Глава 9

Ставший привычным хоровод слепящих вспышек окутал нас. А когда я очнулась, глазам предстала удивительная картина.

Мы находились на плато, венчавшем высоченную гору, а под нами зеленела долина: леса, поля и окруженный мощными стенами из гор белый замок. Строгий, но менее мрачный, чем обитель Ралькариона.

А в воздухе были они. Драконы.

Коричневые, чёрные, зелёные, они словно спешили по делам и все до единого были меньше Ралькариона, не спускавшего меня с рук.

— Сколько я была без сознания, господин?

— Недолго, Верена. Не бойся, я не пользовался твоим состоянием.

Щеки вспыхнули, я представила нас со стороны: суровый воин и разметавшаяся желанная девушка в его объятиях. Беспомощная и беззащитная.

И правда была в том, что я отчаянно не желала изучить Ралькариона получше.

Опасалась привязаться, а глупое сердце уже терзалось при мысли о расставании.

Я все ещё надеялась уйти и затеряться, как только Ралькарион снимет унизительное золотое кольцо с моей руки.

Вероятность была ничтожно мала, я интересовала его как загадочный магический объект, зато мать и сестра дракона точно не хотели себе невестку-человечку. Они даже не жили с людьми!

Я поморщилась, страх остаться одной с немыслимым числом оборотней накатил новой волной.

Ралькарион заметил:

— Не нравится моя родина, Верена?

Сейчас меня могла спасти только правда.

— Простите, господин. Ваша родина прекрасна. Я просто… боюсь драконов. Я ведь единственный человек здесь?

Ралькарион расхохотался, и волна дрожи прошла сквозь меня:

— О да. Уникальный человек, подобравшийся к нам столь близко. Ты права: в этой долине живут лишь драконы и порождения нашей магии. Никаких существ иных рас.

Пока Ралькарион рассказывал о своем мире, продолжал держать в уютнейшем коконе объятий.

Поразительно, не могла думать о нем как о чудовище, когда так нежил. Чтобы продлить полузапретное блаженство, поинтересовалась:

— А какие расы ещё есть, господин?

— Всякие, Верена. Научишься читать, узнаешь о них в библиотеке. Самых назойливых врагов драконов мы зовем эльфами. Они искусные маги, но горы сложно преодолеть даже им, потому ты находишься в самом безопасном в этом мире месте. Осмотрись хорошенько и не бойся.

Ну вот. Сейчас он обратится в ящера и потащит меня в замок на потеху подданным.

— Господин, а почему драконы не приветствуют вас?

— Не видят. Я знаю всех слуг в замке, но не жителей долины. Кто-то из них непременно захочет выслужиться перед будущим королём Доргорионом. О моем прибытии узнают в любом случае, это предписано этикетом, но свою малышку я светить не хочу. Иду на сложности ради тебя, цени.

Ах, какой галантный.

— А когда вы меня понесете, меня увидят?

— Лишь те, кому положено и только в самом замке. Не будем затягивать с этим Верена. И хотя ты не пугаешься высоты, что странно для человечек, полетишь лицом вверх.

Он не спрашивал, утвердил.

Я кивнула. В животе обмирало от страха.

Теперь понимала, почему Ралькарион выбирал гигантские плато. При его размерах только такие служили достойными посадочными площадками.

«Довериться-довериться-довериться» молоточками стучало в висках. Лечь на холодный камень и перетерпеть, когда мощные драконьи когти вновь коснутся тела.

Любоваться драконом я уже не могла.

Всё-таки его вид был создан впечатлять и пугать. Интересно, драконьи женщины смотрелись столь же грозно? Наверняка.

В спину упирались книги в заплечном мешке. В памяти всплыла умильная собачья мордочка. С таким другом я обязательно справлюсь. А потом когда-нибудь заведу настоящую собаку. Интересно, Ралькарион любит собак? Я закрыла глаза, а открыла, оказавшись в крепком костяном объятии.

Пути назад не осталось.

Воздух вокруг был нежным, теплым и приятным, словно я не летела по небу, как в тот кошмарный день с алтаря, да и одежда на этот раз была сухой.

Что-то этот воздух мне напоминал, а когда вспомнила, смутилась.

Дыхание Ралькариона, волнующее, близкое, как когда дракон хотел меня поцеловать.

Все-таки Ралькарион был очень бережным со мной. Знали бы девушки, чего боялись…

Впрочем…пусть боялись бы дальше. Отведенный мне год неумолимо сокращался. Думать не желала, что Ралькарион будет столь же ласков с другой.

Становилась ужасно ревнивой. Скрывала от себя нетерпение больше узнать о нем. О ящере, необратимо похитившем сердце.

Сотни мыслей атаковали разум. А ведь Ралькариона могли утомить постоянные отказы. Смысл его слов показался зловещим: мы сможем общаться много меньше. Верно.

С людьми драконы забавлялись в уединении, вдали от чужих глаз. Связь со мной скомпрометирует принца.

