Глава 7

Не представляла, какой размер у них средний, но Ралькарион выглядел воистину гигантским. Он и в своем человеческом обличье превосходил большинство воинов.

Странное, неуместное спокойствие накрыло вдруг с головой вместо паники. Это был МОЙ дракон.

Резкий, скрытный, далеко не простой, он мог обидеть, унизить или даже растоптать, но только по неосторожности, не желая зла.

Даже несмотря на то, что я была человеком, а люди принесли ему страшное горе — отобрали истинную любовь.

Пусть он оставался смертоносным чудищем, я теперь видела иное.

Умное, сильное, хищное существо, прекрасное строгостью линий. Великолепный гребень, мощные костяные наросты, глаза, как озера. У Ралькариона-дракона они приобретали более насыщенный цвет.

Мускулистые лапы с огромными когтями завораживали. Они умели держать нежно, почти любовно.

Я невольно задумалась о нескромном и поняла вдруг, что не знала, как разговаривать с Ралькарионом.

Как показать, что его сильные крылья вызывают трепет, а украшенный шипами хвост — восторг? Что синяя чешуя, переливающаяся оттенками от мрака ночи до почти небесного, восхитительна? Глядя на дракона без предубеждения, я чувствовала странное, ненормальное упоение. Точно лишилась рассудка.

А дальше случилось неожиданное. В голове раздался низкий глубокий голос, определенно голос Ралькариона, только я слышала его не ушами, а всем своим нутром.

— Совсем не боишься, Верена?

Мотнула головой. Не боялась.

Мой дракон говорил мысленно, как и тот чуждый враждебный. Я не испугалась тогда, словно внутренне знала, что они так разговаривают. Потому и сейчас не подскочила в ужасе.

Ралькарион добавил:

— Отвечай мне вслух, как привыкла. А теперь закрой ушки и приготовься.

Он дал мне время лишь прижать ладони к голове, а не умилиться «ушкам». Едва выполнила приказ, услышала звук, мощной волной ударивший в живот. Трубный, протяжный, хриплый. Страшный, как смерть. Как тот монстр, что взирал холодными глазами.

Тот, кто был сильнее, но мог и защитить. Глубокий голос пронзил мысли:

— Все же боишься, Верена. Потерпи, послушай. Постарайся запомнить. Однажды это может спасти тебе жизнь.

— Как спастись от дракона, господин?

Он хмыкнул. Раздалось короткое угрожающее рычание:

— Ты маленькая. Если спрячешься среди камней, я не смогу ни спалить их, ни достать тебя. Правда, я знаю все местные пещеры. Твое преимущество в предусмотрительности, Верена. Разыщи убежище прежде, чем найду тебя.

А потом кровь застыла в жилах от ужаса. Я сама просила Ралькариона издавать звуки, которыми драконы запугивали врагов. Звуки, полные боли, ярости, торжества и злорадства.

— Услышишь подобное, прячься. Не беги, я настигну. Прячься.

Узнала и приветственный клич. Под конец Ралькарион сказал:

— Если не случится непредвиденное, я всегда буду приходить, как человек. Услышишь любой зов дракона, прячься.

У меня уже зуб на зуб не попадал от волнения и драконьих наставлений. Опустилась прямо на камни.

Только сейчас постепенно начала доходить вся мрачность ситуации. Я не просто окажусь одна, но и в мире, где для любого хищника — игрушка. Еда.

Где наверняка живут иные оборотни и прочие опасные существа. Может, стоило наплевать на гордость и отдаться дракону?

Ослепительная вспышка заставила спешно прикрыть глаза, а когда я отняла рукав, навстречу уже шел мужчина, облаченный в синюю одежду. Дойдя до меня, он наклонился, поднял на руки и прижал к себе, нежно поглаживая волосы.

— Слабая, хрупкая… Больше нельзя терять времени. Врага нет поблизости, но он может вернуться посмотреть, что мы решили предпринять. Все провалится, если заметит переход между мирами вместе с тобой.

