Глава 6

Что вообще я знала о драконе?

Ни мгновения не сомневалась: жестоким убийцей, уничтожившим морской городок, был он. Он же казнил за малейшее неповиновение даже в человеческом обличье, когда с ладоней рвалось смертоносное пламя. И признаваясь, что не убивает женщин, Ралькарион упомянул исключения.

А обо мне заботился. Вернее, берег. Почему и от чего?

Ралькарион не любил меня, а начал бы клясться, не поверила бы в любовь за жалкое количество дней нашего знакомства.

Он точно не готовил роль постельной игрушки, но чего же хотел?

Лишь то, что Ралькарион не питался девушками, казалось неоспоримой правдой.

Вот только что имело в виду ужасное существо, душившее меня?

«Доводит девушек до истощения». Может, дракон пил наши жизненные силы, и от его жестокого обращения девушки сгорали за год? Хотя похотливое нечто могло и приврать, стараясь запугать и склонить на свою сторону.

Сейчас я не верила даже в сладость поцелуев. Что помешало бы дракону обольстить жертву особой магией, заставить вожделеть себя и наслаждаться этой энергией? Наведенной, вырванной обманом, но все же добровольно отданной.

Я вспомнила, как извивалась и тянулась к нему, как сгорала… Мечтала… Неужели Ралькарион просто воспользовался неопытностью и напитался?

И все же ящер не довел дело до конца. Да и премерзкое существо намекнуло, что отсутствие «связи» между нами дало ему шанс приблизиться ко мне. Я запуталась.

Одна часть души, умасленная ласками, шептала, что дракон хороший, невидимка его просто оговаривал. Но и эта часть ничего не ведала о целях дракона.

Другая трезвая часть вопила, что ящер по умолчанию был врагом людей, а значит, шел на любой обман и поругание. Даже это нечто могло быть его слугой и действовать согласно его невнятным распоряжениям.

Например, добиваться, чтобы я испугалась, обо всем доложила и прикипела к дракону-защитнику.

* * *

Вошедшая утром в покои Альнара выглядела хмурой и обеспокоенной.

Я совершенно не выспалась, но что могло встревожить магическую девушку? Неужели невидимка?

Я решила ничего не рассказывать, пока не спросят, помня о его угрозах.

— Пройдем в купальню, госпожа.

Намыливая меня, служанка сказала:

— Сегодня я подам легкий завтрак прямо в ваши покои. Господин в гневе, не перечьте ему, лишь усугубите состояние. После завтрака отведу вас на разговор.

Волоски на теле встали дыбом. Почему дракон разозлился? Не принял отказ? А ведь он сам отправил меня спать.

Я понимала, что если начну терзаться прямо сейчас, не смогу проглотить ни кусочка, а то, что Ралькарион не шутил, оставляя без еды, проверила на себе.

Потому, наскоро перекусив, послушно оделась в синее с серебром платье, позволила расчесать волосы и закрепить украшения. Я как-то очень незаметно привыкла к богатой жизни и уже не смущалась, когда Альнара прислуживала.

Расспрашивать не пыталась — служанка хранила секреты дракона, как собственные. Если сразу не выдала причину гнева Ралькариона, то о ней расскажет лишь он сам.

Насторожило, что она почти назвала меня на «ты» и не добавляла услужливое «госпожа» в каждую фразу. Рассеянность? Вряд ли.

Скорее, дракон так разозлился, что из слов Альнары ушла почтительность.

Ноги налились свинцом. Пусть нутро жгло любопытство, отчаянно не хотелось встретиться со свирепым ящером лицом к лицу.

В последнее время я привыкла думать о нем лучше, чем сразу по прибытии, но наверняка зря ослабила бдительность.

В лифте испуганно сжалась, и все же опасалась вторжения невидимки меньше, чем недовольства собственного мужа.

Альнара повела не в трапезную, а по какому-то незнакомому коридору, каменному, холодному и мрачному. Только бы не на казнь… Только бы…

* * *

Зал, куда привела, на место расправы походил мало. Деревянные шкафы с книгами, огромный стол, тяжелые кресла. Такое сжечь себе дороже.