Я повернула голову: замок приближался. Теперь не сильно опасалась разбиться о его стену. Защита наверняка пропускала одобренных и не давала приблизиться чужакам. Я почти исчезла и утонула в огромных драконьих когтях, слилась с Ралькарионом, замок обязан был «принять» и пропустить!

Любопытно, был ли у принца свой дом здесь, отдельный замок? Не представляла, что он мог бы жить с матерью взрослым.

Мысли оборвал драконий рёв. Подданные приветствовали Ралькариона. Закрыла глаза. Боги, будьте ко мне милостивы…

Белая стена замка стремительно приближалась, я уже могла различить отдельные кирпичи. Зажмурилась, распахнула глаза, но по-прежнему не видела ничего. На дворе стоял день, я всматривалась изо всех сил, пока страшная мысль не пронзила разум. Я ослепла.

* * *

Голоса лились отовсюду, заполняли пространство, перекликались и сплетались. Низкий мужской и высокий женский, они сокрушались, спорили, восклицали, то отдаляясь, то приближаясь.

Сквозь веки лился чудесный золотой свет.

Я спала и не хотела просыпаться. Быть слепой в мире оборотней? Разбиться у подножия замка стало бы большей милостью.

Голоса не отпускали, один из них казался знакомым, даже родным. Я пыталась вслушаться и вдруг различила слова.

Женский мелодичный голос зазвенел:

— Зачем ты терзаешь себя, Карион? Она не Аурика, это лишь поверхностное сходство. Она хрупкая смертная человечка, зачем ты опять переживаешь страшные муки?

Мужчина отозвался, и это был не кто-то неведомый, а Ралькарион:

— Хватит, Арделия. Если Верена не очнется, я не знаю, что будет. Не прощу себе, что не уберег.

— Брат, это заблуждение, опасное заблуждение. Отпусти Аурику, дай ей покоиться с миром. Это горько, тяжело и…

— Хватит.

Я услышала приближающиеся шаги. Дракон подошел к моей постели.

Потянулась навстречу к Ралькариону, попыталась открыть глаза. Веки не слушались. Тело налилось мертвенной тяжестью. Я силилась издать звук, но не могла даже пискнуть.

— Ты слышала стон, Делла? Верена, — теплые пальцы погладили меня по щеке, — Ты выберешься. Я созову лучших магов, принесу из иномирья, если потребуется…

В отдалении раздался стук, затем шуршание и чей-то мужской голос:

— Вам пора на церемонию приветствия Матери, господин.

Ралькарион отозвался.

— Иду. Ты свободен.

Я вновь услышала шуршание, наверное, слуга удалился, и только тогда Ралькарион заговорил:

— Делла, прошу, побудь с Вереной. Я поприветствую мать, проведу беседу со слугами и вернусь. Если будут изменения, сразу сообщи.

В мелодичном голосе драконицы послышались неприятные заискивающие нотки.

— Конечно, брат. Ты же со свету сживешь, случись что с твоей человечкой.

Тоном Ралькариона можно было замораживать.

— Не передергивай. Если тебя утруждает, Вереной займутся магические слуги.

— Иди, Карион. Ты и так задерживаешься…

Со вздохом дракон вышел. Когда его шаги стихли, Арделия, которую Ралькарион звал Деллой, опустилась на постель и, как и он, провела по моей щеке, только пальцы драконицы были ледяными.

— Что ж, подделка, я позабочусь о тебе. Ты ничего не знаешь об Аурике, но вносишь в жизнь брата одни неприятности. Заставляешь защищать себя от Доргориона, отказываешь… Думаешь, Карион тебя любит, тешишь себя надеждой? — драконица рассмеялась, — Тебя не существует. Он видит лишь Аурику и потому ласков. А ты, жалкая подделка, только углубляешь его рану, заставляешь верить в невозможное!

К концу голос Арделии взлетел и она тотчас оборвала себя.

Хотела ли я, чтобы резкая драконица помогла бежать? Уверена, она помогла бы.

Вот только на душе теперь расстилалась непроглядная горечь. В горле встал ком.

Я знала, что Ралькарион любил другую, но думала, он хотя бы симпатизировал мне. Правда оказалась жестока: дракон вообще не видел во мне меня, лишь обожаемую Аурику.

Ни разу сам не намекнул о том, что внешне мы были одно лицо, да и зачем было сообщать о таком пустому месту?

Постель жалобно скрипнула, Арделия встала и отошла.

Мелькнула ужасная мысль: не сдаст ли драконица меня Доргориону так, чтобы брат не прознал?

Ведь даже если я сбегу, Ралькарион станет искать и не успокоится, пока будет чувствовать, что жива. В этом я почему-то не сомневалась. Такие мужчины не бросают нерешенные загадки…

Оставалось ждать, когда речь и зрение вернутся ко мне. О «если» я даже не заикалась, нацеленная на «когда».

Тогда попрошу у Ралькариона магическую служанку, неподвластную Арделии, чтобы следила за мной днем и ночью.