Я прошептала:

— Враг… Какого он цвета дракон?

Ралькарион хмыкнул, и я вздрогнула.

— Ты задаешь забавные вопросы. Он бордовый и с меня размером. Другие драконы в основном мельче нас, но могут наводить морок и казаться больше.

Я не успела насладиться объятиями — дракон начал колдовство. Переход через миры мне ничем особым не показался. Тот же хоровод радужных вспышек, крепкие объятия… Лишь только странный шум в ушах и мурашки по коже.

* * *

Когда открыла глаза, изумилась. Мы очутились на опушке посреди леса прямо напротив деревянного дома.

Лес был точно таким же, как в моем мире. Будто я не переступала через грань миров и не ощущала легкое головокружение. Но если леса в мирах наверняка походили друг на друга, то дом не перепутала бы ни с одним другим. Это был мой дом.

Вот-вот распахнется дверь и появится растрепанная голова брата, или раздастся окрик мачехи.

Я потрясенно обратилась к дракону:

— Вы знали?

Ралькарион продолжал держать на руках. Пристально взглянул в лицо.

— Конечно, Верена. Я всегда сам отбираю девушек.

Голубые глаза затягивали, словно омуты, я не могла оторваться:

— Но… Почему я?

Он улыбнулся:

— Внесу тебя в дом, жена, а там расскажу.

Мы переступили через порог и оказались внутри. Хорошо, обстановка все же разнилась с домашней, иначе бы я разрыдалась от потрясения.

Родные стены греют, но тут были не родные, а словно вся моя семья умерла. Ралькарион обеспокоенно сдвинул брови.

— Не нравится?

Дракон… Какой же он…дракон! Гад чешуйчатый. Несильно хлопнула его по груди. Гнев и печаль рвали душу.

— Больно терять еще раз, господин.

Он вздохнул:

— Думал, тебе будет проще жить в сколько-то знакомом. Прости. Ты слишком часто заставляешь меня извиняться, Верена. Необычная девушка. Особенная.

От этих слов драться или плакать расхотелось. Я до боли желала стать для него единственной. Затмить ту незабываемую. Поерзала:

— Спустите меня, господин. Пора осмотреть дом и хозяйство. И почему вы выбрали именно меня?

Ралькарион кивнул. Вот только не поставил на пол. Усадил на край стола, грубо развел мне ноги и резко вклинился между ними.

— Горячая Верена. Недоступная. Гордая. И лишь тонкая ткань — твоя защита.

Подол задрался до колен, и все было еще прикрыто, но крепкие бедра прижались так тесно и необратимо жарко, что я вскрикнула. Еще миг, и он ворвется, его огромное твердое сомнет или даже проткнет меня… Безжалостно, на жестком столе…

Дыхание дракона согревало щеки, а в голубых глазах бушевало неукротимое пламя. Большие ладони лежали на моих бедрах, не давая отодвинуться.

Один лишь поединок взглядов, безмолвная просьба, почти приказ подчиниться.

Я потеряла счет времени, смотря на четко очерченные чувственные губы, думая лишь о том, как дракон уже целовал…

Ладони Ралькариона дрогнули, словно ему было нестерпимо тяжело не смять платье прямо сейчас. Точно ни одна моя бесстыдная мысль не осталась для него тайной.

Боги, нет. Он ни в коем случае не должен был понять, что неожиданная атака оказалась настолько волнующей!

Казалось, от ладоней дракона расходился жар. Он лизал бедра, живот, ласкал укромное, что сейчас горело от мужского натиска. Я не должна была запрокидывать голову и выгибаться навстречу, пусть хотелось безумно. Не должна была отводить взгляда от его лица, потому что от вида его фигуры меня и так бросало в сладкую дрожь. Дракон был близко, нестерпимо близко… Сердце билось, как загнанное.

