Глава 18

Карион женится?

На ком, на Мориалле?

В меня будто вонзили зазубренный нож по самую рукоятку, лишив возможности дышать.

Все-таки иногда Альнаре стоило бы держать язык за зубами, а не потакать моему любопытству.

В надвигающийся кошмар упорно не верилось.

— Но принц Доргорион не женат, зачем Ралькариону этот скорый брак? Госпожа Мориалла настаивает?

Альнара глубоко и как-то печально вздохнула.

— Дело уже не в госпоже Мориалле. Каждый король, восходящий на престол, должен быть женат. Такова традиция. Женщина укрепляет мудрость мужчины, смиряет его огонь, заставляя гореть ровным пламенем в очаге благополучия страны. Принца Доргориона не обязывали жениться, поскольку господин Ранварион не был уверен в преемнике. И его опасения подтвердились.

В груди помертвело. Казалось, от воткнутого в самое сердце ножа начала расползаться ледяная паутина, замораживая все, что от меня осталось.

— А игрушки? Королю позволено иметь человеческие игрушки?

Если она скажет «нет», я умру. Рассыплюсь в осколки.

— Нет, госпожа. Король хранит верность единственной супруге. Исключением может быть только встреча с истинной парой, но она никогда не человек.

— Да, Альнара. Я знаю, — каким чудом мой язык произносил слова? Все стало холодным, пустым и неважным, — А когда состоится этот брак?

Впрочем, какая разница. Моя судьба уже была предрешена: стать живым умертвием там, куда Ралькарион отправит.

Быть счастливой вдали от него, как он предлагал раньше — что за нелепость?!

Наша кровь смешалась в ритуальной чаше, изменив судьбу — мою уж точно — навсегда.

— Точная дата еще не известна, госпожа. Как вы знаете, госпожа Мориалла не хотела выходить замуж и смутила всех, до кого смогла дотянуться, идеей отбора невест. Король не соглашался, но теперь положение дел изменилось. Одно дело просто супруга принца, другое — будущая королева.

Может, отбор давал мне небольшую передышку?

— А почему все это надо провести именно сейчас? Отчего такая срочность? Король Ранварион же не собирается уйти на покой? — глупо, но я не хотела умирать. Я отчаянно искала любую отсрочку, за которую смогла бы зацепиться.

Альнара грустно улыбнулась.

— Мне неведомы планы короля, госпожа. Возможно, именно так он и хочет поступить: короновать сына, а затем пожить в свое удовольствие с любимой женщиной. Закон много менее строг к бывшим королям, никто не станет открыто сплетничать о том, сколько времени он проводит со своей истинной парой.

Это было как-то настолько человечно, что я невольно отвлеклась от горести.

— А что же бывшая королева?

— Обычно это мать наследного принца, госпожа. Она спокойно и мирно живет с супругом. Но принц Доргорион опозорил свою мать. Ей бы лучше уйти в тень. Если господин Ранварион передаст власть принцу Ралькариону сейчас, это будет милостивый поступок.

Боги, неужели вы не оставили мне даже крохотного шанса на счастье?

Я не верила в злую судьбу и решила терпеливо дожидаться встречи с Карионом. Сейчас лишь он один мог что-либо сделать против всех этих ужасных обычаев!

* * *

Раз я даже не упала в обморок от жутких новостей, глупо было лежать в постели и надеяться, что я моментально все забуду и стану, как беззаботная деревенская дурочка.

Боги создали меня крепкой. Пока еще не все было потеряно, пока Карион не оттолкнул меня и не взял в жёны другую, рано было лить слезы и хоронить наше счастье.

Первым делом я позволила Альнаре искупать себя, сделать массаж и красиво одеть в голубое с серебром платье, похожее на яркие искры, вспыхивающие в камне перстня. В волосы мы вплели украшения, которые нашлись в новых покоях.

Эльфийские цацки я потеряла, а подарки Доргориона уже не надела бы ни за какие коврижки.

Хотя и раньше одевалась в «цвета Ралькариона» без особого умысла, теперь ужасно хотела, чтобы весь мой вид кричал: я в твоей команде, милый.

А сердце обрывалось.

Да, сейчас в замке гостили драконы, для которых я оставалась пылью под ногами, и это мешало встрече, но я сгорала от нетерпения увидеть любимого.

Заниматься, как обычно, вышивкой не было никакого настроения. Прогуливаться по коридорам замка я побоялась — вдруг встретим драконов, и мне придется бежать или прятаться.

