Глава 20

— Переехать к Данилу? — удивляется мама. — Кристина, как ты себе это представляешь?

Мы сидим в тетиной спальне. Время — почти полночь, пора спать, и я решаюсь сказать маме про переезд.

— Еще не знаю, — пожимаю плечами я. — Но очень хочу попробовать.

— Я тебе не советую, — с укором качает головой она.

— Почему? — огорченно посматриваю на нее я.

— Послушай… — София вздыхает и берет меня за руки. — Сейчас вы влюблены друг в друга, и вам кажется, что нет ничего прекраснее ваших отношений. Но совместная жизнь без свадьбы таит в себе много подводных камней. Поверь, я знаю, о чем говорю. Для мужчины в таких отношениях нет ничего страшного, а вот женщина… Ты всегда будешь в положении жертвы. Он тебе ничего не должен, и может оставить тебя в любой момент. Ощущение, что ты просто живешь рядом с ним, делишь быт, вкладываешь в ваши отношения время и душу, а в итоге можешь оказаться за бортом.

— Ты говоришь про Карима, да? — грустно вздыхаю я.

— Карим два раза делал мне официальное предложение. И два раза я отказывалась. Просто мне брак ни к чему. Я предпочитаю быть свободной. Я живу своим творчеством, у меня есть ты, а любовники… это преходящее. Мой муж погиб десять лет назад, и нового мне не нужно. В моем возрасте начинаешь ценить независимость. В общем, дело твое, конечно. Тебе уже достаточно лет, чтобы принимать решения, но я бы не советовала торопиться с переездом. Иначе предложения руки и сердца не дождешься никогда.

Я мрачно смотрю на маму. На душе скребут кошки. На самом деле я очень хочу переехать к Данилу.

Все следующее утро я валяюсь в постели, а Данил шлет мне по вотсапу фотографии кухонных занавесок. По обрывочным сообщениям и мелькающему в кадре Вове я понимаю, что они пошли в торговый центр, чтобы выполнить мою просьбу.

«Какие, Кристина? Может, вот эти, красные в ромбик?»

Следом летит кадр с жуткими красными занавесками. Интересно, какой дизайнер их придумал?

Я шлю уверенное: «нет».

«А эти?»

Прилетает фото голубой полупрозрачной шторы до пола, и на ее фоне Вова с высунутым языком.

«Эти можно в гостиную».

«А для гостиной тоже нужны занавески?» — сбитый с толка, переспрашивает Данил.

«Если хочешь уюта, нужны».

«Ладно, мы сами выберем. А то ты сейчас еще и мебель новую в придачу потребуешь».

Следом летят смеющиеся смайлики, и Данил исчезает из сети.

Я спускаюсь на первый этаж. На кухне тетя Кора возится с тестом для пирожков.

— Доброе утро, — присаживаюсь на край стола я.

— Утро? Уже почти полдень, — фыркает тетя.

— А где мама?

— Уехала с Каримом. Он пригласил ее на прогулку по морю, — подкатывает глаза тетушка.

— На свидание, что ли? — смешливо морщусь я.

— Ну, мама так не сказала, — посмеивается вместе со мной тетя.

— Может, помирятся, — пожимаю плечами я. — Только я обратно к Кариму не поеду.

— К Данилу собралась переезжать?

— Хотелось бы.

— А не рано? Вы знакомы всего месяц с небольшим.

— Разве у тебя так не было в жизни? Встречаешь человека, и не важно, сколько времени вы знакомы. Он твой, и все.

— А предложение руки и сердца этот твой красавчик не хочет сделать?

— Тетя! — осуждающе фыркаю я. — Разве о таком можно спрашивать у мужчины?

— Ох, не знаю я, Кристина. Тревожно как-то. Всего месяц встречаетесь и уже переезд.

— Мама тоже против.

— Может, стоит нас послушать и не торопиться? Переехать к нему ты всегда успеешь. Повстречайтесь еще немного.

— Не знаю.

