Глава 10

Голос Альнары так и лился, словно из воздуха:

— Госпожа Аурика интересовалась людьми. Они нравились ей, как людям нравятся милые животные. Такие другие, непохожие, но близкие. Господин просил ее не ходить к людям одной. Люди никогда не были столь безопасны, как ей казалось. Госпожа не верила, и он наложил запрет.

— Разве он имеет право запрещать девушкам-драконам?

— Да, господин имеет это право как принц. Тогда госпожа Аурика вспылила и потребовала отменить запрет, или она отказывалась выходить за господина замуж. Свадьба должна была вот-вот состояться. Она уверяла, что не потерпит притеснения ее интересов, но и господин не сдавался. Горячо убеждал невесту бросить опасную затею. Госпожа Аурика притворилась, что согласилась слушаться. А потом господину пришлось уйти на войну с эльфами, и госпожа сделала роковой шаг.

Я догадывалась, какой.

— Она метнулась к людям?

— Верно, госпожа. Господин Ралькарион устрашал людей, а госпоже нравилось смотреть за их дикой жизнью, когда люди были предоставлены сами себе. Он приходил в обличье дракона, а она в теле человека. Госпожа не подозревала, что люди выслеживали ее и поняли, как она выглядит.

Я не уверена была, что дальнейшие подробности стоило слушать, но остановить Альнару не могла.

— Продолжай.

— Госпожа уменьшала свой магический фон, чтобы человеческие маги не опознавали ее и принимали за почти обычную женщину. Она не смогла бы сразить нападавших пламенем. Люди заранее установили столб на площади морского города, где госпожа Аурика любила бывать. Ее скрутили и мучили. Человеческие мужчины творили с ее телом… Человеческие женщины и дети смеялись, глядя на это.

— Не надо. Чем кончилось?

Почему-то я уверена была, что любимая Ралькариона погибла в драконьем обличье, успев спалить множество людей. О том, что они сами издевались над беззащитной девушкой, наши легенды умалчивали.

— Мужчин было слишком много, госпожа никогда не смогла бы отбиться. А потом они решили сжечь ее как исчадие зла. Но огонь не стал трогать госпожу.

— Как же…

— Драконья мощь обернулась против госпожи. Тогда люди утопили ее в море, а тело отнесли на площадь. Теперь огонь принял его.

От ужасов человеческой жестокости я еле могла думать:

— Что господин? Почему не остановил это? Не чувствовал?

— Чувствовал, госпожа. Рвался на помощь, но в тот злой час эльфы теснили драконов, господин не мог покинуть подданных и отправиться в иной мир. И принц Доргорион, и сам король сражались тогда бок о бок. Кроме того, поскольку расправа совершалась в другом мире, господин не сразу ощутил всю тяжесть беды. Когда эльфы отступили, было поздно.

— Он сжег морской город вместе со всеми жителями?

— Господин обернулся воином и попросил отдать ему прах госпожи Аурики, чтобы похоронить согласно обычаям. Люди смеялись, проклинали его и говорили, что скорее сами спалят своих детей, чем дадут исчадию зла покой. Тогда господин согласился исполнить волю людей. Когда дома вспыхнули, как сено, человечий колдун закричал, что господин не узнает любви. Наверное, колдун обезумел: господин ощущал любовь каждой клеточкой тела. Любовь и тревогу за душу госпожи Аурики.

— Что стало с душой?

— Драконы чувствуют, когда возлюбленные души переходят в особый посмертный мир, госпожа. Душа госпожи Аурики не попала туда, затерялась где-то в человеческом…

История погрузила меня в безмерное отчаяние. Хорошо, что Ралькарион не рассказал кошмарное сам: не смогла бы заставить его пройти все это заново.

Люди из столицы, не знавшие правды, сочинили лживые легенды, а за ритуал похищения могли винить только себя…

— Госпожа Аурика так и не нашла посмертный мир?

— Не нашла. Потому господин не может простить людей и потому же непримирим к эльфам.

— Можешь быть свободна, Альнара. Пока не позову.

Что-то во мне умерло после ее слов. Но больше ужаса, омерзения и отвращения к людям я чувствовала боль Ралькариона. Как же его ранило мое нездоровье, если я столь напоминала ему ее…

Но и о себе нельзя было забывать. Для Ралькариона я выходила кем-то невразумительным, кого стоило беречь ради внешности Аурики, а для прочих была самозванкой, нагло охмурившей бедного парня.