Потому решила почитать — наконец-то вновь представилась возможность. Рюкзак с книгой про забавного щенка пропал в странствиях, но в библиотеке замка наверняка нашлось бы что-то похожее.

Альнара принесла легкие закуски и воду. За занятиями я не заметила, как пролетело время. Наступил вечер, и я уже не надеялась увидеть Кариона сегодня, но служанка вдруг сказала:

— Господин Ралькарион зовет вас. Не будем заставлять его ждать.

Вот уж злить дракона мне хотелось меньше всего. Он был удивительный мужчина: со стороны казался сдержанным и замкнутым, но стоило коснуться — сгоришь.

Мы вышли из покоев, прошли по коридору и поехали на лифте.

— Альнара, в покои господина есть обычный вход? На Синей Скале он перенес меня… на руках…

Служанка нисколько не смутилась и будто не заметила моего стеснения, за что я бесконечно ее обожала.

— Есть, госпожа. В своих домах драконы ходят пешком, портал — это особая мера предосторожности против чужаков. Здесь их нет.

Мне в голову пришла неожиданная мысль.

— А девушки, ну, человечки, бывшие жены господина — они есть?

— Да, госпожа Верена. Некоторые из них постоянно проживают здесь.

Проклятье! Альнару точно стоило бы прибить за прямолинейность.

И Кариона… Кариона тоже.

Он что же… Он мне изменял?

Даже если раньше он поселил этих женщин по доброте душевной, вдруг сейчас ими пользовался?

Потому что я… Нет, я вела себя, как порядочная девушка. Вот только ругать Кариона права не имела, хотя до зуда хотелось.

Но ещё больше мне хотелось обнять его, расцеловать и признаться, насколько жутко я соскучилась в разлуке. А потом притвориться, будто мы в целом мире одни без всяких королевских обязанностей и без тошнотворного сборища наложниц.

Я до сих пор не находила себе места от того, что эти девки внезапно вылезли. Лучше бы и вправду Карион слопал их, как пирожки…

И что делать, куда бежать и как сражаться с этими наверняка умелыми в постели феями, я понятия не имела. За то, что они лучше готовят или держат дом в чистоте, совсем не переживала. И в то, что Карион ведет с ними долгие беседы в мягких креслах, обсуждая прочитанные в нежном свете ламп книги, не верила. А вот постель…

Мы с Альнарой шли по бесконечно длинному коридору, я осторожно косилась на служанку: вдруг огорошит, расстреляет словами, о том, что же именно происходит у Кариона с женщинами, любят ли они друг друга, и как, но прямо спросить не решилась.

Альнара также молчала, и мы благополучно добрались до богато украшенной деревянной двери, которую я бы не отличила от других дверей. Но то, что именно за ней ожидал самый важный мужчина, сделало дверь особенной.

— Открывай скорее, Альнара!

— Немного терпения, госпожа.

Створка отворилась с лёгким скрипом, и сразу пахнуло лекарствами.

Болен. Карион болен.

А я, глупая, хотела его в чем-то упрекнуть.

Возмущение моментально сменила тревога, я почти кинулась куда-то вперед, но внезапно вспомнила вымораживающий равнодушный взгляд холодных глаз.

Тот Карион, который пришел на битву, никогда не просил бы забыть слово «господин» с ним.

Тот Карион изменил всё.

Я замерла на пороге, бессильно опустив руки.

Голос дракона раздался из глубины зала, из-за тяжёлых портьер.

— Спасибо, что привела Верену, Альнара. Можешь идти. А ты, эльфийская засланка, подойди ближе.

Как это?! На него чума внезапно напала?! Какая ещё засланка?!

— Здравствуйте, господин! Я очень рада вас видеть, — светлые боги, что за ужас он сказал?!

Новые слова Ралькариона больно хлестнули плетью.

— Конечно, рада. Как иначе передашь информацию своим нанимателям? Тем, кто знал Аурику и решил оболванить меня.

Бред. Изощренный бред… Раны помутили его разум.

Ралькарион должен был назвать меня милой маленькой Вереной, развеять мои страхи, а не обвинять невесть в чем!

Но он обвинял, а я превратилась в какого-то болванчика и не понимала ровным счетом ничего.

Веки защипало, в глазах стало горячо и слишком, ненормально сухо.

— Стесняешься подойти? Ладно.

Драконья магия, точно поток теплого воздуха, вдруг подхватила меня и потащила вперед, прямо на портьеры, как мотылька на огонь.

