Глава 15

Я выхожу из маршрутного такси на другом конце города и с отчаянием ищу глазами автобус, который подбросит меня обратно. На другой стороне улицы есть остановка, и я спешу туда. Пока жду маршрутку, набираю сообщение Данилу: «Привет, нам надо поговорить. Можно, я тебе позвоню?»

Когда Данил на дежурстве, он звонит мне сам, такой у нас уговор. Ему запрещено болтать по телефону в рабочее время.

Я жду ответное сообщение, но мой незнакомец мне не отвечает. Знаю, глупо нервничать заранее, тем более, что он еще и не прочитал сообщение, но меня начинает потряхивать. Если Ася пришлет ему фото первой, наши хрупкие отношения, которые только начали строиться, могут рухнуть в одно мгновение.

Я сажусь в подошедшую маршрутку, и мне кажется, что время замедлило ход. Я жду, когда высветится разрешение от Данила, но он все также молчит.

Я уже вернулась домой, успела помочь маме приготовить обед, пока тетя на фабрике, но Данил не дал мне разрешения позвонить ему на работу. Я смотрю в сотовый и с ужасом замечаю — мое сообщение он прочел. Прочел, и никак не отреагировал. Это очень плохо. Это может означать все, что угодно, вплоть до того, что Ася уже отписалась ему.

— Мам, — сжимая во влажных от волнения ладонях сотовый телефон, зову я.

— Что? — София как раз засыпает рубленные овощи в сковородку, и не может повернуться ко мне.

— Кажется, у меня проблемы.

— Какие?

Ей удается сгрузить овощи в сковороду, и она испуганно поворачивается ко мне.

— Сегодня возле торгового центра я столкнулась с Матвеем. Он приставал ко мне, и эту некрасивую сцену заметила одна девушка… В общем, ей нравится Данил, и они были знакомы еще до меня. Она нас с Матвеем сфотографировала. Со стороны все выглядело так, будто мы с Матвеем обнимаемся.

— О, это нехорошо. Немедленно звони Данилу и все ему расскажи, иначе потом не оберешься проблем.

— Он не отвечает.

— Может, занят? У него же не офисная работа, а в открытом море.

— А что, если Ася уже прислала ему то фото, и он больше не хочет меня слышать? — пугаюсь я.

— Тогда совсем плохо, — хмурится мама. — Кроме тебя никто не сможет исправить это недоразумение.

О, мама мастер успокаивать мои нервы! После ее слов меня начинает трясти по-настоящему. Я вдруг понимаю, как сильно мне дорог Данил. Мысль о том, что он может от меня отвернуться, решив, что я ему изменяю, сводит меня с ума.

Но мой незнакомец все также молчит.

Я пытаюсь отвлечься. Убираю в нашей с мамой спальне, драю лестницу, полы. Сотовый все также пуст. Сообщений нет. У меня внутри что-то обрывается. Не может быть, чтобы Данил решил порвать со мной и даже не написал ни одного сообщения.

Чтобы не сойти с ума, я начинаю прополку сорняков в тетушкином дворе.

— Кристина, у тебя не все дома? — высовывается мама из кухонного окна.

— А что, так заметно? — фыркаю я.

— Хоть перчатки надень, все ногти обломаешь!

— Кидай их сюда, — прошу я.

Мама выбрасывает в окно резиновые перчатки, и я с удвоенной энергией бросаюсь на сорняки.

С фабрики возвращается тетушка.

— Кристина?! — уронив челюсть, останавливается посреди двора тетя Кора. — Какая муха тебя укусила?!

— Очень большая! — рычу я, и продолжаю дергать ненужные ростки по углам запущенного сада.

— Слушай, а это же прекрасная идея — привести в порядок наш сад, — восхищается тетушка. — Сейчас переоденусь, и приду к тебе на помощь.

Вскоре мы втроем — я, тетя и мама — погружаемся в работу по двору. Мы уничтожаем ненужные сорняки и сметаем мусор с дорожек.

Солнце клонится к закату, и мы, обессилевшие, плюхаемся на деревянную лавочку в беседке.

— Ну что, не ответил? — стягивая грязные перчатки с рук, интересуется мама.

Я тянусь за сотовым, что лежит на столе, и внутри что-то снова обрывается — Данил все также молчит.

Я не выдерживаю, и всхлипываю.

— Кристина, только не плачь, — хмурится мама. — Может, Данил все еще занят?

— Он не занят, — качаю головой я. — Он просто меня бросил.

— Не бросил. Такие, как твой Данил, просто так не уходят, — отзывается сбоку тетя.

— Бросил, — подвожу итог нашей безумной уборки во дворе я, и медленно тащусь в дом. У меня такое чувство, что по мне снова проехались самосвалом. Глаза жгут слезы.

Я запираюсь в ванной комнате и включаю душ. Горячие струи текут мне на лицо, на руки, а внутри все горит огнем от отчаяния. Неужели Данил решил порвать со мной таким гадким способом, просто исчезнув из моей жизни? Я опускаюсь на дно душевой кабинки, и закрываю лицо руками. Мне так плохо, что даже нет слез. Если Данил уйдет, я не знаю, как буду жить дальше.

Отчаяние накатывает огромной темной волной, и я вдруг решаю позвонить ему сама. Плевать, что он не дал мне разрешения, время его работы скоро подойдет к концу.

Я выбираюсь из ванной, закутываюсь в полотенце, и хватаю сотовый со стиральной машинки.

Все тщетно. Он не берет трубку. В отчаянии я посылаю ему голосовые сообщения, одно за другим. Я говорю, что он должен поговорить со мной. Что это просто не честно — вот так бросить меня, даже не сказав ни слова. Я не замечаю, как по лицу текут слезы. Я всхлипываю в телефон, что нет никого дороже, чем он.

