Глава 20

Я до боли всматривалась в точку, которая словно пульсировала, то увеличиваясь, то уменьшаясь. Всё вокруг заволокло зеленым туманом. Я продолжала смотреть, вцепившись в подлокотники кресла, и показалось, что небо стало светлеть.

Да, именно небо.

Я с удивлением ощупала тканевую обивку, но какая-то другая я была не здесь, не в маленькой комнате мэтра. Эта незнакомая я очутилась на скале, и теплый ласковый ветер овевал голые руки. Стоял ранний вечер, а я любовалась мужчиной, который бесстрашно подошел к самому краю обрыва.

То, что там именно обрыв, была уверена.

Мужчина встал и раскинул руки, собираясь лететь, точно большая сильная птица. Но та я знала: он не птица. Он самый настоящий дракон.

Лучший на свете мужчина, в котором меня восхищала каждая черточка, и нынешнее легкое безрассудство — тоже.

— Хватит, Карион. Ты у меня самый смелый. Но в полете обернуться не успеешь — до дна слишком близко.

Он развернулся на пятках, и у меня захолонуло сердце — у той меня, которая с ним разговаривала.

Нынешняя я смотрела, не отрываясь: те же резкие черты, но более свежие, юные. Еще никакой складки у губ и заломов между бровей. А в ярких голубых глазах — удаль и радость.

Карион широко улыбался и показался мне — и нынешней, и незнакомой — самым красивым мужчиной в мирах.

— Успею. Хочешь посмотреть?

— Нет. Я и так тебе верю. Не показывай.

Он хитро прищурился.

— Только если ты меня поцелуешь.

Ах вот зачем он это задумал! Ну уж нет! Пусть кувыркается. Мои поцелуи надо было заслужить.

— Сперва догони!

И я побежала прочь, не заботясь о том, будет ли Карион догонять. Знала: будет. Он украл мое сердце, но и я не осталась в долгу — пленила его.

Пленила той самой ночью, когда мы впервые смотрели вместе на звездопад, сидя бок о бок, и звезды сияли в его темных в неверном свете глазах.

На землю вокруг меня упала огромная тень: Карион обернулся, наивный.

Я сделала взмах рукой и прошептала заклинание, а для него тотчас пропала из вида. Спряталась.

И побежала быстрее.

Вдруг тень тоже пропала.

Ого. Расстановка сил поменялась. Теперь я понятия не имела, что Карион предпримет и, главное, где он.

Припустила сильнее.

Ооой — кто-то совершенно невидимый подхватил меня на руки прямо на бегу.

— Догнал!

Но прежде, чем его невидимые губы коснулись моих, я приготовила сюрприз.

Обожала ощущение, когда хрупкое, похожее на человеческое тело сменялось крепким, сильным и грациозным драконьим.

Когда я взмахивала крыльями и чувствовала, что могу покорить небо. У меня были белоснежные крылья, яркие, словно надежда.

Невидимый Карион и невидимая я — погоня обещала стать жаркой.

Обратился ли милый или остался на земле?

— Я тебя вижу, Рика, не надейся скрыться, — голос Кариона, глубокий и звучный, раздался в голове.

Летал он быстрее меня, я всегда обыгрывала только хитростью, но уже сама хотела сдаться на милость настойчивого победителя. Сладкую, как нектар моих любимых синих цветов.

Небо сегодня пахло очень вкусно, навевало грёзы, и я вдруг передумала.

Если Карион догонит, то пусть догоняет всерьёз, без поддавков. Пусть докажет право обладать мной.

Я отбросила заклинание невидимости и полетела, радуясь ветру и чувству всепоглощающей свободы.

— Лови!

* * *

— Хорошо, Верена, сейчас ты будешь просыпаться. Я медленно сосчитаю с десяти до одного. Ты откроешь глаза и окажешься в кресле.

На самом деле в ошеломляющем видении я находилась не одна. Та я, которая считала себя Вереной.

Мэтр постоянно задавал вопросы, и я отвечала на них, как летописец — быстро и не добавляя ничего от себя.

Рика, белая драконица, любившая Кариона, кем была она? Я с помощью неведомой магии попала в чужое тело?