Я тяжело вздыхаю и шлепаю босыми ногами к плите, чтобы включить чайник. Мне совсем не весело. Данил и Вова убиваются в торговом центре, пытаясь купить занавески, которые меня устроят, а я скажу Данилу, что не смогу переехать, потому что… а, собственно говоря, почему? Потому что мы слишком мало друг друга знаем? Но для того, чтобы узнать того самого, любимого и единственного, не требуется много времени.

Я собираю в кулак все мужество и пишу Данилу сообщение.

«Дань, я не могу к тебе переехать. Мама и тетя против».

Через пять минут он появляется в сети.

«Почему?!»

Вот как ему объяснить, что сначала, по мнению моих родственниц, он должен сделать мне предложение?

«Потому что они против гражданских браков. С переездом придется повременить».

«Ты меня убила наповал».

И никаких смайликов. Данил исчезает из сети.

Черт, представляю себе его разочарование. Он все утро пытается привести свою квартиру в порядок, а я вдруг отказываюсь переезжать.

Больше он мне ничего не пишет. У меня на душе скребут кошки. Конец августа, и, похоже, моя мечта о том, чтобы просыпаться вместе с любимым мужчиной и вместе пить кофе по утрам, рухнула, так и не успев осуществиться. Конечно, Данил еще не готов жениться на мне, а я не готова выйти за него замуж.

— Что ты там настрочила? — почуяв перемены в моем настроении, косится на меня тетя.

— Написала, что моя семья против граждански браков, и что я не могу переехать.

— Вот и проверка на вшивость твоему Данилу, — посмеивается она.

— Не говори так! У меня нет причин не доверять Данилу, — хмурюсь я.

— Посмотрим, как он будет плясать дальше. Ставлю на пятьсот рублей.

— Что?

— Говорю, пятьсот рублей, что он не сдастся.

— Сдастся. Он написал, что я убила его наповал, и пропал из сети.

Тетя смеется и ставит на плиту сковороду. Скоро будут готовы пирожки с капустой.

— Наделаю еще с печенью и картошкой. А то притащатся в гости твои друзья, надо будет их чем-то угощать.

— Не притащатся, — грустно качаю головой я и представляю, как Данил и Вова с занавесками наперевес матерятся в торговом центре в мой адрес.

Я заливаю чай в кружки для нас с тетей, и помогаю ей долепить пирожки. Внутри все сжимается от страха. И зачем я написала про гражданские браки?! Надо было сказать, что я еще не готова переехать, только и всего. А так, получается, что я его поставила в неловкое положение.

Данил больше не объявляется в сети. Я начинаю медленно сходить с ума. Пирожков на столе целая гора.

— Остановись, Кристина! Начинки не хватит, — предостерегает меня тетушка.

До самого вечера тишина. Никто мне не пишет. Мама так и не вернулась утренней прогулки, и мы с тетей решаем выпить чаю в беседке.

— Обожаю августовские вечера, — с наслаждением втягивая в себя вечерний летний воздух, говорит тетя. — Когда становится прохладно, пахнет яблоками и пожухлой травой.

— Я тоже люблю август, — улыбаюсь я. — Правда, становится немного грустно от того, что лето уходит.

— Когда лето уходит, всегда грустно.

— Данил так ничего и не написал, — вздыхаю я.

— Занавески пытается повесить, — смеется тетушка.

— А я думаю, он просто выбросил их в урну и поехал домой, — бурчу я.

К забору подъезжает машина. Судя по звуку, это внедорожник Карима.

— Вот и мать прикатила, — оживляется тетя.

Вскоре мама появляется на пороге. На ней красивое платье из мокрого шелка. Светлые волосы собраны в прическу. Да уж, жесткому Кариму было, отчего потерять голову. Особенно, если учитывать тот факт, что мама дважды отказывала ему, то представляю, как он сходит с ума от того, что не может ее получить в законные жены.

Карим не заходит, видимо, они расстались в его машине.

— Как прогулка? — сладко улыбается тетя.

— Прогулка отличная, — с вызовом отвечает мама. — На море сегодня чудесно. Я так давно не была в открытом море! Оно заряжает позитивом.

Она не остается с нами в беседке, а идет прямиком в дом. Значит, не хочет делиться тем, что было на яхте. Мы с тетей многозначительно переглядываемся. Если она не хочет делиться, значит, там что-то было.