Зато взгляд дракона, восседавшего за столом, не сулил ничего доброго. Ледяные страшные глаза, губы сжаты в тонкую линию. Милостивые боги, да что же…

— Можешь идти, Альнара.

Этого и боялась: мы остались с драконом наедине, только встреча нисколько не напоминала «наш праздник».

— Садись, жена.

Я робко села на краешек кресла.

— Приветствую вас, господин.

В следующий миг дракон метнул в меня какие-то пластинки.

Они врезались в грудь и рассыпались по платью. Несколько упало на пол. От ужаса я смотрела лишь на дракона, не в силах пошевелиться или издать звук.

Голос Ралькариона был холоднее льда:

— Собери карточки и тщательно рассмотри.

Я машинально подцепила пластинку пальцами, перевернула и обомлела: на развороте, точно живая, возлежала я. Да не одна, а в объятиях темноволосого мужчины, чья ладонь вольготно покоилась на моей груди.

На других «карточках» незнакомец гладил мое лицо и даже… самозабвенно ласкал, страстно слившись в глубоком поцелуе.

— Ты понимаешь, что заслуживаешь смерти, Верена?

Язык от страха прилип к небу, мысли лихорадочно метались в поисках спасения.

— Я… Он…

Невидимка просил отсрочку до утра, чтоб подготовить эти карточки? Пусть я не видела его лица, узкие тонкие губы и положение тела на картинках выдавали с головой.

— Только потому, что знаю этого мужчину, выслушаю твою версию. Говори.

Ралькарион откуда-то выудил кувшин и бокалы, налил мне неведомый напиток и толкнул бокал в мою сторону. Он проехал через весь стол, успела подхватить, пока жидкость не вылилась на платье.

Пригубила.

Вода. Простая вода.

Я обязана была собраться и рассказать случившееся, тщательно подбирая выражения. Дракон сверлил немигающим взглядом, не давая сосредоточиться.

— Он… Это он пристал невидимый в лифте. Целовал, — Ралькарион почти неощутимо дернулся, и мне стало жутко. Как рассказать о том, что творил мерзавец, если Ралькарион будет ревновать к каждому слову? В том, что у «мужа» перед глазами вставала кровавая пелена от ревности, раз в замке не водилось никаких мужчин, я не сомневалась.

— Продолжай.

— Вжал в стену, едва не раздавил… Вчера это повторилось. Вдавливал в постель. Невидимый. Я звала на помощь, пыталась отпихнуть. Он тяжелый. Угрожал… — нежданно выступили слезы.

Душу давила страшная горечь — я подверглась насилию, преступник на свободе, а допрашивали меня!

Ралькарион поднялся с сидения, вмиг обошел стол и сел в кресло рядом с моим. Только его близость не успокоила, наоборот.

— Чем угрожал?

Слезы градом покатились по щекам.

— Что пожалею…

Дракон положил ужасающе тяжелую ладонь мне на плечо.

— Чего хотел?

Поежилась. Тяжесть руки и ледяного взгляда сковывали, словно я в самом деле была изменницей, пойманной на «горячем».

— Чтобы… ушла с ним. Говорил, вы истощаете девушек. Специально отбираете и мучаете.

Ралькарион криво улыбнулся:

— Почему же не пошла?

Я всхлипнула:

— Он гадкий. Гнусный. Щупал насильно. А еще сказал, что отсутствие «связи» между нами позволяет ему приходить… Он явится опять, да?

Ралькарион погладил по плечу — нежданно ласково, а другой рукой стер мои слезы.

Прикосновение горячих пальцев разбудило такую тоску в душе, что я лишь пуще разрыдалась. Плакала, а он смотрел, а потом внезапно обнял и усадил к себе на колени.

— Успокойся, Верена. Успокойся и решим, что будем делать.

Дракон пугал меня. Только с равнодушным спокойствием сказал о смерти, а вот уже утешал, будто все, что было в купальне, мне не померещилось. Словно он был нежным и ласковым, пусть и притягательно-опасным.

Как будто я и вправду ему жена, а не бесправная пленница.