Небо, полет, радость исчезли — я вновь сидела напротив седовласого мэтра. Его лицо отражало глубокую задумчивость, но я решилась ее нарушить:

— Что это было, господин?

Мэтр сразу отозвался:

— Твоя прошлая жизнь, Верена. В прошлом ты была Рикой, белой драконицей. Ралькариону стоит об этом узнать.

Драконицей? Я? В это совершенно не верилось, но объясняло иногда появлявшееся странное желание спалить врагов или разорвать Доргориона в клочья мощными… клыками.

— А сейчас я совсем человек, господин? Или нет?

Дракон подпер подбородок ладонью.

— Не совсем. Твоя энергетика — смесь человеческой и драконьей. Человеческой мало, зато она очень плотная, потому драконью под ней непросто обнаружить. Непросто, но возможно.

— Значит… Значит, я смогу «оборачиваться», как эта девушка, Рика?

Мэтр покачал головой.

— Она не «какая-то девушка Рика». Она что-то вроде тебя самой в прошлом. Допускаю, что сейчас тебе сложно это принять, но мы еще позанимаемся. Оборачиваться ты не сможешь, и драконья магия в полной форме не вернется. Зато мы полностью вернем твои воспоминания, Верена. Поймем, как человек затмил в тебе дракона.

Дракон… Час от часу не легче… А ведь недавно меня жёстко уверяли в родстве с Ар-Эндельви…

— Я точно не… эльф, господин?

— Точно. И никогда им не была. Я сообщу Ралькариону о том, что мы выяснили сегодня, а для Совета понадобятся более веские доказательства.

Я невольно подалась вперед. Каждое слово звучало невероятно и безумно волновало.

— Что решает совет, господин?

Мэтр мимолетно улыбнулся.

— Совет помогает отбирать королеву для будущего короля.

Неужели появился призрачный шанс остановить отбор жены для Кариона?

* * *

После «сеанса», как назвал это мэтр, мы с Альнарой собрались прогуляться.

— Сеансы можно проводить ежедневно, правда, однократно, иначе ты переутомишься, Верена.

Я бы работала изо всех сил, но утомиться означало сломать голову. Ту самую, которая единственная теперь могла спасти меня.

Драконица. Ну надо же. Это просто в мыслях не укладывалось!

И ведь не выдумка сплетников или врагов.

Я не находила себе места, вспоминая «своё» имя вновь и вновь. Рика. Совсем, как…

— Погоди, Альнара, хватит завязывать туже. Мэтр такую красоту не оценит, а больше некому. Лучше скажи, какого цвета была госпожа Аурика?

Служанка отпустила ленты.

— Белой, госпожа. Очень редкий окрас.

— А над ней из-за этого… смеялись?

— Что вы, госпожа. Наоборот ценили. Пойдемте в сад.

Светлые боги, неужели правда постоянно плавала на поверхности? Я напоминала Аурику просто потому, что Аурикой…была?

Но как же тогда Карион и все другие драконы не почувствовали? А Валиайнен? Ар-Эндельви? Или они знали и скрывали?

Да и меняло ли открытие что-либо в наших с Карионом отношениях? Я ведь потеряла магию, утратила способность оборачиваться и наверняка лишилась чего-то еще сверхценного для драконов.

Карион любил Аурику, но не меня. Не уязвимую Верену со всеми моими слабостями.

Только Аурика умерла.

Ладони похолодели. Я так надеялась на чудо…

Чудо действительно произошло и тотчас лопнуло, будто первый ледок на лужах.

Ни один дракон никогда не назовет человечку королевой. Видела я их презрительное отношение…

Единственное, что мне уже наверняка не светило — брак с посторонним мужиком.

Оказалось, что четвертая дверь из коридора вела на улицу. Я спустилась по ступенькам с крыльца и огляделась.

Домик, где теперь жила, стоял на краю плоской скалы, словно на столе. Вокруг домика разбили небольшой сад, а прочая поверхность скалы была ровной, поросшей короткой травой и напоминала взлетную площадку для драконов.

Получалось, меня поселили в секретном драконьем месте, куда ни один человек не смог бы добраться. Вниз со скалы я смотреть не решилась, а по сторонам, куда ни кинь взгляд, лишь расстилалось небо. Возможно, скала просто парила в воздухе, как необычные владения Ар-Эндельви.