Ждать от них сочувствия было бесполезно, но главное, я не видела дальнейшего просвета.

Если Доргорион станет королем, оставит ли желание навредить Ралькариону или примется давить с утроенной яростью?

Убийство отца сыном драконы не признавали, а брата братом?

В конце концов мысли вернулись к ужасной судьбе Аурики, по-видимому, доброй и смелой девушки, за одно это встретившей жестокую смерть.

Если мне и раньше трудно было противостоять ей как истинной половине Ралькариона, то теперь я совсем пала духом. С мертвыми невозможно конкурировать всерьез.

Подавленная, я совсем отчаялась. Перед внутренним взором вспыхивало кровавое пламя, оскаленные лица людей, потерявших человеческое, вода, давящая нос и горло. Все-таки зря я попросила у Альнары подробности.

Пытаясь отогнать страшные картины, сама не заметила, как уснула, а поняла, что спала, по разбудившим голосам. В зале — наверняка меня поместили в большом зале, судя по звукам — находились Ралькарион, незнакомый мужчина и почему-то Арделия.

Интереса драконицы к моей судьбе я уже опасалась. Зачем она пришла?

Прислушавшись, я сильно удивилась.

— Научите меня перепрограммировать защиту для особых случаев, мэтр. Я полагала, ауры игрушки, задаваемой золотым кольцом, будет достаточно, но ошиблась.

Надо же, Арделия сама занималась защитой замка. Я недооценивала независимость драконьих девушек.

Незнакомый мужчина отозвался:

— Хорошо, Арделия.

— Не менее важен выход из замка. Девушка не пробудет тут вечность, нужно иметь возможность вывести ее без неприятных последствий.

— Ралькарион, она еще спит? — мужчина обратился к милому.

— Да. Надеюсь, Верена ответит мне мысленно, когда проснется.

Скрывать пробуждение смысла не было.

Подумалось: а что, если обращусь к нему Карион, как большинство здесь? Дракон изумится или обрадуется? Или решит, что я хочу заняться любовью?

Решила не рисковать.

Да и другие могли подслушать. Я сомневалась в способности контролировать мысленную речь и всякий раз поражалась, как драконы слышали только то, что хотела, игнорируя неуважительные и даже оскорбительные мысли.

Кроме того, для всех них я была игрушкой и ради собственной безопасности не стоило нарываться.

— Я проснулась, господин, — предвосхищая вопрос, добавила, — Чувствую себя так же. Все слышу, но ничего не вижу и не могу пошевелиться.

Незнакомец сказал:

— Умная защита. Злоумышленник при таком подходе совершенно беспомощен: не может донести о месте, где находится, но в состоянии услышать о своей судьбе. Арделия, вы молодец!

Ралькарион прервал его:

— Мэтр, при всем уважении, Верена не злоумышленник и не интересный случай для моей сестренки. Верена страдает. Прошу как можно скорее снять разрушающее влияние. К слову, могла ли Арделия сделать ошибку в расчетах, поскольку Верена иномирянка?

— Хм, насколько я могу судить, иномирность здесь ни при чем. Возьму смелость предположить, что Верена ощущается не вполне как человек, не важно, какого мира. Именно потому защита не распознала её как игрушку и не пропустила. Я должен провести дополнительные исследования, чтобы проверить гипотезу.

В голосе Ралькариона послышался металл.

— Хорошо, мэтр. Мы обсудим это позже. Сейчас настоятельно прошу заняться состоянием девушки.

Арделия не произнесла ни слова, видимо спорить с братом при постороннем не позволяли этикет или воспитание. Это было объяснимо, а вот слова некоего мэтра, что я не вполне человек, нет. То Ралькарион огорошил, что огонь признал меня, то это. И никто решительно ничего не объяснял!

Незнакомец обратился ко мне:

— Верена, попробуй поднять руку. Глаза держи закрытыми, иначе их может пронзить нестерпимая боль.

Я попробовала, но рука не слушалась.

— Продолжай попытки.

В какой-то момент мне удалось напрячь мышцы и показалось, что рука шевельнулась.

— Мэтр, видите?

— Молодец, Верена, продолжай.

Я попробовала сжать руку в кулак, пальцы и ладонь пронзили бесчисленные иголочки.

— Кровообращение восстанавливается, отлично. Верена, терпи и продолжай. Нужно целиком тебя поправить.

В конце концов пытка сошла на нет. Я могла свободно двигаться, даже села в постели. Ужасно хотелось открыть глаза, но мэтр запрещал.

