Глава 19

Больше всего я боялась проснуться в одиночестве. Открыть глаза и понять, что нахожусь в очередных незнакомых покоях. Использованная, сломанная и выкинутая.

Рядом, конечно, Альнара. Как всегда идеально невозмутимая и очень заботливая.

А у меня голова трещит, между ног саднит, и надеяться совершенно не на что. Мужчина получил своё, победил в извечной войне мужчин против женщин. Покорил и начисто утратил интерес.

Но первым, что увидела на самом деле, была мощная спина Ралькариона. Обнаженная, переходящая в великолепные ягодицы, прикрытые тончайшим одеялом…

Щеки тотчас защипало от смущения.

Вчера… Ох, лучше бы мне было притвориться, что вчерашнего не было. Вспоминать о таком и не краснеть не смогла бы не одна приличная девушка.

Что Карион вытворял…

Светлые боги, я позволяла всё, как околдованная, и не чувствовала ни страха, ни боли. Ничего такого не чувствовала, чем подружки на ухо пугали друг друга.

Любить мага оказалось приятнее, чем обычного парня. Обычные парни никогда не вызывали у меня столько чувств, и уж точно никто из них не улучшил бы моё здоровье. А ведь мы с Карионом соединились не раз, или я по неопытности что-то путала.

Порочные, греховные мысли.

С другой стороны, разве я сделала дурное, угождая мужу? Перед нашими богами мирно спящий дракон стал именно им. А у нас в народе хуже было прослыть строптивой женой, чем слишком почтительной.

Прочь упреки. Мне и так хватало трудностей, чтобы терзать себя, когда дурное ещё даже не случилось. Ну уж наверняка Карион оставил меня рядом, не для того чтобы лично выставить.

Скорее он хотел продолжения поутру или чего-то особенного, чего я еще не дала ему… Вдруг плохо показала себя, я же только принимала ласки, сдавшись под их пылким напором, а сама не…

А самое ужасное, что думать развратные мысли, лежа рядом с Карионом, оказалось очень даже приятно. Губы невольно растянулись в мечтательную улыбку.

Вот бы его сон продлился подольше, и мне не пришлось бы покидать теплую постель. Хотелось прижаться к горячему боку и подремать, ощущая бесконечную любовь.

Вот только любила одна я, но сейчас на этом опасно было даже заострять внимание. Я превратилась в сорванный плод, утратила загадку, а значит, и влияние на дракона потеряла. Он мог разозлиться всерьёз.

Правда, слушать Кариона я все равно не собиралась и выходить замуж за какого-то там незнакомца — тоже. Никакая это не милость богов, а самый что ни на есть мерзкий обычай!

Задумавшись о неприятном, я громко вздохнула — и разбудила дракона.

Миг — он развернулся в постели и широко мне улыбнулся. Искренне и очень светло.

— Доброе утро, Верена. Как тебе спалось? Иди сюда, — Ралькарион распахнул объятия.

Я скользнула в них, понимая, чем все это могло закончиться, но открыто не слушаться было хуже.

— Очень хорошо, господин… Вы такой теплый… После вас я не смогу посмотреть ни на одного мужчину. Почему здесь в замке живут девушки? Вы же не выдали их замуж за кого попало. В чем причина?

Ралькарион был, как большой уютный кокон, а в его объятиях оказалось настолько сладко и хорошо, что мне даже не хотелось разговаривать. Хотелось уткнуться носом и вдыхать его обалденный запах. А потом…

Только у настоящих жен было «потом». У меня «потом» быть не могло, а причитать, что никогда не превращусь в любовницу, стало поздно.

Ралькарион, похоже, тоже не жаждал разговаривать. Я как наяву чувствовала его желания.

Лениво обниматься, потом принять слуг, чтобы отправить их восвояси. Передать родичам, будто не вполне здоров, и никуда не отпускать меня, пока не проголодаемся.

Или мне просто так думалось, а дракон запланировал иное. В любом случае ответил он не сразу. Сильно, неспешно и умело массировал мою кожу головы. Прикосновения волновали и убаюкивали одновременно.