В действительности меня волновало только одно:

— Альнара, господин Ралькарион уже знает, что я — Рика?

— Да, госпожа, я доложила ему. Здесь злое солнце, давайте гулять в тени.

— Веди, куда хочешь.

Сердце билось часто-часто.

Рассказала.

Больше нечего было ждать и нечего бояться. Всё уже произошло.

Как быстро Карион мог прилететь сюда? Или совсем не собирался, поскольку Рикой звали какую-то своенравную подругу его юности. Она навоображала себе невесть чего, а принц просто забавлялся.

Слева, где росли похожие на лилии цветы, раздался тихий непонятный хлопок.

Я повернула голову и остолбенела.

В воздухе мерцали яркие вспышки света, и посреди них возвышался Карион.

А на его лице боль и жажда. Неверие и сумасшедшая радость.

— Рика. Ты действительно Рика? Я звал так лишь одну женщину в своей жизни…

Странный голос. Непривычный. Полный волнения.

Я оглянулась — Альнара исчезла. Миг назад Карион был за клумбой, а через мгновение рядом, и я замерла в его сумасшедше крепких объятиях.

Невозможных, нереальных объятиях, и, наверное, все это мне просто приснилось, а на самом деле я лежала с иглой в руке в маленькой комнате мэтра…

Карион стиснул сильно-сильно, а затем упал на колени и уткнулся лбом мне в живот.

— Рика… Только подумать. Я ослеп и оглох… Как же не видел, не чувствовал, что ты — Ты?

— Не знаю… Что теперь? Рика — это…

— Аурика. Значит, вся моя борьба с собой была ложью. Я любил тебя и не верил себе.

Карион продолжал стоять на коленях, а я прошептала:

— Меня или Аурику?

Он ответил без тени сомнения.

— Тебя и её. Обеих. Вы — одно существо. Если мэтр поможет вернуть память, сама почувствуешь себя Аурикой с опытом Верены…

— Но вы все равно женитесь на другой, господин…

Меня словно голубой молнией пронзило, настолько жестким был взгляд.

— Отныне никаких «вы» и господ, Верена, — Ралькарион поднялся и теперь нависал надо мной всей своей внушительной мощью, — Я не женюсь ни на ком. Буду с тобой, пока смерть не разлучит нас. Никто, кроме смерти, больше не посмеет, да и она вернула тебя мне…

Светлые боги…

— Но так же нельзя… Ты… Ты должен стать королем…

— Стану. В этом ли королевстве или в другом, если они не захотят принять меня с тобой, никакое королевство мне не нужно.

Он говорил, как одержимый, но выглядел крайне уверенным в словах и бесконечно твердым.

— Сейчас я уйду и обращусь к Совету. Расскажу всем, что моя истинная нашлась. Выслушаю их упреки и сожаления. Распущу собрание невест. Затем вернусь. Будем выяснять, почему я так обманывался насчет тебя. Доргорион, похоже, тоже обманывался. Об Арделии и говорить не приходится. Это тянет на какой-то наведенный морок.

Строгий, собранный, деловой… Мой.

— Поцелуй меня… Ты не поцеловал, когда…

Карион привлек за талию.

— Поцеловал бы — не смог бы отпустить. Любимая…

И я потерялась в ощущениях. Мы ласкали друг друга прямо в саду, забыв о мэтре, о Совете, о невестах — обо всем, что могло отвлечь и помешать. Я гладила его лицо, волосы, плечи, тесно прижимала к себе и была совершенно счастлива.

Я, человечка Верена, а не нашедшая своего Кариона Аурика.

Просто поверила ему и мэтру, позволив себе немного безмятежной радости и оставив все сложные загадки на завтра.

Завтра, в котором наше будущее выходило не столь безоблачным.

* * *

Наверное, я слишком очеловечилась.

Аурика верила в истинные пары, зато я в то, что рано или поздно даже самый влюбленный мужчина вспомнит о делах.

О самых заурядных делах вспомнит, не говоря уж о деле всей его жизни.