Я потянулась к бокалу, не слезая с колен Ралькариона, и махом осушила.

Показалось или нет, что подо мной что-то шевельнулось. То самое… Огромное.

Удручающая ситуация никак не вязалась с шалостями, хотя тут был… Да, этот широченный стол с массивными ножками. Страх смерти так обострился, что мне отчаянно захотелось жить?

Ралькарион ссадил обратно в кресло.

— Успокоилась. Теперь поговорим.

Вид его ног, обтянутых довольно узкими штанинами, заставил вновь вспомнить о жарком вчерашнем.

Я перевела взгляд на бокал и глядела, пока дракон не вернулся за стол.

Столешница скрывала лишнее. То, отчего щеки мучительно краснели. Я сходила с ума?

— «Связь» решила бы все наши проблемы, Верена. И добавила бы новые, но потом. Этот мужчина с карточки — мой враг. И моя… вина, что он коснулся тебя. Есть несколько способов исправить ситуацию. Первый — для меня самый простой и приятный — подтвердить наш брак. Но ты сопротивляешься.

Я обмерла:

— Вы… возьмете меня силой?

Ралькарион смотрел прямо на мои губы:

— Нет, Верена. И не потому, что связи не будет. Хочу, чтобы ты пришла ко мне сама. Чтобы просила.

Ох… А ведь вчера. Жалкая, на полу… Умоляла. Задыхалась без него.

— Вы можете заставить… магией.

Дракон хмыкнул:

— Никакой магии не было, девочка. Ты потрясающе чувственная и вчера позволила телу говорить за себя. Не стыдись: мы женаты по вашим законам. Никто не осудит.

В горле пересохло. Я отчаянно захотела еще воды.

Дракон как чувствовал мысли и налил.

— Я сама осужу себя… Вы меня не любите…

Ралькарион вздохнул:

— Мы любим лишь раз, Верена. И моя возлюбленная умерла. Ее убили люди.

Я чуть не подавилась водой, охваченная ужасной догадкой.

— Зачем же вам человеческие девушки?

Он пожал широченными плечами.

— Считай, что я мщу людям.

Пусть причина дракона была на его вкус благородная, я не хотела становиться орудием мести. Нападения невидимки не страшили так, как равнодушие мужа.

— Вы сказали, есть иной способ?

— Есть. Тебе придется на время переселиться в иной мир. Без роскошного дворца, без Альнары. Туда, где этот парень не догадается искать, да и не почувствует тебя, ведь магической связи между нами нет.

На сердце похолодело.

— И с кем же я буду жить там?

Ралькарион припечатал:

— В основном, совсем одна, потому подумай. Или постель со мной, свобода от посягновений врага и полный роскоши дом, либо одиночество в лесу, зато твоя честь не пострадает.

Думала я недолго:

— А ваш враг… Точно ли он не найдет в том мире?

— Шансы минимальны. Я давно ищу способ устранить его совсем и что-либо придумаю. Когда убью, ты сможешь вернуться в замок, если это случится в течение года.

Я спешно сделала глоток. Вода горчила.

— Если нет?..

— Об этом тебе пока лучше не знать.

Наверняка через год он просто выберет себе новую «жену», а меня оставит в лесу.

Ралькарион в любом случае собирался меня выкинуть. Истощенной — ох, да девушки привыкали к его нечеловечески изощренной любви, а дальше жить не могли без ласки.

Думать о том, что враг убьет… моего… дракона было больно. Хотя мне-то какая разница? Так и так останусь неведомо где.

— Когда отправляться, господин?

Дракон нахмурился:

— Лучше всего прямо сейчас. Прости, Верена… Быть может, ты хочешь проститься с чем-либо в замке? О платьях не беспокойся, я создам новые попроще, которые не станут привлекать в другом мире внимание.

Купальня, библиотека… Еще недавно я размышляла, что привыкла к богатой жизни, а теперь придется все потерять. Сад. Да, я с удовольствием вновь оказалась бы в прекрасном саду Ралькариона, тем более, что море сегодня было тихим.

— Хотелось бы увидеть ваши деревья и цветы, господин. Альнара покажет?