— Такая ревнивая горячая Верена… Верная… У каждой девушки своя история… Сперва я в самом деле мстил людям. Забирал их дочерей, по-разному забавлялся и раздавал кому попало в драконьих мирах. Прошли годы, и постепенно боль начала стихать. Я понял, что Аурика ко мне не вернется, а эти девушки не виноваты в грехах обезумевшей толпы. Я казнил их и превращался в урода ничуть не лучше тех, кто мучил Аурику. Пусть не насиловал тела, зато коверкал судьбы. Сами души…

Карион говорил негромко, с паузами, а я не торопила. Лишь бы не встрепенулся, что я вражеская шпионка, и не остановился.

Я-то себя шпионкой нисколько не чувствовала, но и возразить ему было нечем. Не помнила младенчество.

— А что стало потом?

— Потом я осознал, что не понимал Аурику, раз не разделял её увлечение людьми. Не уважал её желания до конца… Знаешь, Верена, грустно вдруг обнаружить, что ты не сделал для любимой всего, что мог. Что не защитил её от смерти. Если бы я серьезнее воспринимал её порывы, ничего бы не случилось… Прости. Мне не стоит рассказывать об этом тебе…

Сейчас я почему-то совсем не ревновала. Хотела лишь глубже постичь его загадочную душу.

— Рассказывайте. Иначе я замучаю себя любопытством и не успокоюсь, пока не расскажете. И мне очень нравится, как вы меня гладите…

Я лукавила, потому что в самом деле «очень нравится» не отражало и половины чувств.

Я умирала от восторга. Простые касания пальцев, круговые поглаживания, нажатия… Это было так же чудесно, как и любовь с ним!

— Хорошо, Верена… Хорошо… Когда я говорю с тобой, кажется, словно разговариваю с ней…

— Я понимаю, госпо…

— Карион.

— …Карион…

— Я начал изучать людей. Брать не просто красивых девушек, а тех, кому жилось не очень здорово. Вызнавал их сокровенные мечты, а затем по возможности исполнял их. Одна из девушек завела по моей просьбе дневник.

Дневник… Похоже, он говорил о тетради, втиснутой в кресло… Вот уж не думала, что сам дракон расскажет о ней!

— Зачем?

— Она «потеряла» его в библиотеке. Большинство девушек находили дневник и читали о том, какое приятное будущее их ждет. В основном они уже меня не боялись, поскольку «сдавались» и забывались наслаждением в первые же часы.

Мне в голову пришла странная мысль.

— Почему же они не просили вас отпустить их домой? Хотя бы рассказать родным, что с ними все хорошо.

Карион привычно хмыкнул.

— Я давно уже не беру девушек из по-настоящему дружных семей, Верена. Им некому было рассказывать. Кроме того, представь ситуацию: ты уверена, что тебя заберет принц, который лишь временно кем-то там оборачивается вдали от тебя. Заберет, чтобы превратить твою жизнь в праздник. Ты захочешь кому-либо рассказать об этом? Представляешь, что начнется, если расскажешь? Отбор похлеще, чем сейчас.

— И вправду, Карион… Об этом я не думала…

— Зато мне сейчас придется что-то предпринимать с невестами. Через два дня наступит повальное сумасшествие. Я уже иногда жалею, что не женился на Мориалле. С ней были шансы договориться о раздельном проживании. С кем придется договариваться теперь — даже для меня загадка.

Как ни странно, я опять не чувствовала ревности. Дракон свободно делился со мной мыслями, не таясь. Как с душевной подругой.

— Вы что же, не можете жениться хотя бы по симпатии?

Карион вздохнул.

— Они все мне равно безразличны. А вот их дипломатичность и рассудительность покажут испытания. Стать королевой хочет каждая, но ей будет лишь самая достойная…

Он устремил взор вдаль, словно уже был в будущем. Я невольно провела ладонью по широкой обнаженной груди, наслаждаясь мягкостью кожи и твердостью мышц.

— Я…

— Хочешь повторить вечер, плутовка? Мы еще так мало знаем друг друга…

Пока пламя в голубых глазах не разгорелось, делая их насыщенно-синими, я мотнула головой.

— Нет. Вы не договорили, почему некоторые девушки живут здесь. Вы их особенно любите?

Дракон задорно улыбнулся.

— Опять ревнуешь. Не люблю, просто жизнь здесь наиболее отражает их потребности. Но тебе, милая, одной из них не стать…

Моя рука остановилась на его животе чуть выше кромки одеяла.

— Почему?