Миг — и я оказалась на ложе перед Карионом запыхавшаяся и растерянная в сбившемся платье.

Зажмурилась, опасаясь увидеть что-то очень страшное: кровавые раны, перевязанные лоскутами, осунувшееся лицо, потухший взгляд, но вид дракона поразил.

Ралькарион выглядел свежим и бодрым, словно никогда не был при смерти. Словно отвратительно разыграл меня, а может, и Доргориона, сказавшись нездоровым. Пренебрег моей безопасностью ради интриги за власть!

Ралькарион. Я теперь опасалась называть его по-свойски даже в мыслях.

Помертвевшими губами прошептала:

— Я родилась такой и не знала ничего об Аурике, господин… Никому не служу и вправду счастлива видеть вас…

Дракон ухмыльнулся.

— Допустим, но я допускаю и другой вариант. Ты сама не представляешь, кто смотрит твоими глазами и слышит твоими ушами. Кто узнает всё то же, что знаешь ты. А потому, Верена, есть способ покончить с этим.

— Да как такое возможно, господин?! Я родилась в простой семье, матушка рано умерла, но она была обычным человеком, никакой не эльфийкой!

— Или хорошо маскировалась. Эльфы знают о моем горе, сотворить внешне похожую на Аурику девочку из любого ребенка не слишком сложно. Достаточно быть сильной колдуньей, у них такие есть. «Родить» эту девочку, как свою дочь, оставить «прижиться» в семье, скоропостижно «скончаться» и подождать десятка полтора лет. Для наших рас это не срок. Я замечу подросшую девушку и неизбежно куплюсь. Гениальный план. А еще здорово объясняет, почему огонь тебя принял.

Хорошо, я сидела на постели, иначе бы упала. Ноги совсем не держали, а голова стала ватной.

— Но вы же не собирались становиться королем… Да и как я могу навредить вам?!

Он смерил меня оценивающим взглядом. Красивый, сильный и… совершенно чужой. Великолепное изваяние без сердца.

— Ты — никак. И в этом твоя трагедия. Ты — просто «камера», Верена. Как те камеры, которые показали тебе Арделию и Мориаллу. Сами по себе они не опасны, но когда злодей смотрит в них, то видит все наши слабые места. Узнаёт ходы в наших замках. Понимает, в каком я настроении, здоров или не очень. Ты — смертельно опасное искушение, Верена. Даже Доргорион не устоял. Его замок больше не загадка для эльфов.

— Вы… Что вы со мной сделаете?!

Маленькая, беспомощная и очень беззащитная. Дохнет огнем — и меня нет.

Только как Ралькарион все это выяснил? Кто рассказал ему такие странные жуткие вещи?

Нежданно он подался ко мне навстречу и подцепил прядь волос, пропуская ее между пальцами.

— Сыграю. Я не боюсь сложных игр, Верена. Тот, кто наблюдает, много узнал, но пусть смотрит дальше. Вскоре наша с тобой связь разорвется, и тогда ему придется выдумать нечто новенькое.

Дракон был слишком близко и держал волосы как-то… душевно. Меньше всего я хотела, чтобы мы предались любви прямо сейчас. Когда распаленные ссорой полулежали на кровати в легкой темноте.

— Вы не были ранены, господин? Намеренно ввели Доргориона в заблуждение? Выглядите… очень хорошо.

Улыбка стерлась с четко очерченных губ.

— Обвиняешь в том, что я бросил тебя на расправу Валиайнену, Верена? Продолжаешь считать чудовищем? Ловко. Другая отдалась бы мне в первый же день, а ты так убедительно играешь… Как будто и не пытаешься сблизиться.

В синих глазах лютовало бесконтрольное пламя. Страсть? Ненависть? Жажда?

О чем дракон думал? Я не знала никогда, а вон он читал меня, словно книгу. Подчинял, подавлял одним лишь колдовским взглядом, зачаровывал.

Забавлялся, а я…

— У вас много этих… других. Игрушек. Их и любите!!

Не сказала. Пискнула отчаянно, а он крепко, но не больно сжал мои плечи.

— Ревнуешь, Верена? Ты даже не представляешь, насколько не хочется отдавать тебя.

Боги, что же творилось-то. Ралькарион произносил страшное, а сам обнимал, как нежный любовник. Действительно играл со мной во что-то или изображал удовольствие для неведомого врага?

— Вы не ответили… Про раны.

Дракон хмыкнул. Ему очень шла такая полуулыбка.