А если он продолжит пребывать в сладких грезах, от меня захотят избавиться другие драконы, чтобы наставить принца на путь истинный.

Арделию Карион обезвредил, но сколько их таких еще оставалось? Мне жизни не дадут.

Человек и дракон — браков между нашими расами не существовало. Все союзы, как один, оказывались бесплодными.

Сейчас Карион думал о том, что он — король Синей Скалы, но правление голыми камнями не шло ни в какое сравнение с управлением свободолюбивыми гордыми драконами.

Кроме того, Карион потерял рычаг влияния на людей. Аурика или Верена, я не позволила бы ему забавляться с несколькими девками!

Милый улетел и не сказал, как скоро вернется, а я не торопила.

Хорошо, что мэтру не пришлось ничего объяснять. Вряд ли он подсматривал за нами через камеры, но очень быстро вник в ситуацию.

— Драконам нужны доказательства. Имя, которым звал принц, и любовные игры доказательствами не являются. Будем работать. Как дракон ты выносливее человека, потому твой дух вынесет еще один сеанс. Если, конечно, захочешь.

Я захотела. И вот уже сидела в мягком кресле, а мэтр со своим таинственным прибором — напротив.

Больше всего меня сейчас волновало, почему драконы не видели во мне свою.

* * *

Боль. Сплошная боль. Озлобленные, страшные, уродливые лица. Мужчины. Женщины. Все.

Прости, Карион. Прости, я подвела тебя.

Не послушалась, поддалась губительному любопытству. И правда, губительному.

А теперь иду в лучший мир, надеюсь, скоро вернусь оттуда опять. К тебе.

Ты простишь меня, свою глупую самонадеянную Аурику?

Почему-то мне опять больно. Странные веревки — яркие, сияющие. Энергетические цепи.

Кто-то схватил меня и тянет обратно, а я уже увидела Врата Иного мира.

Он все ближе, мой пленитель.

Это ужасный мужчина, Карион.

Он говорит, что я не узнаю любви.

Он творит какое-то чёрное колдовство и смеется безумным смехом.

Мне плохо, Карион…

Жуткая тяжесть, я больше не вижу Врат и не вижу неба.

Он бормочет, что приготовил для нас нечто особенное. Что околдует и тебя тоже.

Этот человек ненавидит драконов, мы что-то у него украли. Какой-то дракон увёл у него женщину. Мы все плохие для него.

Мне страшно, Карион, очень страшно.

Больно…

Он мучает меня, истязает какой-то чудовищной магией.

Я люблю тебя. Знай. Я всегда буду любить тебя.

Я доберусь до Врат когда-нибудь.

Люблю.

* * *

Воспоминания Аурики ударили меня, как обухом по голове.

Получалось, ее — то есть меня — намеренно заколдовали так, чтобы Карион не признал. Да не он один. Чтобы все драконы видели во мне лишь человека. Кошмарная участь.

Кошмарная? Неужели на миг я действительно ощутила себя Аурикой?

Мерзкий колдун не преследовал лично её, он просто решил отыграться за старые обиды, когда несчастная попалась к нему в руки. А скорее всего, он же расправу и возглавил, раззадоривая неграмотный народ.

У нас уважали даже слабеньких колдунов. Такому, чья магия дурила драконов спустя уйму лет, наверняка поклонялись, как живому божеству.

В наше время подобных не осталось, иначе бы я знала о нем. Хотя был вариант, что колдун покинул страну или ушел в какой-то другой мир и счастливо проживал там.

Хороший вариант, ведь тогда Карион смог бы отыскать его и заставить снять чары.

Куда хуже, если колдун давным-давно скончался, зато сотворенное им зло продолжало действовать.

Сейчас Карион больше поверил авторитету мэтра, чем мне. Сам мэтр увидел во мне дракона то ли потому, что был ученым, то ли поскольку не принадлежал к миру Кариона. Второе казалось более вероятным.

Что бы я ни вспомнила, для драконов мира Кариона все равно ощущалась, как человечка.

Мы могли сколько угодно твердить им про истинную пару — они стали бы верить лишь своим глазам и магической чуйке. И винить их было нельзя, я сама поступала бы так же.