Карион накрыл ладонь своей.

— Для меня это будет пытка. Пытка много хуже, чем ощущать твою ручку так близко, но не там, — дракон чуть сдвинул мои пальцы ниже, — Знать, что ты свободна и одинока, и не иметь возможности притронуться — чудовищно, Верена.

— То есть вы отошлете меня в глухие земли?

Карион тяжело вздохнул.

— Даже в другой мир… Быть может, тот, где живет мэтр… Он находится достаточно далеко от нас, и у меня не будет соблазна навещать тебя… мэтра слишком часто.

Воздух в комнате словно сгустился и походил на вязкий непроглядный туман.

— А вы можете отказаться становиться королем? Такая тоскливая жизнь…

Дракон неожиданно рассмеялся, а затем — я даже не поняла, как это случилось — ловко приподнял меня и усадил себе на рельефный живот. Абсолютно голую.

— Зато ты — настоящая королева, Верена. Надо подумать, вдруг кто-то из человеческих королей… Хотя нет, тут не о чем думать.

Меня залило стыдом — мало того, что дракон теперь видел все самое непристойное, он еще и начал ритмично двигаться подо мной.

— Пре-кра-ти…

— Тссс, — и он надавил пальцем на мою нижнюю губу, мягко приоткрыв ее.

Этот дракон действовал на меня совершенно убийственно! Чтобы не поддаться и не сделать с пальцем то, что хотелось, я спросила:

— Кто сказал вам, что я эльф?

Карион остановился, и его взгляд прояснился.

— Эльф… Ты не эльф… Опять за старое, Верена? Хочешь увильнуть от удовольствия?

Удовольствие упиралось и звало, но я должна была выяснить имя своего врага.

— Хочу знать правду…

— Ты невыносима. Моя мать велела Арделии провести расследование.

Боги… Да как так?!

— Арделия меня ненавидит!

— Недолюбливает точно, но это не делает ее некомпетентной, Верена. А твоя любовь к эльфийским украшениям подлила масла в огонь.

У меня защипало глаза от обиды.

— Они просто красивые! Разве это повод меня убивать?! Если бы не ваш перстень, от меня не осталось бы ничего!

Ралькарион сжал мои бедра, не то успокаивая, не то предупреждая.

— У Арделии случился нервный срыв. Заметь, я не прошу тебя простить её. Она лечила меня, когда пришел сигнал от перстня из замка Доргориона, соединенный с сигналом твоего золотого кольца. Оно неснимаемое, а Доргорион вряд ли стал бы рубить тебе руку. Я ринулся к тебе, Арделия следом. Бой она остановить не могла, была в полнейшем шоке и выместила злость на тебе.

— Как все просто…

— Ничего не просто, Верена. Я приношу извинения за Арделию. Она больше никогда тебя не потревожит, потому что иначе — умрет. Моя единственная сестра умрет, если тронет тебя, Верена.

— Прости…

— Ну хватит, хватит. У нас есть два дня друг для друга. Давай запомним их навечно.

Я по-прежнему сидела на нем голая, Карион гладил мои бедра, пробуждая волнующие мурашки во всем теле… Почти счастье…

— А что потом?

— Потом отправимся к мэтру. Он любезно согласился посмотреть тебя тогда, а уж теперь мне точно не откажет.

* * *

Как бы мне хотелось выжать из Кариона все соки! Любить так, чтобы ни одна женщина после меня его не устроила, а уж законная жена особенно. Я заранее ненавидела будущую королеву и ничего с собой поделать не могла.

Хотя случись нереальное и проснись во мне драконья кровь, отбор я все равно бы провалила.

Ладно незнание наук и неумение вести себя при дворе — просто все кандидатки происходили из очень знатных родов. Даже Аурику вряд ли допустили бы, она относилась к мелкой знати.

Я старалась не думать об этом и наслаждаться каждым мгновением, но, увы, драконы были во всём заметно выносливее людей. Мне приходилось спать, и два дня безудержной страсти пролетели очень быстро.

А на исходе второго дня меня поджидала неприятная новость.

— Мне придется оставить тебя у мэтра, Верена. Он ясно дал понять, что твой случай сложный, и ему нужно время для проверки. Вероятно, обследование подтвердит «эльфийскую» гипотезу Арделии, а может, мэтр ошибся, когда в первый раз тебя увидел.

