Глава 12

Рикард Камберт

Я ожидал увидеть перед собой Якова. Но встретился взглядом лишь с его шавками. Даже пожалел, что так рано передал орис Штерн. Но что сделано, того не вернуть.

— Имена.

— Какие имена? — хмыкнул тот, что держал перед собой небольшой автомат. — Наши что ли?

— К бесу ваши имена. Кто дал план катакомб?

— Пошел ты!

Я выстрелил первым. Пуля, ускоренная и усиленная орисной энергией, ударилась о стену рядом с одним из людей Якова, высекая крошку.

Они слишком предсказуемо дернулись и, конечно же, открыли огонь. Снаряды изрешетили воздух, стальной лавиной полетели в нашу со Штерн сторону.

Но долететь им было не суждено.

Потянувшись к своему орису, который сейчас так хорошо сидел на руке у Тории, я дернул на себя ее силу. Штерн охнула. То ли от страха, то ли почувствовала мое влияние.

Но проверку она прошла.

Оказалась одним из лучших усилителей-накопителей на шпильках. Она усилила меня настолько, что пули, не долетев, со звоном и плеском попадали на каменный пол.

— Имена, — повторил я. — Кто предоставил план катакомб?

Стены коридора дрогнули.

— Отсоси мне, Камберт, — хохотнул один из людей Якова.

Виктория Штерн

Я не хочу помнить то, что видела. Не хочу, чтобы этот ужас преследовал меня в кошмарных снах. Не знаю, как родители переносили это. Не знаю, как выдерживали все миссии и операции. Как не сходили после этого с ума.

Сейчас я не могу спросить у них. Но и представить не в силах.

В ушах до сих пор звучит свист пуль, что не долетали до нас. Крик. И хруст.

— Выпей, — Рикард воткнул мне в руки металлическую флягу.

— Я не пью, — пробормотала я, возвращаясь из жутких воспоминаний в наше настоящее.

А в настоящем мы сидели в спорткаре. Автомобиль стоял в каком-то поле. Поместье осталось далеко позади, но и огней города вдалеке я не наблюдала. Приборная панель слепила своей яркостью, отбивалась бликами света на золотистом орисе.

Моем орисе.

Пусть Рикард потом заставит его отдать, но… Но я почувствовала каково это — быть релэйнером. И пусть не использовала ни одного усиления, да только самого чувства уже хватало для эйфории.

— Выпей, — повторил мужчина. — Штерн, ты впервые видела смерть. Выпей.

Я послушно взяла из его рук открытую флягу, но ко рту так поднести и не смогла. Нос щекотал сладковатый запах рома.

А мой начальник уже полностью позабыв обо мне, кому-то звонил.

— Отчитывайся.

Из динамика долетали тихие звуки мужского голоса. Судя по тому, как медленно расслаблялся Рикард, все в пределах нормы.

Если сейчас хоть что-то можно считать нормой.

— Все?.. Хорошо. Прикажи развести их по домам. А твои люди?

Повисла пауза, после которой Камберт поджал губы. Еще какое-то время молчал перед тем, как произнести:

— Сообщи семьям, я профинансирую все. В десятикратном размере.

— Спасибо, — динамик смог передать благодарность, прежде чем мой начальник сбросил вызов.

Я все еще сидела на переднем сидении со сжатой в руках флягой, когда Рикард позвонил второй раз.

— Ты был прав.

— …

— Да. Не знаю. Имена они не выдали. Может попросту не знали.

— …

— Все выжили. Мои люди об этом позаботились.

— …

— К сожалению. Пятеро.

— …

— Да, я разберусь.

— …

Резко выдохнув, Камберт бросил телефон на торпеду и откинулся на спинку водительского сидения.

— Пей.

— Я не буду. Ничем хорошим это не кончится.

— Тебе еще в понедельник на работу выходишь, Штерн.

— После всего произошедшего?! — ахнула я, выпрямляясь. Клатч упал на пол. — Там погибли люди! А вы мне говорите о том, что я должна к девяти быть в офисе?! В нас стреляли!

— Ты точно дочь тех Штернов?

— Да пошли вы! — я дернула ручку двери, но та только глухо клацнула.

— И куда ты собралась глубокой ночью? — голос моего босса звучал устало. — Выговорись уже, раз начала. Что там? Трупы, перестрелка, офис… Что дальше?

— Вы так спокойно об этом говорите, как будто всю жизнь только тем и занимались! Не в офисе и на важных встречах штаны просиживали, а стреляли и убивали! Использовали орисную энергию во вред! А это ведь запрещено без значка военного и подтвержденной документации об открытии боевых действий!

Камберт повернулся ко мне, отобрал флягу, отхлебнул.

— Вы же за рулем!

— Выпью за двоих, — отсалютовал он мне и сделал еще один глоток.

— А ну, отдайте! Я еще хочу домой попасть! — я выхватила флягу из мужских рук и прижала к груди. — Расскажите мне.

— Что тебе рассказать?

— Что там произошло. Вы ведь меня еще вечером предупредили о неразглашении. Я никому ничего не скажу. Но я хочу знать, что это было.

— Ты только что кричала на меня за то, что я спас наши задницы, — фыркнул мужчина, заводя мотор. — По-твоему я должен был позволить им изрешетить нас.