Кроме того, родись я хотя бы эльфом, это было бы сколько-то почетно для принца. А тут человек. Пыль под ногами драконов.

Наверняка мерзкий колдун знал, что навредил именно будущему королю. Мстить за всех простому сапожнику, например, вышло бы слишком низко. А здесь размах соответствовал.

Я улыбнулась, представив дракона-сапожника. Картинка получилась нечеткой. Дракон музыкант или воин — иное дело. Откуда же они брали обувь?

Все это время воспоминания хранились во мне самой, и я преисполнилась энтузиазма выяснить всё.

Выяснить, чтобы не думать о подступавшем со всех сторон роке.

* * *

Карион вернулся под ночь с подозрительно блестящими глазами. Мы уединились в комнате с кроватью, беседовать о чем-либо в зале для сеансов мэтр строжайше запретил.

Мягкие кресла должны были настраивать меня на работу одним своим видом.

— Отец счел мое решение блажью. Сказал, что если ты покажешься в нашем мире, он тебя убьёт. Не сам, конечно, но убийцы разосланы повсюду. Считает, что ты эльфийская колдунья, поработившая меня. Арделии верит, мэтру — нет. У мэтра, мол, интересы чуждого короля главное. Да и мама в тебе драконицу не чуяла. Мама бы смогла уговорить отца на что угодно.

Карион говорил ровно и спокойно. Не запугивал, просто докладывал, а у меня волосы встали дыбом.

— А Синяя Скала?

— Защиту Синей Скалы им взломать сложнее, но мы не можем запереться там и не выходить. Будут караулить.

— Тогда брось меня… Может, я устроюсь в этом мире, как ты и планировал. Выдашь замуж…

— Нет. Отец добьется лишь того, что я сам останусь в этом мире и поступлю в услужение к местному королю…

Слова прервал стук в дверь, а затем в проеме показался мэтр.

— Извините, что вас прерываю. Раздумывая над вашей ситуацией, пришел к выводу, как вам помочь. Это потребует твоей смелости, Верена. И твоей веры, Ралькарион.

Я поёжилась.

— Это больно?

Мэтр качнул головой.

— Возможно. Пройдемте в столовую, побеседуем там. Такие решения не принимаются с наскока.

Карион не проронил ни слова, пока мы шли в комнату и молча усаживались за столом. А затем выдал:

— Расскажите, мэтр. И, прошу, ничего не утаивайте.

Я вся обратилась во внимание.

— Заклятие, которое применили к Аурике, называется Заклятием Отчуждения. Оно невероятно сложное и красивое, работает точно и действует долго. Использована та форма, которая не рассеивается со смертью наложившего его мага.

Я решилась перебить.

— Почему вы уверены, что маг мёртв?

Мэтр нисколько не удивился вопросу.

— Ты вспомнила его лицо, а я показал твои воспоминания Ралькариону.

— И я узнал этого типчика. Тот самый, что вещал, мол, любви не узнаю. Бредовые слова.

Меня осенило.

— Он имел в виду, что мы не узнаем друг друга…

— Неприятно, но не смертельно, — мэтр вновь вмешался в разговор, — Зато Заклинание Отчуждения не рассеется до самой твоей смерти, Верена.

Все надежды, которые я успела обрести, рухнули.

Драконы никогда не начнут признавать меня, а значит, и здесь Карион будет обречен на насмешки. Ведь он не отпустит и не откажется от меня.

— Нам с Ралькарионом лучше расстаться. А потом кто знает, вдруг мне повезет родиться драконицей…

Карион опять прервал:

— Никаких «расстаться». К моменту твоего перерождения я уже могу умереть. Перерождения не всегда случаются сразу.

— Мой вариант, — мэтр перевел наше внимание на себя, — Сделать твое рождение драконицей контролируемым и осознанным.

Ого. Невероятно.

— Но как?

— У меня есть связи. Несколько девушек из высокопоставленных семей готовятся родить ребенка. Для кого-то из них породниться с королем Ралькарионом станет честью.

— Вы можете управлять этим? Чтобы я родилась… у кого захотите?

Мэтр посмотрел мне прямо в глаза.

— Я обладаю знаниями, как это делается, но не пробовал на практике.