— Нет, я сам.

Ралькарион медленно вышел из-за стола, огромный и хищный. По мере того, как дракон приближался, напряжение в воздухе сгущалось.

Когда поднял на руки, меня обдало жаром. Зноем пылающего летнего дня, и это был не простой жар тела.

Радужный «полет» окончился в саду. Над нами простирались пышные резные листья. Фрукты манили с веток, а под ногами расстилался разноцветный ковер из цветов.

Я ждала, что Ралькарион спустит на садовую дорожку, но вместо этого он жадно и необратимо пылко поцеловал меня. А оторвавшись на миг, произнес:

— Не хочу расставаться… Потрясающая… Какая же ты…

Драконий огонь опалил вмиг, кровь вскипела и ударила в голову. Я не ожидала от себя ответного сжигающего плоть жара, целовалась, как сумасшедшая. Вкусный. Мой. Никому не отдам. Буду спать в его комнате, и невидимка не сунется! Упрошу.

Жадные нетерпеливые губы ласкали так страстно, что выбили из головы все мысли. Ралькарион гладил бесстыдно горевшую кожу сквозь платье, а потом вдруг начал наклоняться со мной, будто хотел опустить на землю.

На садовую дорожку, в пыль? Ну нет! Будь я драконицей, стал бы он удовлетворять похоть вот так? Может, и стал бы, но я обиженно укусила Ралькариона за губу.

Сжалась, ожидая чего угодно, любого наказания, но он лишь замер и усилил натиск.

Поставил на ослабевшие ноги, привлек к себе, непристойно задрал к поясу подол моего синего платья. Почти голубого, как его любимый цвет. Подался бедрами навстречу, твердостью упираясь в живот.

Чувствовать мужские руки всюду было умопомрачительно, я извивалась, подставляясь, но не могла допустить дальше. Наиграется и выбросит.

— Нет, господин, я не хочу. Пожалуйста.

Он отстранился, глядя безумным темным взглядом:

— Хорошо… Верена… Хорошо… Я должен был попытаться.

Мощная грудь тяжело вздымалась, я следила за ним, как завороженная.

Если не отойду сейчас, сама исполню все непристойные мечты дракона. Пусть то была не магия, а желания моего тела, с ними было необходимо бороться.

Иначе я в дракона влюблюсь, а он не полюбит никогда.

Медленно я сделала шаг назад, а потом развернулась и побежала прочь, отчаянно надеясь, что Ралькарион не станет догонять.

* * *

Он не стал. Нагнал, но ничто уже не выдавало охватившего ранее возбуждения. Мы тихо ходили по дорожкам сада, дракон рассказывал про деревья, интересовавшие меня.

Крохотная передышка перед падением в пропасть.

Мысль забрать тетрадь из библиотеки я отмела: Ралькарион пойдет следом, он будет переносить вещи в таинственный «другой мир». Я приняла эти слова, как должное, но понятия не имела, чем мир другой. Спросила. Ответ был краток:

— Там правят драконы, Верена. Ты в любой миг можешь передумать.

Нет, его настойчивость вела лишь к моей погибели. Чем раньше сдамся, тем быстрее все кончится.

До покоев мы прошли по коридорам и проехали на лифте.

Дракон избегал касаться меня, и, пожалуй, мысль о том, что одно лишь прикосновение превращало этого сильного мужчину в необузданного зверя, готового дарить мне наслаждения, была приятна. Я совсем испортилась и развратилась с ним.

* * *

Альнара выглядела опечаленно. Поклонилась:

— Буду ждать вас, госпожа. Вам предстоит множество интересных открытий.

Интриганка! Я хотела научиться читать в совершенстве, послушать изысканную музыку, вновь прийти в сказочный сад, но плата была слишком высока.

В сундуки с нарядами и обувью я смотреть не стала. Не прикипела.

Ралькарион заметил:

— В том мире живёт очень много драконов, Верена. Некоторые смертельно для тебя опасны. Прежде, чем отправимся, ты должна научиться различать меня по виду и голосу.