— Необходимо погрузить Верену в лечебный сон. Когда проснется, зрение должно восстановиться. К сожалению, я вынужден вас…

— Нет, мэтр. Покорнейше прошу немного отложить ваши дела до пробуждения Верены, — голос Ралькариона был тверд, как никогда.

А я всякий раз теперь боялась, что он оговорится и назовет Аурикой.

Ралькарион был прав: здесь мы совсем не могли говорить по душам, а поговорить стоило. У нас накопилась масса трудных нерешенных вопросов.

Неожиданно на глаза легла плотная повязка, а затем мою руку кто-то перехватил, и в сгиб локтя впилось нечто острое.

Краем сознания я успела испугаться, а потом провалилась в облака.

Они казались прохладными и пушистыми, но я не падала и не плыла, а восседала на Ралькарионе, крепко ухватившись за его костяные наросты и широко разведя ноги. Юбка совсем задралась, но я и помыслить не могла надеть мужские штаны.

Твердая чешуя не холодила и не царапала, мы летели безмятежно, и я поневоле задумалась, что управляю драконом, как он резко нагнул голову, и я провалилась вперёд.

Содрала кожу на ладонях и все равно не удержалась. Стремительно полетела вниз с гигантской высоты.

Никто не подхватил меня, не вздернул за шкирку, я падала с угрожающей быстротой.

Внизу была пустота. Голая выжженная земля.

Когда до неё осталось ничтожное расстояние, перед моим лицом внезапно всплыло чужое огромное лицо.

Мужское, удлиненное, с поразительно красивыми чертами и огромными чуть раскосыми зелёными глазами. Красоту мужчины портило лишь выражение крайней муки, почти отчаяния. А меня душило и рвало осознание его любви. Той, которая высшее счастье и мрачнейшее проклятие. Больной, горькой, невозможной и потому безумно сладкой любви.

В ужасе я распахнула глаза — над головой возвышался стрельчатый свод, выполненный в песочных, бордовых и темно-коричневых тонах. Повернула голову и взглядом наткнулась на Альнару.

Вряд ли служанка снилась, выходило, зрение вернулось ко мне. Скоро увижу таинственных обитателей замка, но вряд ли они будут столь же откровенны, как при бездыханном теле.

Особенно хотелось оценить их внешность — привидевшийся мне, был ли он драконом или кем-то иным? Некое осознание пугало и успокаивало: это был не человек.

Тогда кто? Представитель какой расы? Черты строгие, но все же не такие резкие, как у Ралькариона. Личная особенность или же нет?

Альнара склонилась в почтении.

— С пробуждением, госпожа. Как вы себя чувствуете?

— Неплохо, Альнара.

Ничего не болело, глаза не резало, я чувствовала себя так, словно спала и видела подозрительный сон. Повязка с глаз куда-то исчезла.

Я осмотрелась вокруг: дорогое дерево, каменья, золото. Роскошные драпировки, столики и кресла по периметру зала. Высоченные узкие окна с широкими каменными подоконниками, украшенные занавесями.

Ралькарион сказал, это были его покои, но они выглядели куда более пышно, чем в замке. На мой вкус такие скорее могли принадлежать девушке, в них даже не было каких-то специфических мужских вещей.

Меня пронзило нехорошее предчувствие. Богатая постель была увенчана балдахином, что ещё больнее отдалось в сердце.

В этот момент за стеной послышались голоса, а затем дверь распахнулась, и в зал друг за другом вошли Ралькарион, незнакомый седовласый мужчина и высокая, по плечо огромному Ралькариону, девушка в узком синем-белом платье, подхваченном поясом под грудью и ниже спадавшем свободными складками.

У всех были высокие выраженные скулы, длинные лица, резкие черты. Белоснежные волосы девушки, как и волосы Ралькариона, были пышными, приподнимались надо лбом и спускались мягким каскадом, не скованным украшениями.

Наверняка это были Арделия и мэтр, и все пришедшие явно принадлежали к одной крови.

Брат и сестра были очень похожи, хотя Арделия не казалась мужественной. Её черты были выверенно изящными и скульптурно красивыми.

Драконы отличались от странного мужчины из сна. Стоило ли говорить им о нем?

Седовласый мужчина обратился ко мне, и узнала голос мэтра.

— Сейчас я осмотрю тебя, Верена. Не бойся. Вставай.