Я не смогла сдержаться.

— А не ошибётся ли он опять, когда я не смогу расслабленно сидеть в кресле? Вы ломаете себе жизнь, а мне предлагаете спокойно наблюдать за этим?!

Карион нахмурился.

— Всё давно решено, Верена.

— Пока мы живы, всё можно исправить! Улететь куда-то, где мы будем только вдвоем! Да хоть на Синюю Скалу!

Складка между его бровей стала еще глубже.

— Нет. Ты романтичная девушка, а я не могу бросить дело своего отца. Не могу счастливо наблюдать, как трон перейдет в чужие руки, поскольку мой брат полностью разбил возложенные на него надежды.

— Но…

— Не желаю даже слышать об этом. Альнара отправится с тобой и будет держать меня в курсе событий.

Слова застыли в горле.

Я многое хотела бы сказать, признаться в любви, назвать еще сотней ласковых имен, но без взаимности такая позорная слабость не имела смысла.

Похоже, сон, привидевшийся в плену у Валиайнена, был просто сном.

Нет, Карион знал о налаарне и выслал карательный отряд, едва понял, по чьему приказу меня похитили, но этим все и ограничилось.

Впрочем, он и во сне не обнадеживал, что любит меня. Всюду, совершенно всюду дракон был верен Аурике душой.

Может, мне и стоило начать считать его нынешнюю холодность за благо. Она выстуживала душу и безжалостно обнажала пропасть между нами, которая становилась все шире. Наверное, и это было к лучшему: мы рубили наши отношения махом, а не по частям…

— Переход будет довольно противным, ты не выдержишь. Я посоветовался с мэтром, и мы решили усыпить тебя здесь, а разбудить уже у него.

Боги, значит, сейчас, в этот миг я возможно видела Кариона свободным в последний раз…

Кто знает, как долго длилось «обследование» у мэтра, а на отбор планировалось потратить около недели. В паузах между ласками Карион объяснил, почему:

— Мы чрезвычайно ценим самообладание и скорость реакции, Верена. Невозможно подготовиться к правлению за месяц или даже за год. К этому нужно идти всю жизнь, а потому и растягивать сомнительное удовольствие отбора незачем.

И вот я лежала на постели, подмечая каждую черточку любимых лица и фигуры.

Это конец.

Если я еще увижу его, то лишь при чужих, накоротке. На свадьбе, например, когда Карион подаст мою руку жениху.

Сердце кровоточило в безжалостных тисках скорой разлуки. В голубых глазах Кариона плескалась боль, а резкие черты лица заострились. Дракон смотрел на меня, не отрывая взгляд, пока я проваливалась в блаженную пустоту небытия.

— Я люблю тебя, Верена. Спи.

Но его четко очерченные губы даже не дрогнули.

* * *

Он не поцеловал меня. Не поцеловал. Смотрел, как безупречная статуя, не подарил напоследок жар души…

Я просыпалась и вновь проваливалась в беспамятство, видя какой-то светлый потолок. Незнакомый и ненужный.

Зачем вставать, зачем улыбаться, если все вокруг не родное, не его. Если он любит другую, а жениться вынужден на третьей.

А может быть, уже женился.

В царстве грёз нет времени, нет пространства, ничего нет — лишь покой.

И мужской твердости там нет, дурацкой сдержанности, которая мешает сорваться и поцеловать, а потом…

— Она просыпается, господин.

Конечно же Альнара. Это всё-таки случилось. Пусть не сразу, а с задержкой, но любимый мужчина меня… отослал.

Как же хотелось, чтобы все ушли. Чтобы дали плакать. И снова плакать. Без конца.

В сгиб локтя вошло что-то острое. Игла, а от неё шла какая-то трубка.

Методы мэтра-с-паутиной.

Интересно, если он меня убьёт, мой идеальный король отомстит или не станет портить отношения между странами? Он же теперь не принц Ралькарион. Он почти-король Ралькарион, а значит неудобных норм и условностей только стало больше.

— Потерпите, госпожа. У вас кружится голова? Чувствуете неприятный вкус во рту?

— Я будто попала под повозку, Альнара, — говорила, а язык не слушался, — Господин Ралькарион уже женился?

— Нет, вы спали всего сутки. Первый этап отбора начнётся завтра.