— Нет…

— Что ты там проблеяла?

— Нет! — рявкнула я, а потом меня вжало в сидение от той скорости, что развил спорткар, выехавший на трассу.

— Хочешь знать, что это было? Уверена, что сможешь спать после этого по ночам?

— А думаете, я смогу спать после того, что видела?

Руки Камберта сжались на руле:

— Одна маленькая девочка сует свой нос в дела, которые могут очень сильно сказаться на ее судьбе. Я дам маленькой девочке время до понедельника. Если она захочет все еще знать правду, так и будет. А если не захочет, то отработает свои оставшиеся две с половиной недели и уйдет во взрослую жизнь с орисом. Хотя… Орис она уже получила. Но до взрослой жизни у нее остался или день, или две с половиной недели.

— Я. Не. Девочка! Сколько можно?!

— Выпей, Штерн, тебе полегчает.

— Если топить все чувства в спирте, то ничего от человека не останется, — я закрутила пробку на фляжке и положила ту на торпеду.

Рикард больше не проронил и слова. А я всматривалась во всю ту тьму за окном и гадала — какая роль предназначена мне?

Меня не просто так притащили на эту встречу, не просто так выдали орис. Будь я простой помощницей, никто бы не спасал меня. Не рисковал жизнью и не вкладывал в руки оружие, которое не собираются отбирать.

А теперь… Теперь передо мной, получается, есть выбор? Сунуть в эти дела нос или пройти мимо?

Что бы сделали на моем месте родители? Что бы сделали Штерн? Ушли бы с опущенным взглядом или доверились судьбе и полезли в самое пекло?

И я знала ответ на этот вопрос. Знала настолько хорошо, будто это было выжжено на моем сердце. Адреналин все еще гулял в крови, а произошедшее медленно поворачивалось и представало под другим углом.

Камберт прав, он защищал наши жизни. Точно так же, как и его люди защищали жизни его гостей. Но кому было дело до простого званого ужина? Кому на руку убить их всех? Что мог не поделить с неизвестным Рикард? Женщину или место главы финансовой империи?

— «Ночные ведьмы», — выдохнула я, находя ответ на свой вопрос.

Камберт повернулся ко мне:

— Уснула, что ли?

— В этом замешан орден, о котором вы меня тогда допрашивали. Да?

— Девочка решила не дожидаться понедельника?

— Хватит меня так называть, твою мать!

— «Твою»? — хохотнул Камберт. — Мы перешли на «ты»?

От бессильной злобы я только зарычала и сжала кулаки.

— Поговорим в понедельник, если ты этого захочешь, Тория. Обдумай все хорошо.

— Но я ведь вам все равно нужна. И за эти две с половиной недели вы успеете сделать то, ради чего приняли меня на работу.

Рикард проигнорировал меня, полностью увлеченной дорогой. А мне… А что оставалось мне? Долбить его вопросами и надеяться на отклик? За прошедшее время я хорошо изучила характер этого типа. Если уж он сказал, что мы поговорим в понедельник, то раньше назначенного часа и рта не откроет.

Да вот только его реакция говорила, что я права. Речь шла о том самом долбаном ордене. О «Ночных ведьмах».

В детстве я подслушала один разговор между родителями, который отложился в моей памяти. Отец говорил, что встречался с их главой для обсуждения своей кандидатуры. Куда он хотел попасть, я так и не поняла. Возможно, даже в тот самый орден.

Есть ли какая-то связь между всеми этими происшествиями?

Я бросила взгляд на сосредоточенного Камберта и вздохнула. Нет, до понедельника можно даже не пытаться.

Рикард Камберт

Штерн молчала настолько угрюмо, что это вызывало улыбку. Девочка, которой интересны игры взрослых… Она ведь задаст этот же вопрос в понедельник. А мне придется на него ответить. Потому что ее видели со мной. Они знают, что дочь тех самых Штернов на моей стороне.

А значит, ей угрожает опасность.

Ровно до того момента, пока не закончатся выборы.

Но об этом я подумаю в ночь с воскресенья. А пока надо подвести итог этой встрече.

Все гости живы и эвакуированы. Напуганы, это само собой. Но никто не пострадал. Это мне в плюс. В минус то, что я потерял пятерых натасканных ребят. Вот это просто жирнейший минус для меня самого.

А еще есть и неизвестная «Х» в этом уравнении. Кто мог знать план катакомб настолько досконально, что угадал каком путем я пойду? Кто имел доступ к моим бумагам?

Озарение снизошло настолько резко, что я даже дернулся. Машину повело чуть в сторону, задремавшая помощница вздрогнула и принялась тереть глаза.

После всего произошедшего о вечернем макияже и речи быть не могло. Тория тянула только на симпатичную панду.

— Что произошло? — хрипло спросила она.

— Сейчас заедем в круглосуточный, надо смыть твой макияж, — хмыкнул я.

Пока Штерн поднимала упавший клатч и пыталась выудить из него зеркальце, я раздумывал над тем, что сделаю с Клариной. Сукой, которая единственная имела доступ к моим бумагам. Сукой, которую когда-то давно я любил больше своей жизни.

А потом она показала мне, что любви не бывает. Стоило только раздвинуть свои ноги перед другим мужиком, как все чувства разбились быстрее хрусталя о кафель.