Глава 22

Первое сентября, пятница. Я жутко волнуюсь. С шести утра я уже на ногах, причесана и одета, как подобает учительнице вторых классов — нарядно, но не вычурно. Кажется, я вот-вот хлопнусь в обморок. И есть от чего — у меня новые дети, совсем не знакомые родители, и я практически не знаю коллектив.

У Данила, как назло, сегодня дежурство, с утра он в открытом море. Радует то, что он хотя бы не на сутках. В семь часов от него приходит сообщение.

«Доброе утро! Поздравляю с началом учебного года. Пусть он будет самым счастливым. Люблю тебя. Заеду вечером, Данил».

Я счастливо вздыхаю и шлю смайлики с сердечками. Накануне Данил обещал, что вечером обязательно сводит меня в ресторан по этому поводу.

В доме все кувырком. Тетя собирается к себе на работу, мама носится по кухне с оладьями и кофе, близнецы, как на подбор — коротко подстрижены, одеты в белоснежные рубашки и черные классические брюки. У них тоже линейка.

— Мам, где цветы? — с беспокойством поглядывает по сторонам Витя.

— В беседке, стоят в ведре. Перед выходом возьмете. Там солнца утром нет, прохладно. Не успеют распуститься, — бурчит тетушка.

— Кристина, не волнуйся, мы весь год будем рядом. Если что, сможем тебя защитить от вредных малявок! — улыбается Рома.

— И что бы я без вас делала? — поднимаю голову я.

За лето и Рома, и Витя так вытянулись, что мне приходится смотреть на них почти снизу.

— Мама, я вечером ухожу с Данилом. Он обещал ужин в ресторане, — сообщаю Софии я.

— Ну, а я приготовлю праздничный обед. Так что, голодной сегодня не останешься, — весело подмигивает мне она. — Сейчас вас разгоню и займусь готовкой.

— Уже слюнки текут, — вытягивая руку за теплыми оладьями с абрикосовым джемом, бормочет Витя.

— Салфетку возьми, обормот несчастный! Заляпаешь рубашку! — орет ему в спину тетушка. — Мне некогда новую гладить! Я опаздываю! И чтоб Маргариту Анатольевну, вашу классную, обязательно поздравили! Шампанское и конфеты в пакете на комоде в прихожей!

Я обмахиваюсь салфеткой. Нет, что ни говори, а когда все торопятся к одному и тому же времени, в доме царит полный хаос.

В школе все проходит на удивление спокойно. Второклассники уже сообразительнее первоклашек и их дрожащих родителей, и мне быстро удается их построить к линейке. Мальчики и девочки в белоснежных рубашечках и черных юбках и брючках с любопытством рассматривают мое нарядное кремовое платье-футляр с бежевыми розочками.

— Кристина Андреевна, вы такая красивая, — восхищенно произносит мальчик с розовой розочкой в руке. И его поддерживает нестройный хор голосов в поддержку.

Я смущаюсь, улыбаюсь. Расфуфыренные родительницы длинных платьях по очереди суют мне букеты цветов — астры и розы. И все взирают на меня с надеждой, что я смогу вложить в головы их отпрысков необходимые по возрасту знания.

Хорошо, что первого сентября всего один урок — Мира и Знаний. Потом за нами бегает фотограф, делает много фотографий в классе, на фоне школы, со мной во главе, и я отпускаю детей. Сегодня праздник — День Знаний, и всем не терпится оказаться дома, с бабушками и дедушками, выпить чай с пирожными и бежать на прогулку. Ведь этим вечером еще не задают домашнюю работу, впереди суббота и воскресенье, а настоящая учеба начнется только в понедельник.

Когда я возвращаюсь, на кухне витает аппетитный аромат запеченного в духовке мяса. Мама наготовила вкусных салатов — оливье и цезарь, мой любимый. В холодильнике есть бутылка шампанского — София Холодовская решила, что первый рабочий день ее дочери обязательно надо отпраздновать.

— Скоро придут Кора и мальчики. Накроем в беседке, — поднимает указательный палец вверх мама.

— Согласна, — киваю я.

До приезда Данила еще есть время, и я рада провести его с близкими.

Мы с мамой потихоньку накрываем в беседке, а когда столик уже накрыт, во двор вваливаются все разом — тетя, Рома и Витя.

— Нас ждет обед! — наперебой радуются парни.

— Руки помойте! — кипятится тетя.

Когда все садятся за стол, мама открывает бутылку шампанского.

— За день Знаний! — поднимает бокал она.

— За первое сентября, жуткий день, с которого начинаются наши новые мучения! — приподнимает стакан с минеральной водой Витя.

— А ты учебники открывай почаще, и все будет хорошо, — фыркает тетушка.

Мы смеемся друг с друга, и нам хорошо вместе. Наверное, когда я в старости буду рассказывать своим внукам про семью, то перед глазами обязательно всплывет образ сегодняшнего первого сентября. Мама и тетя, еще молодые и красивые, вредные близнецы, так и норовящие есть салат и мясо руками, и я — в свой первый рабочий день с нетерпением ждущая единственного и неповторимого Данила.