Еле слышно пискнула:

— Не надо, господин… Почему я?

Миг на Ралькариона было страшно смотреть. Красивое лицо почернело, черты хищно исказились.

Растерзает. Убьет. Уничтожит. Сейчас.

Он крепче сжал бедра, и вдруг отступил, оправил мою юбку, продолжая пожирать все тело взглядом. Темным, голодным, страстным взглядом, от которого подгибались колени.

Низкий глубокий голос прозвучал как-то странно. Интимно. Хрипло. Словно говоря об одном, дракон хотел сказать совсем о другом.

— Я много путешествую. Смотрю, как живут люди. Кого-то стоит проучить, а кого-то спасти. Тебя захотелось спасти, Верена.

Грудь высоко вздымалась, я еще не успела перевести дыхание и продолжала неловко сидеть на столе. Мысли смешались. Благородным героем, спасителем от дракона, каких у нас не существовало, оказался сам дракон?

— Мне… нравилась моя жизнь.

Ралькарион жестко прервал, полоснув ледяным взглядом:

— А мне понравилась ты. Теперь ты моя жена, Верена, и не желаю слушать сожаления. Кроме того, считаешь свой опыт богаче моего и можешь трезво судить о вещах?

Спорить с разгневанным мужчиной не хотелось. Наверняка причина глухого и опасного раздражения была в том, что я опять уклонилась от близости.

А не уклониться не могла.

Но я же не провоцировала Ралькариона намеренно, ему стоило обижаться только на себя! А по-хорошему вовсе меня не похищать.

Правда, крамольная мысль, что тогда не пережила бы все эти волнующие кровь приключения, нет-нет да и вспыхивала в сознании.

Я коротко поклонилась:

— Простите, господин.

Он шумно выдохнул.

* * *

Осмотр дома не занял много времени. Все же дом совсем не напоминал драконий замок. Я решила разбить огород, завести кур, вот только овощи и зелень росли долго. Чем Ралькарион собирался кормить меня?

Он сказал:

— Здесь неподалеку есть деревня. На рассвете накину морок — представлюсь твоим братом. Покажемся местным. Драконы иногда селят свои игрушки где-то в глуши, вдали от владений, чтобы жена ничего не заподозрила.

Я изумилась:

— Вы любите один раз. Разве не женитесь на истинной любви?

Ралькарион горько усмехнулся:

— Простые драконы, которые могут подождать такую пару, женятся. Мы живем долго, но не бесконечно, Верена. Потому драконы, облеченные властью, обязаны продлить свой род. Успокоить родителей наследником.

Теплый воздух щекотал ноздри. На землю мягко и плавно опускался вечер. В мире драконов было одно солнце, пока мир всем походил на мой.

— Дракон может жениться на человеке?

Ралькарион тяжело вздохнул:

— Нет. Но я готов признать тебя женой снова и снова по любым законам иных миров.

Не стала спрашивать, почему. Не иначе, поскольку я особенная и для меня важно выйти замуж. Как будто ритуал мог заменить искренние чувства.

— А высокопоставленный дракон, который встретил пару, но потерял, он тоже должен жениться? На нелюбимой?

Мой голубоглазый ящер вздрогнул и, помедлив, ответил:

— Должен. Иначе родители съедят его поедом. Лишь только круглый сирота, оставшийся без пары, может вволю оплакать свое горе. К счастью, такого почти не бывает, мы чтим родителей и хотим, чтобы они жили вечно. Здесь неподалеку лесное озеро с чистой водой, Верена. Пойдем, покажу.

Я даже не сомневалась, что Ралькарион не был простым драконом. Только насколько высоко он взлетел?

Получалось, мои чувства обрекались на гибель в любом мире. В нашем через год, а здесь, пока Ралькариону не велят жениться его уважаемые родители.

Пора было начинать учиться жить без него. Выведать, как складывается судьба у тех игрушек, что надоедают владельцам.

