Глава 21

Данил заезжает за мной немного раньше. Оказывается, его отец живет не в Сочи, а в Красной Поляне. Если повезет и на дороге не будет пробок, мы доберемся до места за час. А если не повезет, придется стоять в пробке.

Я волнуюсь. Он — частый гость в моем доме, и его уже принимают, как своего. А вот я иду к его отцу впервые. К тому же, накладывает отпечаток их натянутые отношения и наша очень неловкая первая встреча. Надо же было познакомиться в полицейском участке, куда нас забрали за драку в парке!

На мне светлое платье из льна, длиной до колен. Волосы распущены и тщательно уложены расческой и феном. Бусы из крупных жемчужин дополняют образ. Он получился женственным и мягким. Наверное, невеста, которую ведут в дом знакомиться с родней, должна выглядеть именно так, как сейчас выгляжу я.

— Ты такая красивая! — восхищенно посматривает на меня Данил из прихожей. Он тоже в нарядной белой рубашке и классических серых брюках. Очень не хватает галстука, но мой Незнакомец противник официальностей. Он вообще не любит дресс-код. Личная свобода для него дороже всего. Я подозреваю, что это внутреннее противостояние отцу и его требованию заняться семейным бизнесом. Он блогер и спасатель, и хочет оставаться собой.

Мне кажется, что такое поведение немного не верное, но я не хочу вмешиваться.

Данил держит мою маленькую дамскую сумочку, пока я надеваю босоножки.

— Мы ушли! — громко говорю я.

— Удачи! — тетя высовывается из кухни и тут же восхищенно всплескивает руками. — Какая красивая пара! Дайте, я вас сфотографирую!

— Да ладно тебе, — смущаюсь я, но тетушка уже подхватывает свой сотовый и целится экраном в нашу сторону.

— Шикарно, — улыбается она. — Вы, будто созданы друг для друга.

— Сглазишь, — хмурюсь я. Но Данил доволен, как слон.

Машина долго петляет по запутанным сочинским дорогам, потом уходит в горы. Я с интересом осматриваюсь по сторонам. На Красной Поляне все по-другому, не так, как в Сочи. Даже воздух другой — сказывается отсутствие моря. Вокруг много зелени, красивые гостиницы и дома с аккуратно подстриженными газонами и ровными дорожками. Элитные поселки, застроенные элитными домами с панорамным остеклением и террасами. Наверное, владельцы таких домов — счастливчики. Представляю, как приятно утром выйти на террасу с чашечкой кофе и неспешно наслаждаться свежим воздухом и горными пейзажами. Тетушкина беседка и дом Карима в маленьком поселке у моря не идут ни в какое сравнение с открывшейся мне панорамой.

Машина резко поворачивает на одну из ухоженных улиц, и выезжает к роскошному двухэтажному особняку. Я заворожено замираю.

Панорамные окна, застекленная терраса — не дом, а мечта любого перфекциониста. Я вспоминаю Энжи. Как же ей повезло иметь все это великолепие в распоряжении! Когда был жив мой папа, я обожала по утрам босиком выбегать на просторную террасу, и наслаждаться тишиной, пока все спали. А потом ничего не стало. Ни папы, ни дома. Мы долго ютились у тети, до тех пор, пока мама не взяла за основу своей жизни девиз: «жить по расчету и управлять мужчинами», и ей не подвернулся Карим. Но вычурный дом отчима так и не стал моим. Там всем правила Тома.

Честно говоря, сейчас оборачиваюсь назад, и мне жаль отчима. Он любит маму по-настоящему, а она все эти годы просто пользовалась его расположением. Ее сердце разбилось вдребезги в тот день, когда погиб папа, и больше она не пускала туда мужчин. Можно ли ее обвинять в этом? Если бы я не пережила боль потери, я бы, наверное, осуждала ее за выбранный образ жизни. Но я на личном опыте ощутила, что такое — потерять самого дорого человека на свете. Поэтому я ее не виню. В конце концов, Карим взрослый человек, и он сам выбрал маму.

Данил останавливает машину у ворот и поворачивается ко мне.

— Приехали, — натянуто улыбается он, и я всей душой ощущаю его внутреннее напряжение.

— Дань, ведь это просто обед, верно? — внимательно смотрю ему в глаза я. — Отчего ты так нервничаешь?

— Этот обед закончится очередной ссорой, — вздыхает Данил. — Вот увидишь.

Он выходит из машины и помогает выйти мне.

— Почему? — останавливаю его я.

— У нас с отцом совершенно разные взгляды на жизнь. Впрочем, это не удивительно. Я рос без него, и меня воспитывала улица. У меня свои понятия и жизненные ценности. Там нет места жажде наживы. А у отца все по-другому. Возможно, если бы он обратил на меня внимание раньше, когда я так нуждался в опоре и поддержке, все было бы по-другому. Но он не считал нужным видеться со мной. Кидал матери подачки в виде алиментов и строил свой великий бизнес.