Голос Ралькариона, низкий, с проскальзывающими хриплыми нотками, завораживал. Его драконий рёв потрясал до мурашек. Я не смогла бы их забыть, если бы очень захотела. Но отличила бы от других?

— Что я должна делать, господин?

Дракон грустно улыбнулся:

— Если печаль Альнары, чей единственный смысл жизни — служить тебе, не трогает твоё каменное сердце, спустимся к подножию замка. Там такое же жёсткое, как твоя душа, плато. Обернусь, а ты поглядишь.

Я невольно прыснула с этой пламенной речи.

Замок защищал женщин дракона, когда того не было поблизости. Ралькарион не мог жить со мной неотрывно, не переступив роковую черту.

Было ужасно жаль Альнару, но лишь одно условие способно было оставить меня в замке.

Я сошла с ума и сгорела в драконьих поцелуях. Пусть чудовище, чей грозный облик вот-вот предстояло увидеть, он назвал меня женой. И хотела теперь невозможного — искренней любви Ралькариона.

Когда он скажет, что любит, а моя душа не почувствует фальши, отдам ему что угодно и последую всему, что скажет.

Но единственная, кого дракон любил, умерла. Мне стоило скорее забыть его. Уйти в тот мир, а там сбежать и научиться жить заново.

— Господин, в новом мире будут люди или только драконы?

Ралькарион нежданно взял меня за плечи и развернул к выходу из зала:

— Пойдём, ледяная девушка. По пути расскажу.

Я кинула грустный взгляд на тихо плачущую Альнару и пошла вперёд, немного сожалея о том, что дракон больше не поднимал на руки, бережно прижимая к себе.

Лифт показался угрожающе тесным для огромного мужчины и напомнил о причине моих бед.

— Кто ваш враг, господин? Почему преследует меня?

Выбрав нужную кнопку на панели, Ралькарион ответил:

— Он рад преследовать всех моих женщин, Верена, дабы досадить мне и уязвить. С другими это редко удавалось, но ты стала удобной мишенью. Прости, — Ралькарион вдруг резко ухватил меня за руку, поднял ладонь и прижал к губам.

Всполох мурашек родился в животе и рассыпался по телу, но дракон тотчас отпустил меня и продолжил:

— Ради твоей безопасности я не могу назвать ни его имя, ни статус. Он очень сильный маг, и если попадешься его слугам, лучше не знать ничего. Они прочтут мысли и не увидят повода пытать или убить тебя.

Ящер говорил кошмарные вещи так буднично и просто, что вряд ли соблазнял меня остаться. Скорее сообщал о реальных последствиях решения разлучиться с ним.

Мы вышли из лифта и направились по коридору мимо трапезной. Мимо места моей свадьбы.

Ралькарион внезапно остановился:

— В том мире, моем мире, драконы управляют людьми. Так заведено и естественно. Иначе распоясавшиеся люди теряют всякий страх и стыд.

Он выудил из кармана одеяния золотой перстень и надел мне на средний палец левой руки.

— Это украшение — знак для любого, что ты личная игрушка дракона.

Не успела я мысленно возмутиться, добавил:

— Оно не снимается. Только я могу снять. Всякий дракон увидит, что ты занята. Всякий человек поймёт, что ты под опекой дракона. А вот это носи у сердца, жена, и никому не показывай.

Он снял с пальца серебряный перстень с удивительным синим камнем, внутри которого вспыхивали голубые и белые искры.

В руке дракона появилась изящная серебряная цепочка с замком, он продел её сквозь перстень и надел получившееся украшение мне на шею.

— Спрячь под платье. Этот перстень — мой личный знак рода и происхождения. Открывает запретные двери и уберегает от бед. Но только не в лапах моего врага и его слуг. А их, поверь мне, Верена, много. Иначе было бы просто вызвать его на бой и убить. Пойдём.

Ралькарион медленно двинулся вперёд, ступая так, чтобы я поспевала за шагом. Уверенный разворот плеч, мощная шея. Строгие, даже резкие черты лица, которые смягчала улыбка. Хотя куда чаще он жёстко усмехался.

И пусть я была впечатлительной девушкой, понимала, что главенство Ралькариона признает и большинство мужчин.