Потом я понимаю, что все тщетно, и откладываю телефон в сторону. На часах половина девятого вечера, а Данил так и не отозвался. Я жалею, что позволила себе отправить ему сообщения со своими глупыми признаниями. Я сижу на кровати и горько плачу.

Почему-то только в тот момент, когда есть угроза потерять человека, начинаешь понимать, насколько он тебе дорог на самом деле.

Как раз в тот момент, когда я решаю удалить все посланные Данилу сообщения, тетя зовет меня во двор, пить чай в беседке.

— Кристина, у нас теперь не двор, а настоящий парк! Мы с мамой нашли заросли мяты. Идем скорее пить чай в беседку! Нет ничего вкуснее чая с собственной мятой, — восхищенно кричит она с лестницы.

Я достаю из шкафа длинный льняной сарафан, в котором хожу дома, и сбрасываю с себя мокрое полотенце. Как бы там ни было, горячий чай мне не помешает. Телефон, как последнюю надежду, я сжимаю в руке и несу с собой.

— Не пишет? — участливо выглядывает мама из кухни, где они с тетушкой заваривают чай с мятой.

— Нет, — хмурюсь я.

— Я не верю, что он от тебя откажется, — качает головой тетя Кора. — Такие, как он, не уходят. Он ведь не сопливый мальчишка, Кристина. Он — настоящий. Тебе повезло, что ты его встретила.

Я и сама знаю, что Данил настоящий. Пусть даже я так и не разобралась в том, кто он такой на самом деле, и где его семья, но сердце не обманешь.

Аромат мяты заполонил весь дом. Что ни говори, а тетя права. Нет ничего лучше, чем чай с мятой, которая растет у тебя во дворе.

Мы ставим на поднос заварной чайник, чашки и угощения — мармелад в сахаре, варенье и домашнее печенье. Мама несет поднос во двор, тетя и я семеним сзади. У тети горячий чайник с кипятком, у меня салфетки.

Мне очень грустно. Я скучаю по Данилу. Мысль о том, что он больше не позвонит, сводит меня с ума.

— Все же ты молодец, Кристина, заставила нас привести двор в порядок, — довольно воркует тетя.

Мама наливает заварку в кружки и с наслаждением втягивает в себя аромат свежезаваренной мяты.

У нашего забора останавливается машина. Мое сердце отчего-то начинает отстукивать бешеный ритм. Как оказывается пару минут спустя, совсем не зря. Калитка открывается, и во двор заходит Данил. Он в форме, видимо, еще не попал домой после смены.

— О, у нас гости! — радостно восклицает тетя.

— Добрый вечер, — он приветливо кивает моим родственницам.

Я подскакиваю со своего места и в считанные мгновения оказываюсь возле него.

— Кристина, что за сообщения? — на его лице тревога. Он заглядывает мне в глаза, и ничего не может понять. — Я даже прослушать их не смог, ты прислала восемнадцать голосовых сообщений. У тебя что-то случилось?

— Лучше не слушай, удали сразу, — умоляюще смотрю на него я.

— А в чем проблема?

— Данил, что у тебя с рукой? — встревает в наш диалог тетя.

Только сейчас, после ее слов, я замечаю, что форма моего незнакомца в саже и пропахла едким дымом. На левой руке, у самого запястья длинный ожог.

— Обжегся, — отмахивается Данил. — В конце смены поступило сообщение о возгорании на рыболовецком судне. Пришлось помогать тушить.

— Хотя бы без жертв? — испуганно посматривают на него мама и тетя.

— Капитан судна получил серьезные ожоги, все никак не хотел покидать свой пост, — разводит руками Данил. — А у меня так, ерунда.

— А ну, давай я принесу аптечку, — тетя подрывается со своего места и уже несется в дом. — Ты и не ужинал, конечно?

— Не ужинал, — смущенно улыбается он. — Но не надо из-за меня так беспокоиться, я перекушу дома.

— Ага, конечно, дома он перекусит, — фыркает с порога тетя.

— Данил, прости меня.

Я смотрю в его уставшие и красные от едкого дыма глаза, касаюсь ладонями небритых щек, и не знаю, куда деваться.

— За что? — непонимающе спрашивает он.

— Просто…прости, — на глаза наворачиваются слезы. Фотография, сделанная Асей, кажется такой глупостью на фоне того, что Данил не слышал телефон. Он тушил пожар, устал и получил ожог, а я со своими детскими истериками.?

— У тебя что-то произошло? — продолжает смотреть мне в глаза он.

— Ничего серьезного, — отмахиваюсь я.

— Кристина, — с укором хмурится он.

Тетя возвращается из дома с аптечкой и свежей майкой одного из близнецов.

— Так, давай сюда свою рубашку, она вся в саже, — протягивает ему майку тетя Кора. — Переоденься, помой руки, и обработаем твой ожог. А Кристина пока разогреет ужин и засунет твою рубашку в стиральную машинку.

Данил растерянно усмехается, пытается отказаться, но разве от моей тетушки можно отвязаться, если она решила обогреть и накормить?

Я бегу в кухню, разогревать тушеные овощи и мясо. По пути заботливо засовываю рубашку в стиральную машинку и настраиваю нужную программу, чтобы отстиралась сажа.

Мама и тетя в это время обрабатывают Данилу ожог. Когда я выношу разогретый ужин, Данил уже сидит с перевязанной рукой и в черной майке с надписью «Трешер» на английском языке.

— Как вкусно пахнет, — улыбается мне он, когда я ставлю перед ним тарелку и приборы.

— Приятного аппетита, — присаживаюсь рядом я, а сама готова расплакаться от того, что заставила его приехать после службы своими дурацкими сообщениями.