* * *

Ралькарион шел впереди, а я за его широченной спиной, каждый миг озираясь и запоминая дорогу.

— Дикие звери тут особо не водятся, деревенские их бьют. Но постарайся ходить к озеру засветло. Хотя наш лес выглядит, как ваш, он магический. Кто знает, как отреагирует на дитя иного мира…

Ветка хрустнула под ногой. Я поежилась:

— Вы раньше не приводили сюда девушек?

— Сюда — нет. Не буду напоминать, жена, при каком условии ты хоть сейчас можешь вернуться в замок. Я отнес тебя в глушь именно потому, что враг ее не знает.

— А какая от вашего леса опасность?

Ралькарион обернулся. Хмурый.

— Я сказал: ходи засветло и не узнаешь. Другого места спрятать тебя пока нет.

Мы двинулись дальше, я старалась поспевать, а дракон шел нарочито медленно.

Показалось, или лес впереди стал более редким?

Нежданно ухнул филин или кто-то вроде, а я запнулась о корень и остановилась. Дурацкое дерево прицепилось к юбке.

Я с уважением относилась к лесу, но сейчас было досадно показаться дракону неуклюжей.

Портить тонкую ткань единственного дорогого платья тоже не хотелось. В доме дракон показал сундук с простыми деревенскими. Хотя и они значительно превосходили те штопанные-перештопанные, что носила прежде, не могли поспорить с одеждой из драконьего замка.

Тьма надвигалась со всех сторон. Ралькарион уходил вперед, я побоялась заплутать.

— Подождите меня!

Дракон недовольно обернулся, в глазах полыхнуло стылое пламя. Молча подошел, отцепил юбку от корня, взял меня за руку, шагнул вперед и в тот же миг растаял. А я почувствовала, что земля подо мной стала мягкой, словно каша или болото.

Спустя миг ноги провалились в жижу по щиколотки, я отчаянно дернулась, закричала, но лишь увязла глубже.

Мир вокруг почернел до полной мглы, не было ничего твердого, за что могла ухватиться.

Сердце сжал нестерпимый холод, я не чувствовала ног.

По колени в болоте.

По пояс.

Скоро вовсе не смогу вздохнуть. Жижа медленно подступала к груди, сковывала тело…

А потом я услышала громкое шипение и еле различимые сквозь него слова: «Моя. Выкупаю кровью».

Дернулась и почувствовала, что могу шевелиться. Кошмарный плен исчез. Мгла рассеялась.

Я лежала на тропинке посреди леса и видела над собой кроны деревьев, кусты и обеспокоенного Ралькариона с окровавленной рукой.

— Жива…

Рывком он поднял меня с земли и стиснул в объятиях.

— Не думал, что лес на это осмелится, но он не упустил возможность напитаться моей кровью и взять моей магии. Пусть так. Теперь не причинит тебе вреда даже ночью.

Значит, лес создавал столь совершенные мороки?!

— У вас… рана.

— Сейчас затянется.

И действительно спустя короткое время на месте раны была лишь гладкая кожа. Ралькарион подхватил меня на руки.

— До самого озера не отпущу.

Прибавил шаг.

Я очень надеялась, что жертва дракона ради меня не была напрасна. Кто знал, каким могуществом стал обладать лес, впитав его магию…

Озеро оказалось милым. Пологий берег мягко переходил в глубину. По берегам росли пушистые кусты и густая трава. Вода выглядела кристально чистой и свежей даже в темноте. Наверное, днем, когда сквозь листья обступавших озеро деревьев пробирались солнечные лучи, все смотрелось еще красивее.

Я даже забыла, что придется окунуться в воду при драконе. Его низкий голос прозвучал заботливо:

— Сам вымою тебя. Не противься, нужно смыть касания морока. Магические следы.

— Хорошо, господин.

Он же не собирался делать недозволенное посреди озера, в чуждом для меня мире и сразу после нападения?

Темнота скрадывала мое смущение.

