите, действительно уже попахивало таким матриархатом, что даже мне стало неловко.

Ариан тихо хмыкнул в чашку. Я посмотрела на Ариана, мол вот видишь, как нужно правильно играть в матриархат. Он вздёрнул бровь. В глазах уже плясали мои любимые смешинки. Так-то лучше. Потом перевела взгляд на дракона.

— Нет. Так не пойдёт. Имя у тебя должно быть.

Он склонил голову.

— Тогда дай мне его.

Я замерла. Вот так просто. Будто просил не наречь его, а передать соль.

Но в его глазах не было ни игры, ни насмешки. Только абсолютная, почти пугающая серьёзность. Я невольно выпрямилась и мысленно потянулась к искре Ядра Мира.

«Достопочтенное Ядро, — с внутренним сарказмом сообщила я, — раз уж ты решило столь активно участвовать в моей судьбе и подбрасывать мне редчайших супругов, будь любезно, помоги хотя бы с именем. И нет, я очень надеюсь, что ты не собираешься торжественно объявить, будто теперь моя высшая миссия — восстановление популяции древних драконов».

Ядро сначала промолчало. Я уже решила, что на этот раз ответа не будет.

Но потом где-то глубоко внутри вспыхнуло мягкое золотое эхо — и вместе с ним пришло имя.

Не одно. Имя и имя рода. Я даже задержала дыхание. Звучание было странным, певучим, древним — словно отклик Океана, энергии и неба одновременно.

Я медленно подняла взгляд на дракона.

— Кажется, я знаю, как тебя назвать.

Он замер.

— Твоё имя… Р`ах'авель

Я сама вслушалась в него. Красивое. Наполненное каким-то величием. Древностью, размахом. Внутри тут же пришло понимание значения: доблестный страж. Великий дух. Воин, который хранит жизнь и клятву.

А следом я произнесла имя рода:

— Из родаК'ейдаар-ноар.

Вот тут дракон вздрогнул. Настояще, всем телом.

И даже будто перестал дышать на одно короткое мгновение.

— К'ейдаар-ноар. … — повторил он едва слышно, как человек, внезапно услышавший голос давно погибшего предка. — Из рода, восходящего к первоистоку, — вероятно расшифровал на современный язык. Потом резко поднял на меня взгляд. — Как ты узнала?!

Я слабо усмехнулась.

— Попросила наше всеведущее Ядро Мира помочь. Раз уж оно так живо вмешивается в нашу судьбу, пусть хотя бы делает это с пользой.

Он смотрел на меня так, будто я только что вернула ему не имя, а часть утраченного мира. Потом медленно поднялся. Обошёл стол.

И столь же медленно, с какой-то древней, врождённой торжественностью опустился передо мной на колени.

У меня перехватило дыхание.

Он взял мою руку — осторожно, почти благоговейно — и прижал к своей голове, чуть склонив рога.

— Нареки меня этим именем, — тихо произнёс он, и от тембра его голоса у меня мурашки побежали по коже. — Моя избранная душа.

Я сглотнула. Мои пальцы сами собой скользнули в его волнистые золотистые волосы.

Мягкие. И гладкие рога, покрытые мелкими чешуйками, так плотно прилегающими друг к другу, что казалось рога выкованы из неведомого минерала… Бездна, я ведь и правда с самого начала хотела к ним прикоснуться.

Едва дыша, я осторожно провела пальцами по гладкому изгибу одного рога. Дракон — нет, Р 'ах 'авель— едва заметно вздрогнул. А на моей руке его печать отозвалась пульсацией.

— Я нарекаю тебя, — прошептала я, глядя в его мерцающие глаза, — Р 'ах'авельК'ейдаар-ноар.

И, уже совсем тихо, почти не слыша собственного голоса, добавила:

— Мой избранный. Моя избранная душа.

Печать вспыхнула сильнее. На моей коже. И на его.

По комнате будто прошла невидимая волна древней силы, откликаясь на обряд имянаречения, о котором никто из нас ещё утром даже не подозревал.

А в следующее мгновение Р'ах'авельрезко поднялся с колен — не грубо, не пугающе, а с такой стремительной, звериной точностью, что я лишь ахнула, когда он оказался совсем близко.

Его руки обвили меня. Он притянул меня к себе и поцеловал.

Я почувствовала, как рядом дёрнулся Ариан. Почти вскочил. Почти рыкнул.

Но всё-таки замер. Я краем сознания уловила, как он сжал кулаки… а потом медленно разжал их.

Он вырос в культуре, где у женщины могло быть несколько мужей. Он понимал это умом. Понимал, что теперь такова воля мира, что этот дракон — не случайность, не прихоть и не ошибка.

И всё же сердце не желало смиряться так быстро. Я это чувствовала.

Наверное, именно поэтому в первое мгновение и сама хотела отстранить Р'ах'авеля. Но только в первое.

Потому что в этом поцелуе не было наглой победы или грубой жадности. Только узнавание, жар, древний голод по своей половине и такая искренность, от которой невозможно было солгать хотя бы себе.

Я сама потянулась к нему. Зарылась пальцами в его волосы. Погладила рога у основания.

И в ответ он издал низкий, едва сдержанный звук — что-то между рокотом и стоном, от которого у меня задрожали колени.

Когда мы наконец отстранились друг от друга, я дышала так, словно только что вынырнула с большой глубины.

И, запыхавшись, виновато посмотрела на Ариана. Он встретил мой взгляд молча.

А потом вдруг мягко улыбнулся — устало, немного горько, но по-настоящему тепло.

Протянул руку, коснулся моей щеки и тихо сказал:

— Любимая… такова воля Мира. — и он нежно поцеловал меня в губы, пока дракон всё ещё держал меня в объятиях. — С обретением, любимая.