— Похоже, мы ее теряем, — вздыхает тетя.

— В каком смысле? — удивляюсь я.

— Если спряталась в доме, скоро вернется к Кариму. Так уже было два раза. Ты не помнишь? Они ссорились в пух и прах, вы на пару недель переезжали ко мне, а потом снова возвращались. Правда, на этот раз задержались.

— В полицейском участке Карим сказал, что считает меня своим ребенком, — морщусь я.

— Возможно, так и есть. Каким бы жестким и бесчувственным он не был, а маму твою любит. Иначе не стал бы терпеть ее фортели и отказы выйти за него замуж. Да и, несмотря на то, что ты его жестоко обидела, он приехал к нам первым. Это тоже много значит.

Я улыбаюсь. Тетя выставила маму какой-то высокомерной королевой с короной на голове, а Карима несчастной жертвой. Хотя в чем-то здесь есть маленькая доля истины.

Скорее к нам выходит мама. Она уже переоделась в бриджи и просторную тунику и распустила волосы.

— Чай остался? — как будто ничего не произошло, вытягивает шею она.?

— Иди лучше поставь чайник подогреть. А то будет не чай, а непонятно, что, — протягивает ей электрический чайник тетя.

— А с чем пирожки?

— С картошкой и печенью. Еще с капустой на кухне есть. Поторопись, а то скоро вернутся с прогулки мальчишки. Ничего не останется.

Мама понятливо кивает и забирает на кухню чайник. Я посматриваю на пирожки. Они ароматные, с золотистой хрустящей корочкой, но мы с тетей съели их так много, что меня уже подташнивает.

Данил внезапно объявляется поздним вечером в моем телефоне. Я уже в постели, а вот мамы нет. Они с тетей все сидят в беседке и снова курят. Хорошо, что не на кухне.

— Дань, ты извини, что так получилось, — без приветствия начинаю я, а руки подрагивают от волнения.

— Как? — от его веселого голоса на другом конце провода по коже бегут мурашки.

— Мама с тетей развели целый базар по поводу нашего переезда, — вздыхаю я.

— Я все равно намерен завоевать расположение твоих родственников. Даже не представляешь, чем мы с Вовой весь день занимались! Только закончили. Квартиру не узнать! Ты придешь ко мне в гости и не сможешь устоять.

— Правда? — я улыбаюсь. Хорошо, что Данил не злится. — И какого цвета занавески?

— Оранжевые, с огромными дольками апельсинов. Кухня сразу стала такой уютной!

У меня вытягивается лицо. Представляю, какой уютной стала казарменная кухня после того, как на ней повесили апельсиновые занавески.

— Мне не терпится увидеть, что вы там сделали, — зажмурившись, говорю я. И думаю, что в следующий раз пойду с Данилом сама, а Вову мы оставим дома.

— Может, завтра вечером? Ты же помнишь, что мы идем на обед к моему отцу? За сегодняшний день я получил три сообщения — напоминалки от Энжи.

Ох, я совсем про это забыла. Я так переживала из-за наших недоразумений с переездом, и у меня вылетело из головы, что мы должны идти к его папе.

— Конечно, помню! — тут же начинаю взахлеб убеждать Данила я. — Только скажи, что мне надеть?

— Что хочешь. Но я надеюсь увидеть тебя в платье. Хочу, чтобы отец запомнил мою невесту красивой, а не перепачканной красками.

— Как скажешь, — счастливо вздыхаю я в предвкушении знакомства с его семьей. Данил сказал «мою невесту». Значит, он все же относится ко мне серьезно и возможно, когда-нибудь сделает предложение руки и сердца.

— Дань, а как зовут твоего папу? — я вдруг понимаю, что за все то время, которое мы провели вместе, Данил не упомянул имени отца.

— Борис. — Данила замолкает ненадолго, а потом добавляет: — Борис Викторович.

— Понятно.

Теперь главное — запомнить и не перепутать. Борис — это как Боря Смородин. Потому что моя память на имена и отчества, как оказалось недавно, совсем короткая.?