Я послушно поднялась с постели, отметив, что была одета в приятное розовое платье с оборками, очень похожее на те, что остались в сундуке у Ралькариона.

Оказалось приятно вновь ощущать на себе роскошную одежду, носить изящные сапожки и выглядеть так, что драконы не скривились в презрении.

Мэтр поднял руки на уровень повыше моей макушки. Почувствовала странное прикосновение: меня будто коснулась невесомая, но неприятно липкая паутина.

— Не дергайся и расслабься. Потерпи.

Ничего не оставалось, как послушаться, исподтишка разглядывая Ралькариона с сестрой.

В его холодных голубых глазах читалось неприкрытое беспокойство, губы были плотно сомкнуты.

Лицо Арделии из заинтересованного принимало все более высокомерное выражение.

Похоже, из интересного случая и пациентки мэтра я превращалась для неё во врага.

Паутина прошла по моему лицу, спустилась к шее, побежала к груди. Я старалась не морщиться, в конце концов, было бы куда неприятнее, начни этот мэтр ощупывать руками. Он не вызывал отторжения, просто я не привыкла к таким осмотрам.

Закончив, мэтр слегка нахмурился и спросил:

— Скажи, Верена, видела ли ты что-то необычное во время лечебного сна?

В груди похолодело. Неужто дракон что-то подозревал?

— Я видела фантастические картины, господин. Незнакомые лица… Они пугали.

Мэтр развернулся к драконам.

— Верена и вправду особенный случай. Сейчас мы займемся настройкой защиты замка под неё. Ралькарион, спустя дней тридцать прошу по возможности привести Верену ко мне. Хотелось бы её тщательно обследовать.

Не понравилось мне это. И особенно напрягло, что меня планировали ещё куда-то «привести». Уже устала от постоянной смены домов и замков — я за всю жизнь и деревню-то свою особо не покидала.

Мэтр направился в ту же сторону, откуда вошёл в комнату, а брат с сестрой последовали за ним. Показалось, или Ралькарион ободряюще улыбнулся мне на миг, зато уничижительный взгляд Арделии невозможно было понять неправильно.

* * *

Альнара, скромно простоявшая весь осмотр, подняла голову.

— Давайте обедать, госпожа. Здесь все трапезы будут в ваших покоях, поскольку у драконов не принято иначе.

Ох, а я опасалась неминуемой встречи с матерью Ралькариона.

Все-таки не горела желанием войти в их семью, хотя была явно неравнодушна к Ралькариону.

Альнара накрыла один из столиков и поставила передо мной аппетитное мясо с гарниром из овощей.

— Здесь у вас также будет сундук с платьями, обувь и купальня, госпожа. Но при встречах с драконами стоит выказывать лишь послушание и смирение. Я принесу ваши книги, когда захотите почитать.

— Хорошо, Альнара. А знаешь, в этой нише, — я указала рукой направление, — Хорошо бы смотрелись синие цветы. Их можно принести? Скажи, эти покои, они ведь принадлежали госпоже Аурике, да?

— Вы правы, госпожа. Эти покои соединяются с покоями господина Ралькариона, и госпожа Аурика жила в них, когда она гостила здесь.

— Она украшала комнату цветами?

— Да. Госпожа очень любила цветы и в эту нишу часто ставила синие. Вся комната утопала в цветах.

— Тогда синие отменяются.

Еще чего не хватало убеждать Ралькариона в нашем сходстве! Он и так не видел меня настоящую.

Едва закончила есть, Ралькарион появился на пороге, зато Альнара вышла из зала.

— Добро пожаловать в новый дом, Верена! Тебе здесь нравится?

Решил обращаться как с больной и жалкой? Пусть.

— Почему вы не сказали, что я похожа на Аурику, господин? Ваша семья еле меня терпит и считает наглой захватчицей. Это не сильно приятнее, чем бояться Доргориона.

Густые красивые брови дракона сошлись к переносице.

— Ваше сходство не имеет значения, Верена. Ты — это ты. У тебя своя роль в моей жизни. Ты сказала мэтру, что видела во сне нечто жуткое? Поделись со мной.

Своя роль будущей постельной грелки, ага. Объяснение меня нисколько не устроило.

Рассказывать безумно ревнивому дракону о сопернике, пусть из сна, не собиралась.

— Я летела в небе на драконе, господин. А потом он мотнул головой, и я полетела вниз. Дальше увидела мужчину, который напугал.

— Это был Доргорион?

— Нет, господин.

— Кто-то из твоего прошлого у людей?