— Ваш враг, он тоже могущественный дракон, да?

— Верно. Думаешь, я не уберег бы тебя от человека или существа иной расы?

Тело пронзил озноб. Я оскорбила и рассердила мужа?

Но он только хмыкнул:

— В нашем мире лишь дракон может серьёзно навредить другому дракону, и то не всякий каждому. Нет, сейчас не вперёд, — он коснулся моего плеча, направляя к неприметной двери в одном из залов, — Нам сюда.

Дракон распахнул створку и остановился, а я сделала шаг вперёд и тотчас пожалела: ветер ударил в лицо, сбивая с ног. Перед глазами мелькнула абсолютно ровная серая поверхность, точно стол, а затем обзор загородила огромная фигура.

— Глупая. Куда же торопишься? Сперва поставлю защиту от ветра.

Захотелось фыркнуть: ужасно обижала эта драконова «глупая», но я только вздернула подбородок, надеясь, что он решит, будто глаза заслезились от ветра.

Дракон еле слышно что-то шепнул, но то ли потому что на мне был его перстень, то ли ещё почему услышала: «Она тоже была такой любопытной…».

Я вздернула подбородок ещё выше. Рядом со мной он думал о неизвестной ней, о погибшей.

На сердце стало невыносимо горько. Я шмыгнула носом.

Ралькарион заметил:

— Глупенькая. Неужели уже продрогла? — он вопросительно изогнул бровь.

Я пожала плечами:

— Нет.

Добавить «господин» силы не нашла.

А воздух вокруг изменился. Тёплый и нежный, он мягко ласкал тело.

Даже платье показалось неуместным. Под струи воздуха хотелось подставиться, как под опытные мужские ладони.

Ралькарион улыбнулся:

— Так-то лучше.

Ругаться, что он вновь пытался соблазнить, не хотела. Он не обещал, что не будет пытаться вновь и вновь, да и мне был остро приятен его интерес.

Вот только ревность мешала дышать, и я провернула нож в ране:

— А женщины-драконы, какие они…господин?

Лицо Ралькариона приняло непередаваемое выражение: смесь удивления и подозрения.

— Неужто тебе нравится слушать про каких-то там женщин от мужа, жена?

Мне не нравилось, отчаянно не нравилось.

— Я могу их увидеть. Там… Или это опасное знание?

Дракон мотнул головой:

— Нисколько не опасное. Наши девушки гордые. Свободолюбивые. Знающие, чего хотят. Кто-то сказал бы своенравные, но мне нравятся. И знаешь, Верена, — он проникновенно заглянул мне в глаза, — Ты похожа на наших девушек. Но в этом твоя беда. Дракон живёт как дракон, человек, как человек. Было бы проще, если бы ты подчинялась, признавала власть, но и скучнее, Верена. Впрочем, нашим женщинам это удаётся. Просто они нас любят. Ладно, пора вновь показать тебе себя.

Ревность не утихала ни на миг. Говоря обо всех драконах, Ралькарион в самом деле упоминал одну, навсегда растревожившую его сердце.

Я перевела тему, лишь бы больше не слышать о его любви:

— Вы должны раздеться, чтобы обернуться драконом, господин?

Он неожиданно задорно улыбнулся:

— Разумеется, должен. Но могу сделать это магически, за миг. А могу долго. Что предпочтешь, Верена?

Удивительно было обнаружить, что у драконов есть чувство юмора.

И все же, пока Ралькарион думал только о себе. О том, что покрасуется и, может, склонит к близости, когда мое сердце лежало в руинах.

Пожала плечами:

— Хочу увидеть превращение, господин. Если только вы обещаете не спалить меня.

Он расхохотался:

— Ишь, какая. Так быстро ты от меня не избавишься. Драконье пламя сжигает людей вмиг, оставляя лишь пепел.

Да уж, мило.

— Не хочу бояться вас, господин.

Ралькарион отвернулся и пошел прочь. А когда дошел где-то до середины плато, по глазам резанула ослепительная вспышка голубого света. Перед глазами поскакали зеленые пятна, а когда прошли, я увидела огромного, нет, колоссального дракона!