Тихо позволила дракону раздеть себя, стараясь не дрожать от того, что его теплое дыхание касалось кожи.

Подождала, пока Ралькарион сам полностью разоблачится. Он собрал одежду и аккуратно повесил на кусты.

Затем я подала дракону руку и осторожно вошла в воду, все еще хранившую жар дня. Мы медленно ступали по дну — ровному, без камней. Остановились, когда вода почти дошла до середины моей груди — чуть выше, чем поднялась смертоносная жижа.

— Не бойся, Верена.

Ралькарион поднял ладони, от них шел пульсирующий голубой свет. Точно такой же свет всколыхнулся в перстне, который висел на моей груди на цепочке. Вода вспенилась.

Бесчисленное множество пузырьков щекотало кожу там, куда попадал волшебный свет от ладоней. Трогало сильно, нежно, настойчиво.

Мне было немного стыдно, но скорее приятно.

— Вода принимает тебя, это хорошо.

Выходило, Ралькарион не только чистил меня от злобной магии, но и совершал какой-то обряд?

— А кто еще должен принять?

— Огонь и воздух. Земля, по несчастью, обрадовалась тебе слишком бурно.

Захотелось стукнуть его за эту мрачную шутку, но, конечно, я сдержала порыв.

Обратный путь вышел много короче. Мы оделись, Ралькарион взял меня на руки и отнес к дому. Прижимаясь ухом к его сердцу, я чувствовала, что скоро избалуюсь и привыкну к подобному способу передвижения.

И тут же испугалась сглазить удачу. Как-то слишком резво заканчивалось все, к чему привыкала в новой жизни.

Я не особенно вглядывалась в небо у озера, а в лесу его закрывали деревья, но сейчас на открытом пространстве обомлела.

Ночь драконьего мира освещали две луны. Обе яркие, одна с красноватым сиянием, другая с голубоватым. Потому я неплохо видела двор.

Ралькарион спустил на землю — ох, да, мне стало тоскливо — и распорядился:

— Негоже показывать такое ночью, но иначе может быть слишком поздно. Вынь перстень, Верена, и приложи к этому бревну.

Странное бревно лежало около крыльца. Вроде как скамеечка, но кто знал?

Едва приложила перстень, в трех шагах послышался странный гул, а потом из-под земли хлынул свет. Перстень открывал тайный лаз с уходившими вниз ступенями!

— Это убежище. В нем постель, сухари, вяленое мясо, сушеные фрукты. Есть запас воды. Есть комната с ширмой для отправления надобностей. А еще я положил книгу для изучения человеческой грамоты. Драконью пока учить незачем. Такая же книга ждет в доме.

Предусмотрительность Ралькариона меня удивила и порадовала.

— Как закрыть лаз, господин?

Он показал «кнопку».

— Нажимай, когда достаточно спустишься. Будет неприятно, если крышка люка лишит тебя сознания.

Внизу оказалось все то, что указал дракон, а еще непонятная коробочка.

— Это сигналка. Если сюда прилетят драконы, земля начнет дрожать. Это ты ни с чем не спутаешь. Не вылезай, пока не утрясется. Но если чужие придут в виде людей или иных двуногих, ты их не услышишь. Зато сигналка сработает и начнет пищать. Она подействует не только на дом, но и вокруг. Потому будь осторожна и терпелива, Верена. Прячься. Теперь пойдем наверх, посмотрим, примет ли тебя огонь.

Мы выбрались наверх, я в дом, а Ралькарион отправился за дровами.

Меня не отпускало нехорошее предчувствие. В землю я провалилась, в воду окунулась, в огонь тоже соваться?

Ведь драконам огонь не просто ничего особенного — они сами изрыгают пламя!

Насколько хорошо я знала мужа, а по драконьим законам не мужа вовсе? Заговорит мне зубы и принесет в жертву какому-то культу.

Я старалась сохранить здравый смысл, чтобы выжить.