Данил заезжает за мной в восемь вечера. Он припозднился, но впереди выходные, у него дежурство только в воскресенье, поэтому его опоздание не страшно.

Он торопливо идет по дорожке к дому, и у него в руках охапка розовых роз. Я выбегаю ему навстречу.

— С днем Знаний, моя маленькая учительница! — он прижимает меня к груди и крепко целует.

— Спасибо, — я целую его в ответ. — Сейчас, только поставлю цветы в воду, и едем!

Я врываюсь в кухню, подхватываю единственную свободную вазу — остальные заняты астрами и розочками от родителей моих учеников — и сую туда букет.

— Я налью воду, не волнуйся, — оттесняет меня от мойки тетушка.

— Тогда я исчезаю, скорее всего, до завтра, — улыбаюсь я и со всех ног бегу к Данилу. Висну у него на шее, и он, смеясь, подхватывает меня на руки. Со мной на руках он двигается к калитке, ему едва удается нащупать брелок в кармане джинсов и он отключает сигнализацию.

— Карета подана, мадам, — сгружая меня на землю у дверцы, объявляет он.

Данил везет меня в небольшой ресторанчик у торгового центра. Оказывается, он заказал столик заранее, потому что первое сентября — это день, в который все битком.

— Заказал для нас место, от которого недалеко до моего дома, — улыбается по дороге он. — Ты же останешься у меня до завтра?

— Останусь, — решаю на ходу я.

Мы долго сидим в ресторане. Лениво потягиваем шампанское, болтаем. Нам очень хорошо от того, что сегодня никуда не надо спешить — ведь у нас впереди целая ночь, и завтрашнее утро, и даже завтрашний день.

Данил расплачивается по счету, и мы, держась за руки, прогулочным шагом идем до его дома. Поднимаемся на четвертый этаж пешком — в его доме не предусмотрено лифта. Как только дверь захлопывается, в полумраке прихожей он прижимает меня к стене. Я оказываюсь в его объятиях. Его губы скользят по моей шее, руки поглаживают талию, опускаются на бедра, и осторожно приподнимают край платья. Мое сердце начинает биться чуть сильнее. Я неосознанно глажу ладонями его волосы, шею, и проваливаюсь в привычную сладкую патоку, из которой не хочется выбираться.

Он нащупывает застежку на платье, и оно осторожно скользит вниз, обнажая плечи и спину. Данил заглядывает мне в глаза, приспускает бретели лифчика и медленно обнажает мою грудь. Его губы накрывают мой рот жадным поцелуем, и терзают, не давая свободно вздохнуть.

Мое тело реагирует на каждое его прикосновение. По обнаженной коже бегут сладкие мурашки, где-то глубоко внутри яркой искрой полыхает желание, и я, не в силах сдержаться, с тихим стоном подаюсь ему навстречу.

Платье, не удержавшись на бедрах, с шелестом падает к моим ногам. Следом за ним летит лифчик, а потом я снова проваливаюсь в такую желанную липкую и сладкую патоку, и растворяюсь в умелых и сильных руках Данила.

Мы не включаем свет в гостиной, а просто продолжаем целоваться.

— Погоди немного, — шепчет Данил. Затем наклоняется и дергает нижнюю часть дивана. Получается двуспальная кровать. Он быстро кидает наверх простынь, следом летят две подушки, плед, а потом в порыве страсти падаем на диван мы вдвоем.

Я срываю с него рубашку, нащупываю ремень на джинсах и тяну на себя. Данил, не давая мне увернуться, терзает мои губы, шею и грудь дерзкими поцелуями. Я сдаюсь под его напором, и подаюсь ему навстречу. Он заводит мои руки за голову, крепко прижимает их к подушке и тут же врывается в меня. Я вскрикиваю, обхватываю его ногами за талию и притягиваю к себе.

Мои всхлипы, прикосновения и слияние наших тел, все смешивается в картину наслаждения, которое, то накрывает огромной волной, то отступает, то снова прибивает нас к берегу своей тяжестью. От лихорадочного возбуждения у меня кругом идет голова, и все внутри сводит сладкими судорогами от скользящих прикосновений его пальцев к коже, и от того, что он во мне. От внезапного вторжения я чувствую немного саднящую боль, но мне это нравится. Я хочу, чтобы он вторгался в меня резче, и глубже, хочу продолжать растворяться в наслаждении от того, что он внутри меня.

Наше сумасшествие длится почти до самого утра, до тех пор, пока я, счастливая и уставшая, не засыпаю в объятиях Данила.

В пять часов нас вырывает из сна звонок сотового телефона. Я ничего не могу понять. Но Данил, видимо, привык к таким звонкам. Он нащупывает на подлокотнике свой сотовый и быстро выбирается из-под одеяла.

— Вертолет?.. Черт… Ладно, приеду скоро.

Он выключает сотовый и виновато смотрит на меня.

— Прости, Кристина. Мне придется уехать.?