— Нет, я совершенно его не знаю. Непривычное лицо. Я слишком часто вижу новые лица в последнее время.

Ралькарион покачал головой.

— Никто здесь не причинит тебе вреда. Они могут высокомерно обращаться, но не тронут. И, Верена, вариант возвращения в замок на Синей Скале тоже актуален.

Так и треснула бы дракона по наглой холеной… лицу, но боюсь, этого бы мне никогда не простили.

Ралькарион добавил:

— В замке также есть неплохой сад.

Я решила сменить тему.

— Господин, а мэтр — кто он? Куда говорил привести меня?

К счастью, Ралькарион не делал попыток потрогать или погладить. Просто недвижно сидел за столом напротив.

— Он дракон из другого мира, Верена. Учёный, приближенный местного короля и наш с Арделией учитель. Потому я и доверил ему разобраться с защитой замка. Наука интересует мэтра больше, чем иномирная политика.

— Он предлагал отвести меня в его мир?

Этого ещё не хватало! Стать жертвой экспериментов лекаря. Лекаря ли?

— Мэтр — целитель?

Ралькарион насмешливо произнёс:

— Ох, похоже, наш мэтр интересует тебя куда больше меня, Верена.

— Меня волнует все, что касается моего здоровья, господин…

— Нет, он не целитель. Но в защитах разбирается, как и в душах. Возможно, увидел, кем ты была в прошлой жизни, Верена.

— Он вам сказал?

Дракон не успел ответить, дверь резко отворилась. На пороге стояла Арделия.

Ралькарион приподнял бровь.

— Что за суматоха, сестра? Разве я не просил не прерывать?..

Драконица драматично прижала руки к высокой груди.

— Мориалла захотела приехать ко мне в гости, Карион. Я не смогла ей отказать…

Ралькарион ехидно улыбнулся.

— Не ты ли напела, что обожаемый братик внезапно в замке и, вероятно, надолго? Почему бы не воспользоваться случаем?

— Нет, Карион, я не звала ее.

— Ладно. Мориалла, так Мориалла. Спасибо, что предупредила. Можешь идти.

Последнее он произнес тоном, не допускающим возражений, и мне стало неуютно. Потому что Арделия, уходя, метнула на меня настолько убийственный взгляд, что кровь заледенела в жилах.

Выждав немного времени, я негромко спросила:

— Зачем вы прогнали сестру, господин? Она затаит на меня зло.

Ралькарион хмыкнул и понизил голос:

— Арделия та еще зараза, хотя я очень ее люблю. Постоянно стремится с кем-нибудь свести. Ей, видно, самой не хватает жениха, надо будет заняться этим на досуге. Посмотрим, как она укоротит коготки. А вот Мориалла создала нам проблему, Верена. Тебе придется безвылазно находиться здесь, пока она не уедет.

Только я и мечтала быть запертой в четырех стенах!

— А если она останется надолго?

— Не останется, потому что я вернусь на Синюю Скалу. Не стоит забывать о Доргорионе, он уже ищет тебя по мирам. Место, где я длительно нахожусь, неизбежно привлечет его внимание.

Сказать, что я была расстроена, ничего не сказать.

Сидеть в клетке со злобными драконицами и совсем без Ралькариона отдавало тоской.

Пойти в его постель и заменять там Аурику было ещё хуже.

Да ещё впереди маячил странный мэтр, если меня не перехватит и не убьет Доргорион.

Грустные мысли прервал Ралькарион.

— Пойдем на хитрость, Верена? Альнара сможет незримо следить за Мориаллой и обо всем докладывать тебе.

Я изумилась:

— Зачем вам это, господин?

Он тепло улыбнулся.

— Хочу возместить твои неудобства. Да и потом ты ревнуешь к Мориалле, да, маленькая гордячка? Ты так забавно краснеешь, когда сердишься. А знаешь ли, как легко обернуть гнев в страсть?

— Не знаю, господин.

— И многого себя лишаешь. Мда. Альнара сообщила, что Мориалла уже на пороге. Прямо не терпится увидеть меня.

Я пожала плечами.

— Неудивительно, если она ваша невеста.

— Она мне не невеста. Наши родители замышляют этот брак, не более. Никаких торжеств мы не проводили. А сейчас я вынужден тебя покинуть.

Он небрежно, точно ребенку, растрепал мне волосы, встал и вышел. И я понятия не имела, когда увижу этого невыносимого дракона в следующий раз.