— Все будет хорошо, — сжимаю я его руку своей. — Мы постараемся вести беседы на отвлеченные темы, и время пролетит незаметно.

— Жду не дождусь, когда все закончится. Мне не терпится показать тебе нашу квартиру.

— Твою?

— Нет, теперь нашу, — Данил смеется и смотрит мне в глаза.

— Тетя и мама этого не переживут, — улыбаюсь я. По груди растекается очень приятное тепло от слова «наша». Пусть там царят апельсиновые занавески, но «наша» — это магическое слово, от которого я расплываюсь по сидению маленькой счастливой лужицей.

— Если мы переживем обед у моего отца, твои родственники тоже справятся.

На террасе появляется Энжи. Она в джинсах и свободной тунике в стиле «Бохо».

— Данил, привет! — Ее лицо светится от радости, что он пришел. Она взмахивает рукой и торопится нам навстречу так, будто опасается, что мы повернем обратно.

— Привет, — улыбаюсь я. Данил позволяет ей повиснуть у себя на шее и сдержанно отвечает на поцелуй в щеку.

— Мы с самого утра вас ждем, — весело щебечет Энжи и ведет нас следом за собой.

В просторном холле нас встречают Борис Викторович и его жена. Про мачеху Данил не упоминал ни разу, но по его откровенно враждебному взгляду я понимаю — он совершенно не принимает эту женщину. Есть за что — Диана красива и ухожена, а его родная мать работала на фабрике и умерла от инфаркта.

Ершистость Данила вся семья старается не замечать. Видимо, уже привыкли к его холодности и откровенной враждебности. Внимание старшего поколения сконцентрировано на мне. Мне они улыбаются, тепло пожимают руки и ведут за собой в гостиную. У меня такое чувство, что я — их последняя надежда на воссоединение с Данилом. Я растерянно оборачиваюсь, пожимаю плечами и иду следом за Энжи, которой не терпится показать мне дом. Диана с нами не идет, она хлопочет в столовой.

Энжи щебечет, не переставая. О горах, о потрясающе красивых панорамах на рождество. Я рассеянно ее слушаю и киваю, а сама поглядываю на Данила. Мой Незнакомец усаживается в коричневое кожаное кресло напротив отца, и делает вид, что с интересом слушает Энжи.

Двойная дверь приоткрывается, и Диана, приветливо улыбаясь, зовет нас в столовую.

Столовая просто огромная. У панорамного окна накрыт стол на пять персон. На столе чего только нет. Я не то, что есть, я даже прикасаться боюсь к фарфоровым тарелкам и тисненных золотом приборам.

Впрочем, после бокала вина мне удается немного расслабиться, и обед проходит спокойно.

— Кристина, твоя мама — София Холодовская? — с восторгом посматривает на меня Диана.

— Да, есть такое дело, — смущенно улыбаюсь я.

— Потрясающе! А ты бы не могла попросить у нее автограф для меня? У меня есть экземпляр книги «Одинокий отель». Автограф моего любимого автора будет отличным подарком на день рождения!

— Конечно, что может быть проще, — улыбаюсь я.

— А ты сама не пишешь романы? — тут же спрашивает Энжи.

— Нет, мне харизма не передалась по наследству, — смеюсь я. — Я даже не Холодовская. Просто Семенова. Все, что я могу — это учить детей в начальной школе.

— Так ты учительница?

— Да. На следующей неделе выхожу на работу.

— Как ты справляешься с малышами? Мне кажется, я бы потеряла сознание, если бы меня поставили перед целой оравой детей у доски, и попросили им что-то объяснять целых сорок минут подряд!

— Да нет, это не сложно, если найти к ним подход, — тут же объясняю я.

Дани и его отец сохраняют нейтралитет и молча едят горячее — отбивную в кляре и овощи.

— Потрясающе вкусно, — отправляя кусочек отбивной себе в рот, восхищаюсь я.

— Спасибо, мы с Энжи старались, — улыбается Диана.

— Да ладно, мам, я же совсем не умею готовить, — откликается сестра Данила. — Это все ты. За это мы тебя любим. Правда, пап?

— Да, конечно, — прочистив горло, соглашается Борис Викторович.

Данил мрачнеет. Он ничего не говорит про блюда, про гостеприимство. Он просто молча ест. Как будто отбывает наказание, которое закончится вместе с отбивной. После этого он получит долгожданную свободу и умчится вместе со мной обратно в Сочи.

— А как твоя работа, Данил? — желая сгладить неловкость, поворачивается к сыну Борис Викторович.

— Плаваю потихоньку, — холодно отзывается мой Незнакомец.

— Много людей вытащил?

— За прошлую неделю четверых.

— И кто клиенты?

— В основном рыбаки.

— А может, займешься благотворительностью и начнешь помогать тем, кто реально в этом нуждается? Детям, больным раком, например. С твоим потенциалом ты мог бы добиться много.

— Па, меня все устраивает. Рыбаки тоже люди. У них жены и дети, которые ждут их возвращения. У каждого свое место в этой жизни. Мое место — там, где я работаю сейчас. Если тебе так неймется заняться благотворительностью, поставь во главу мероприятия Энжи.