— Настойчивая. Я объявил эльфам войну за кражу перстня. Они и ранили. Хорошо, кстати, знали мои уязвимые места. А с Доргорионом притворяться незачем. Он физически слабее, потому всегда шел на подлость. Я крепче, даже больной. Ты сама видела.

— Я не считаю вас… чудовищем…

— Не важно, Верена. Уже не важно. Теперь мне придется жениться на какой-то женщине, а тебя… выдать замуж. Это великий почет, когда дракон отдает свою игрушку женой в чей-то дом. Милость богов.

Дыхание Ралькариона смешивалось с моим, а жар от ладоней прожигал невесомую ткань платья. Я уже совсем не могла отвести взгляда от его губ.

Слова были отдельно, а мы — вместе. Наконец-то вместе вопреки всему.

— Наказание… для меня…

— Ты будешь счастлива. Я найду лучшую семью.

— Без вас — никогда…

Было больно смотреть на него и нечем дышать. Я прикрыла глаза, чтобы не видеть собственные отражения преступно близко.

И почувствовала его сладкие губы на своих.

Да. Это было то, чего я хотела больше всего. То, по чему скучала долгие дни в плену у чужих. То, что вело к моей скорой гибели.

А он ласкал языком, вдавливая в свое крепкое мускулистое тело. Ласкал безумно, жадно, горячо. Кожа к коже и ни капли расстояния.

Тело предавало меня. Хотелось дугой выгнуться дракону навстречу, прижаться еще теснее, изнемогая под его сладкой тяжестью. Дозволить умелым рукам касаться всюду, где бы он ни пожелал.

Милый, мой… Родной, опять родной до боли, телу было плевать на любые доводы разума. Оно жаждало этого мужчину.

Развести бедра шире, подставиться. Дать всё целиком.

Как я оказалась в подушках, глупая… Ладони запутались в густых белоснежных волосах.

Я сама обнимала Кариона, отвечая со всем жаром, гладила его лицо, волосы, шею, плечи, не в силах остановиться, а тело било, выгибало и опаляло ненормальным, сумасшедшим жаром.

Я плавилась, была вся его сейчас и не отступала ни шага назад.

Дурная, совсем забылась…

С трудом оторвалась от манящих губ, которые хотелось целовать до упоения, до невыносимо сладкой дрожи.

— Гос…

— А? — Ралькарион удивленно выгнул бровь, его голос стал ниже, — Ты еще можешь разговаривать? Я совсем потерял голову и начал сдавать…

Его пальцы были… там. От их движения всю меня прошило острейшим удовольствием. Непристойным, греховным и до умопомрачения желанным.

Ралькарион отпустил мои губы и теперь целовал шею, спускаясь ниже, а я поняла одно: еще чуть-чуть и начисто лишусь воли. Превращусь в обезумевшую от похоти самку, которая сделает для своего господина всё… и больше.

Продаст душу за бесстыдное удовольствие и никогда не пожалеет об этом.

Кожа под его поцелуями горела, я таяла, точно свеча, под огненной лаской.

— Господин… А Доргорион, он…

Дракон издал глухой стон.

— Непостижимая женщина… Горячая, дикая… Своевольная… Что тебе до этого калеки? Я отомстил ему за тебя. Сколько будешь изводить нас обоих и противиться, Верена?

Ралькарион нависал надо мной на согнутых локтях. По счастью мы оба были еще одеты, иначе не знаю, как я выдержала бы эту чудовищную своей сладостью пытку.

— Как он выглядит… теперь? — дыхание сбивалось, я говорила с трудом, лишь бы отвлечь неотвратимое. Лишь бы отсрочить падение в зияющую пропасть наслаждения.

Такого наслаждения, после которого я никогда не буду прежней.

— Как человек выглядит. Не может оборачиваться. Но ему есть, чем удовлетворить своих женщин. А ты доигралась.

И он порвал ворот моего платья. Зубами.

Ткань поползла в стороны, не защищая больше ничего.

Никакой преграды, никакой причины, способной остановить… зверя.

Лицо. Уши. Шея. Грудь. Живот. Бедра. Колени.

Он был всюду и ласкал всё, не зная смущения.

Драконий огонь тёк по моим венам, вытеснил кровь. Убил мысли. Осталась только одна — пусть он

растерзает меня, пусть наполнит, возьмет, сделает своей до конца.

А когда его бедра оказались между моих, и дракон подался вперед резким рывком, я даже не ощутила боли.