Неделя. Только неделя на всё.

— Спи, Верена, а потом будем заниматься.

О, а это голос мэтра. Звучал, размываясь, будто издалека.

Как было бы здорово, если бы мэтр мне просто снился.

Все хотели от меня сна. Полагать, будто Карион в самом деле признался мне в любви — тоже было сном. Буду спать.

* * *

Я опять рассматривала потолок. Он был белый и разрисован бежевыми орнаментами, в которых смутно угадывались цветы.

— Альнара, можно убрать эту трубку из руки? Очень мешает.

Альнара сидела около постели. Вся очень светлая, голубоглазая и какая-то неизменная. Все время одинаковая. И верно — плод магии. Когда от меня не останется даже воспоминания, она будет такой же свежей.

Вот и хорошо. Бессмертная служанка мне очень пригодится. Если не исчезнет вместе с Карионом. Растворится без следа, как любил он.

Трубку из меня вынули, а ранку закрыли чем-то липковатым.

Я боялась привлекать внимание мэтра и не представляла, как он будет проводить своё обследование, но когда-то пришлось бы начинать.

Правда, мэтра в зале не увидела. Да и на зал эта комната мало походила. Светлая, тяжёлые плотные шторы обрамляли окно. Кроме постели, стула для Альнары и стола с каким-то непонятными штуками в ней ничего не оказалось. Мэтр строил специальные комнаты для больных.

— Госпожа, вам нужно поесть в столовой, а затем поговорить с мэтром.

Мы прошли в местную купальню — небольшую, бассейн раза в четыре уступал привычным. Зато вода подавалась из шланга, а не из бадьи, и полки украшали разноцветные флаконы.

— Здесь есть что-нибудь апельсиновое?

— Конечно, госпожа. Ваш любимый уход.

Что-то родное, когда мир под ногами превратился в пропасть, было мне нужнее всего. А ещё массаж, маски для лица, что-то, похожее на густые сливки, для кожи.

Мэтр — мужчина, пусть и дракон. Может, подобреет, глядя на мою красоту.

На завтрак меня ждала каша в очень милой тарелке и сладкие незнакомые фрукты. А из окна столовой доносились запахи моря и цветов.

Я села за аккуратный круглый столик, и жизнь показалась в общем-то прекрасной.

Альнара сказала «поговорить» с мэтром, а не полежать на его столе с какой-то иголкой в руке. Справлюсь.

Когда я закончила с завтраком, мы вышли из столовой в небольшой коридор. Одна дверь вела в спальню, другая в столовую, а что за прочими — ещё не знала. Все было какое-то необычное, не в драконьем стиле.

Драконы любили простор, а эти комнаты были милыми, но маленькими, как специально для людей.

Собак тоже селили в будках. Мэтр как приближенный чужого короля точно был очень богат. Мог позволить себе домики для живых игрушек.

Золотое кольцо Ралькариона так и блестело на пальце. В конце концов мы должны будем увидеться, чтобы он его снял? Или это теперь стало меткой самого короля, носить которую стоило вечность?

За третьей дверью оказалась комната с креслами, такая же маленькая и отчего-то уютная, как другие.

— Мэтр многое успел посмотреть, пока вы спали, госпожа. Чтобы закончить обследование, садитесь в кресло и делайте всё, что мэтр скажет.

Хорошо. По крайней мере, ничего пугающего в креслах я не видела. Уж вряд ли из спинок и сидений вылезут ножи.

На душе было тревожно. Мысли постоянно сбивались на Кариона. Точнее, как он там? Я размышляла об этом, когда дверь открылась, впуская в комнату мэтра.

Седовласый строгий дракон уверенно устроился в кресле.

— Расслабься, Верена. Представление о том, кто ты, я получил. Чтобы окончательно убедиться в этом, мы займемся воспоминаниями из твоей прошлой жизни. Ты будешь смотреть на этот прибор и отвечать на вопросы о том, что видишь, — он достал что-то круглое в металлической оправе, похожее на большую брошь, — Ощущение необычное: станешь видеть события прошлого как наяву и одновременно понимать, что сидишь здесь в кресле. Хорошо?

— Хорошо, господин.

— Глубокий вдох и выдох, Верена. Ещё раз. И ещё. Молодец. Смотри на красную точку.