Спишу на страх перед драконами, вряд ли Ралькариону понравятся плохие слова о сестре, даже если он в чем-то подозревал ее.

Но худшее предстояло впереди. Я пока не знала, как ко мне отнесется мать Ралькариона, и ужасно не хотела, чтобы она увидела меня беспомощным овощем. Вряд ли мать таких суровых детей была склонна к жалости.

* * *

Мои надежды не сбылись. Арделия вела себя очень тихо, я даже не слышала шуршания ее платья, зато вдалеке раскрылась дверь, послышались шум и шорох, будто вошли несколько человек. Хотя человек тут не было, одни драконы.

А потом раздался голос. Низкий, мягкий и несколько капризный. Чувствовалось, стоит настроению обладательницы перемениться, как в голосе прорежется металл.

— Делла, дочка, выйди. Я хочу осмотреть игрушку Кариона.

— Да, мама.

— Верена мне не игрушка.

Голоса брата и сестры раздались одновременно. Скорее всего, других драконов в комнате не осталось, только правящая семья. Уж больно вольно все вели себя.

Было кошмарно слышать лишь шорох юбок и не знать, кто и куда подходит, кто разглядывает меня, но я по-прежнему не могла даже пошевелиться.

Мать Ралькариона сказала:

— Не игрушка, сын? Она удивительно похожа на Аурику. Ты больше не планируешь брать человеческих девушек?

— Не знаю, мама. Знаю, что не отпущу Верену.

Ответил твердо, без тени сомнения. Стоило ли мне радоваться или оплакивать судьбу?

— Хорошо, сын. Отец на днях вновь говорил о твоем браке с Мориаллой. Она вошла в возраст…

Ралькарион язвительно перебил мать:

— Конечно, отец намекнул, что после гибели Аурики медлить незачем. Мне светит лишь брак по расчету, да? Партия давно составлена.

— Говорил. Я всеми силами пытаюсь отсрочить этот союз, но отец настроен серьезно. Эта человечка… Даже если ты поселишь ее на Синей Скале, брак с Мориаллой станет невыносимым.

Ралькарион тихо сказал:

— Верена так же кусается, как Аурика, когда обижена…

Выходило, даже в мелочах он видел не меня? Стало трудно дышать.

— Хорошо. Наиграйся с ней и отпусти. Это болезнь, Карион.

— Мама, сейчас меня больше всего волнует, как спасти Верену. Нужен иномирный маг, местные проболтаются о человечке в замке.

— Милый, не беспокойся об этом. Я возьму ее в личные служанки, если не останется иного выхода. Человечки всегда человечки, их век недолог. Чем скорее вытравишь из души, тем лучше. Отдохни с дороги.

Вновь зашуршали юбки, кажется, драконица удалилась. Я осталась с Ралькарионом вдвоем. Он сел на мою постель и принялся гладить меня по волосам.

— Могло быть и хуже, Верена. Надо думать, как вытащить тебя. О Мориалле не тревожься, я не собираюсь жениться на ней. Отцу не на что давить, пусть лишает наследства, я не боюсь. Боюсь лишь, что ты покинешь меня, глупая Верена.

Неожиданная мысль пришла в голову. Я могла разговаривать с Ралькарионом мысленно, когда он был в обличии дракона. Вдруг получится и теперь? Все силы вложила в посыл.

— Господин…

Ралькарион услышал. Отозвался так же мысленно:

— Верена? Расскажи, что с тобой…

Даже мысленно я почувствовала… спокойствие в его словах, то самое спокойствие, когда знаешь худшее и потому можешь с ним справляться.

— Я ничего не вижу, господин. Только свет. Лишь слух прежний.

— Ты голодна?

— Нет… Я чувствую прикосновения, но не могу двигаться. Не голодна.

Ралькарион тотчас погладил меня по щеке.

— Ты в моих личных покоях. Сюда никто не войдет, кроме матери и сестры…

— Не надо сестру, господин… Я не слишком ей понравилась.

Ладонь Ралькариона замерла.

— Уверена? Возможно. Тогда я нарушу свои правила. С тобой посидит Альнара.

Альнара? Та самая Альнара?

Ее голос я узнала, он пролился, словно из ниоткуда, не было ни звука шагов, ни шуршания юбки.

— Рада служить вам, госпожа.

Ралькарион добавил:

— Можешь разговаривать с Альнарой мысленно. Я вернусь и приведу лучшего специалиста по магическим защитам. Потерпи немного, маленькая.

А затем он коротко и жарко поцеловал меня в губы, и я временно забыла о боли, что в своих мыслях он нежил Аурику, но не меня.

Ушел, а мне хотелось узнать о непобедимой сопернице побольше.

— Альнара, — признаться, мне было приятно произнести знакомое имя в этом чуждом месте, — Господин разрешил рассказать, как умерла Аурика?

— Печальный выбор темы, но господин велел ни в чем вам не отказывать, госпожа.

Я мысленно хмыкнула:

— В моем состоянии только о таком и думается. Что произошло?