— Нет, это слишком опасно, — Карион вклинился в беседу.

— Но, Карион, — от волнения я назвала его по-свойски вслух, — Это наш единственный шанс на нормальную жизнь… Если я буду хорошего рода, и все увидят, что мы истинная пара, никто и слова не скажет… Вот только… Пожениться мы не сможем… Если это нужно срочно…

— Вы не сможете пожениться, но сможете обручиться. В случае истинной пары обручают даже детей.

В голосе Кариона прорезался металл.

— Я не готов потерять тебя прямо сейчас.

Во мне говорило отчаяние.

— Значит, ты готов скитаться и скрываться? Спасибо господину мэтру за то, что приютил меня здесь. Но я ведь не смогу прожить в этом домике вечность! Твой отец пришлёт убийц и сюда или запрёт тебя в своём мире.

— Меня он нигде не запрет.

— Обдумайте ваше решение. Пока мы беседовали, слуги привели спальню в порядок. Теперь ты можешь переночевать здесь, Ралькарион.

Мэтр встал из-за стола и покинул комнату, оставив нас с Карионом наедине.

Взгляд Кариона полыхал суровой решимостью.

— Тут не о чем думать, Верена. Мэтр — до мозга костей учёный. Для него это всё чрезвычайно интересный научный эксперимент. Если что-то пойдёт не так, мэтр отнесется философски.

У меня не было сил спорить, но и согласиться не могла.

— Почему что-то пойдёт не так? Ведь бывает и всё хорошо. Разве мэтр какой-то неудачник?

— Он хороший специалист. Вполне удачлив. Но, Верена, он не провел ни одной такой операции! Это же не просто сращивание костей и сшивание тканей. Дело куда серьёзнее!

Я глубоко вздохнула, стараясь не потеряться под буравящим драконьим взглядом.

— Значит, твои пылкие слова про Аурику — неправда. Ты говорил, что не разделял её увлечение людьми и теперь сожалеешь об этом. Ложь. Со мной ты обращаешься ещё хуже! Действительно я просто игрушка с золотым кольцом. И только.

Ралькарион сжал кулаки.

— Хватит. Ты знаешь, что это не так. Зачем передергиваешь?

— Увы, не передергиваю… Я совсем не имею права распорядиться собственной жизнью. Да что это за жизнь постоянно трястись в страхе убийц?!

Жёсткая складка у губ Ралькариона обозначилась четче.

— Отцу придётся ответить за это. Убийц убрать и принести извинения.

— Он не станет… Если ты хоть каплю похож на него… Да и Доргорион — он же тоже не отступал.

Карион усмехнулся.

— Твердолобость брата в итоге сыграла с ним дурную шутку. Но, Верена, это совсем разные вещи. Он хотел убить, а я борюсь за жизнь. Твою жизнь рядом со мной!

— А может, боишься, что у новой меня будет совсем другое лицо?

Карион замялся.

— И это… тоже. Но это мелочь. Я не насладился твоим телом сполна. Аурика или Верена, я был с тобой очень недолго. А ты предлагаешь привыкать к другой внешности и характеру. Мало ли чему тебя обучит новая родня!

Он не говорил твёрдое «нет», а невольно развивал тему. Добрый знак.

— Я буду с детства обручена с тобой. Ничему против тебя не научат.

— Верена… Боишься убийц, посланных отцом, но готова без возражений отдаться в руки мэтра…

— Ему я верю. Нужна только твоя вера, Карион.

— Ты просто сумасшедшая. Отчаянная… Такая же, как тогда с людьми.

Я не помнила былого, но произнесла:

— Тогда ты мне не верил, только запрещал. И я сорвалась. Сейчас будет так же. Я сбегу, начну чувствовать себя виноватой… Возможно, потому все и пойдёт наперекосяк.

Карион устало вздохнул.

— Нужно тщательно выбрать семью. Я поговорю с мэтром. Сначала посмотрю сам, а наиболее стоящих покажу тебе. Всё-таки в драконах я понимаю больше.

Я не стала спорить. Понимает он больше. Ужасно захотелось вспомнить всё, что знала Аурика!

Мы позвали мэтра и подтвердили согласие на операцию.