Данил мрачнее тучи. Его отец тоже. Мне кажется, еще немного, и тишину, воцарившуюся в столовой, разрежет скрежет зубов. растерянно перевожу взгляд на Диану и Энжи, ища у них поддержки. Но обе хозяйки дома уткнулись в свои тарелки и не вмешиваются. Наверное, это уже далеко не первый раз, когда за столом поднимается разговор о месте работы Данила.

— То, что у них есть родные, это очень хорошо, — ледяным тоном отвечает Данилу Борис Викторович. — Но если однажды тебя накроет огромной волной?

— Не накроет, — фыркает Данил.

— Море очень коварно. Утянет на дно в один миг. Думаешь, твои подопечные рыбаки бросятся тебе на выручку?

— Довольно о моей работе! — взрывается мой Незнакомец и бросает вилку и нож на стол. — Сегодня я привел сюда девушку. Не хочу начинать споры при Кристине!

Но в моем сознании слова его отца горят каленым железом. «ЧТО, ЕСЛИ ТЕБЯ ОДНАЖДЫ НАКРОЕТ ОГРОМНОЙ ВОЛНОЙ?»

Как же знакомо, и какой болью отзывается в самой глубине сердца! Мне трудно дышать. Я стараюсь справиться с приступом паники, и мне с трудом удается подавить волнение. Дыхание выравнивается, но пульс стучит в висках страхом.

К счастью, Энжи и Диана резко начинают говорить про блюда. Их звонкие голоса и смех журчат у меня в ушах хрустальным ручьем. Я киваю, но почти не могу уловить суть разговора.

Спустя час мы пьем кофе в гостиной у камина. На десерт мороженое и торт «Наполеон», который Энжи и Диана пекли сами. Я потихоньку отхожу от своего приступа, и уже свободно поддерживаю разговор про десерты. «Это просто паника! — рычу я самой себе. — У каждого своя судьба! С Данилом не может произойти того же, что произошло с папой!»7d423c

Я рассказываю, что у нас дома мы любим печь яблочную шарлотку.

— Ты обязательно должна научить нас! — восклицает Диана. — Шестнадцатого сентября у меня день рождения. Я буду очень рада, если ты приедешь пораньше и научишь нас печь шарлотку!

— А вдруг не получится? — испуганно хлопаю глазами я.

— Не может не получиться! — тут же хватает меня за руки Энжи. — Будет как раз суббота, выходной. Я могу забрать тебя на своей машине.

Я растерянно поворачиваюсь к Данилу. Он подкатывает глаза к потолку и хмурится.

— Данил не против! — Энжи бросает мои руки, подскакивает с дивана, и плюхается брату на колени. — Совсем не против, верно, Данил?

— Только если Кристина сама этого хочет, — угрюмо уворачивается от ее объятий мой Незнакомец. — И я еще не смотрел график моих дежурств.

— Поменяйся с Вовой! — капризно надувает губки у него на коленях Энжи. — А еще лучше, приходите вечером вдвоем. Обещаю, мы с Кристиной приготовим такой ужин, что вы с Вовой не сможете устоять!

Данил качает головой и ничего не говорит. Я перевожу взгляд на его отца. По торжествующему блеску карих глаз становится ясно, что победили женщины.

В машину мы с Данилом садимся только в восемь часов вечера. Я — с новенькой книжкой моей мамы в твердом переплете подмышкой. Мне еще предстоит взять автограф для Дианы. Надеюсь, моя популярная у женщин мама соизволит объявиться у тети дома, а не растворится в закате вместе с Каримом на две недели. Иначе мне просто не взять у нее автограф.

Машина плавно несется по серпантину, и я лукаво посматриваю на Данила.

— Кто-то обещал показать мне свою квартиру?

— Обещал, — он бросает на меня короткий взгляд. Губы тут же расплываются в улыбке, а теплая ладонь ложится на мои колени. — Останешься у меня на ночь?

Я раздумываю совсем не долго.

— Останусь, — я поворачиваюсь к нему и тоже улыбаюсь. — А маме и тете я напишу смс.

— Пиши сейчас, потому что как только мы приедем в город, будет не до этого.

— Почему?

— Потому что как только мы припаркуемся у моего подъезда, я сгребу тебя в охапку, и буду целовать до самого утра, — сжимая мое колено, смеется он.

Я приподнимаю бровь, и достаю сотовый.

«Осталась у Данила до завтра. Не смогла устоять перед его обаянием», — пишу я шутливое сообщение тете Коре.

Машина мчится вперед, в сумерки. Я сжимаю ладонь Данила своей рукой, и полностью расслабляюсь в предвкушении нашего маленького счастья на двоих. Остаться вместе на всю ночь, а потом встречать утро с чашечкой кофе, обнимаясь у окна — вот и все мои сокровенные желания. Нет, не все. Чтобы так было всегда, каждое утро. Я и Данил в объятиях друг друга.?