Взгляд упал на золотое кольцо: что, если оно показывало Ралькариону, где я? Тогда побег придется отложить и уговорить дракона снять эту штуку. Если останусь цела после «проверки огнем».

Чем дольше не было мужа, тем больше меня знобило. Я села у окна, чтобы не пропустить возвращение, а когда услышала шаги, натянула улыбку на лицо.

— Выходи, Верена.

Робко спустилась с крыльца. Ралькарион готовил кострище.

— Господин, а деревенские… Или кто-то сверху, они нас не обнаружат?

— Нет, — суровое лицо показалось особенно строгим, — Деревенские знают, что здесь прямо сейчас находится дракон, и не сунутся. Им запрещено беспокоить нас. А других драконов поблизости нет.

Он продолжил заниматься кострищем, я не выдержала:

— Что мы будем делать?

— Станцуем. Я, ты и пламя.

Видимо на моем лице отразился испуг, поскольку Ралькарион жестко добавил:

— Это совершенно необходимо. Если что-то пойдет не так, то при мне. Я успею спасти, перенести в замок и — прости — подтвердить брак. Не проверим, любой огонь сможет необратимо убить тебя. Как думаешь топить печь?

Дракон не оставлял выбора. Выход отправить меня домой и покончить с долголетней традицией запугивания его очевидно не устраивал. Нравилось держать людей в страхе.

Кто-то убил его любимую, но чем провинились остальные?

Я не могла больше думать об особенностях драконьего мышления, потому что первый лепесток пламени лизнул сухую траву. А следом кто-то невидимый ударил в барабан.

Ралькарион улыбнулся, отблеск пламени выделил его заостренные клыки.

— Какой танец без музыки? Вчувствуйся в ритм, Верена.

По мере того, как костер разгорался, менялся и ритм барабана. Удары раздавались чаще.

Я замерла, как и дракон напротив.

Музыка, треск огня, странное молчание…

Было очень тревожно, а дракон не отрывал от меня взгляда холодных глаз, в которых плясали сполохи пламени.

Когда он избавился от верхнего одеяния, даже не поняла. Остался обнаженным по пояс.

Костер излучал сильный жар, я невольно сделала шаг назад. Отсветы огня играли на мускулистом теле дракона, им вторил барабан. Вот-вот что-то должно было случиться.

Ралькарион резко вскинул руки:

— Движения простые, повторяй за мной.

Послушалась. Древняя магия звука постепенно овладевала телом. Ритм вливался в пульс, ускорял его. Казалось, я сейчас оторвусь от земли и полечу. Рваные порывистые движения танца усиливали ощущения.

Мы взмахивали руками, кружились, резко подавались вперед. Движения были простыми, но оттого не менее эффектными. Барабаны пульсировали в крови, разгоняя страхи.

Я упоенно следила за драконом, щеки горели, грудь высоко вздымалась. Когда его твердые пальцы коснулись моих, смело обхватила их и сжала.

— Смотри вперед, Верена. Прыгай через костер.

В пламя? Оно поднималось выше головы. Барабан звал неумолимо, я отпустила ладонь Ралькариона и прыгнула.

В лицо дохнуло нестерпимым жаром, заболели глаза, я зажмурилась и ощутила, будто попала в песчаное облако. Песчинки, покалывая, облепили лицо, волосы, все тело, забрались под платье и внезапно с шумом осыпались вниз.

Мои ноги коснулись земли.

Резко, как могла, обернулась, чтобы увидеть ошеломленное лицо Ралькариона.

— Не может быть, Верена… Огонь всегда прав. Твоя фигура озарилась розовым сиянием в полете.

Глядеть на растерянного дракона было крайне неуютно. Если уж он не понимал, что происходило, я тем более.

Барабаны совсем стихли.

— Что это значит, господин?

— Ты принадлежишь этому миру, Верена. Огонь признал тебя, как старую знакомую. Я впервые вижу подобное.