Глава 17.

Синие глаза смотрели друг на друга без особой теплоты – братья Смерчинские никогда не дружили. Их отношения нельзя было назвать враждой, скорее, это было перемирие, негласно заключенное после детской войны.

Перед тем как уходить, Петр вдруг произнес тихо:

– Мне не доставляет радости быть мальчишкой на посылках у деда, Денис. Но он все же просил передать тебе еще кое-что.

– И что же? – полюбопытствовал тот.

– Он одобрил твою девочку, можешь радоваться, – сказал со смешком в голосе Петр. – Но знай, если будешь меня раздражать, я сделаю так, что твоя Машенька станет деду костью в горле. И его либерализм по отношению к твоей невесте вмиг превратится в лютый консерватизм.

Дэн знал, что брат не врет. Оба парня, принадлежащие к младшему поколению Смерчинских, имели лидерские задатки, как и их дед. Только если харизматичный Дэнв был лидером ярко выраженным, умеющим заставить окружающих прислушиваться к его словам и привлекающий всеобщее внимание, то Петр всегда был серым кардиналом, хитростями добиваясь своих целей.

– Невесте? С чего ты взял, что она моя невеста, малыш? – на мгновение прикрыл глаза Смерч.

– Так думает наш дед, – злорадно сообщил ему брат. – Особенно после того, как он узнал, что ты был на семейном торжестве предков твоей Машеньки. И в этот же день устроил драку в кафе опять из-за нее же.

– Я? Из-за Машки? И откуда же он это узнал, позволь спросить? – если Дэн и был разозлен, то внешне оставался совершенно спокойным.

– От меня, – довольно отвечал Петр. – Он ведь очень беспокоится за любимого младшего внучка Дениску. Поэтому просил проследить за ним своего другого внучка, старшего и не такого любимого. А уж как я преподнес ему ваши отношения – это другое дело. Он думает, что ты очень серьезно настроен по отношению к этой девчонке. И то, что ее предки – менты, ему безумно импонирует. Особенно папочка в высоком звании с большими связями. Он говорит, со временем старший братец Машеньки сможет занять в своем государственном ведомстве неплохую должность. А у нас ведь бизнес прекрасно строится на родственных связях. Да и проблемы высокопоставленные родственники могут решить влет. Ты же знаешь это, Денис? Прекрасно знаешь. Но стоит мне немного исказить информацию, и даже это тебе не поможет.

На лице у Петра появилась едва заметная неприятная улыбка. Дэн тоже улыбнулся – как всегда, во весь рот, – поманив брата указательным пальцем, склонился к его уху, после чего приглушенно прошептал в ответ:

– Знаю. А еще знаю… Такие чудеса, Петя… Говорят, в «Алигьери» слишком много странной новой наркоты. Дорогой, но доступной и популярной – потому что она не вызывает сильного привыкания. Нужные люди продают ее прямо за стойками.

– Что? – сощурился его кузен.

– Дед будет в восторге. Это ведь происходит за его всеведущей спиной.

– Откуда инфа? – Петр слегка побледнел. Он не стал строить из себя ничего не понимающего человека. Кузен не дурак, все равно уже знает. И все уже понял. – Кто? Кто сказал?

– Об этом знают уже очень многие. Если я там не появляюсь, это не значит, что я не знаю о положении дел в клубе. Будь осторожен, братишка. Одно дело, если узнает дед, просто лишит тебя наследства и выгонит к черту из клуба, а другое, если тебя накроет полиция. Допустим, кто-нибудь из родственников моего Чипа… Будет неприятно, не находишь?

Черные брови его брата взметнулись вверх.

– Ты ведь такой правильный. Ты что, не будешь орать, что это незаконно? Что ты против наркоты? Что наркодилеров нужно казнить? А?

Дэн глубоко вздохнул, как будто бы сдерживаясь, чтобы не ударить брата. Тот тут же заметил, как крепко Смерч сцепил зубы и как сузились его зрачки, в которых плясали невидимые обычному глазу вихри северных ветров.

– Я могу орать все, что угодно, братишка. Только кто будет это слушать? Я не могу запретить людям делать то, что они хотят. Это их жизнь. А я не всегда могу отвечать даже за жизнь своих близких людей.

– Вот… как, – скрипнул зубами Петр, понявший, что потерял свой козырь.

– Точно. Так. Я не в силах перевернуть мироздание, – уже совсем спокойно отвечал молодой человек, отстраняясь от кузена, – знаешь, на что похожи клубы и наркотики?

– На что? На хороший бизнес? – нервно спросил Петр, который проклял в душе все на свете. Его легкомысленный брат, весельчак, повеса, узнал его тайну! Узнал и ничего не стал говорить деду! Будь он, Петр, на его месте, Даниил Юрьевич уже давно бы был в курсе всего.

– На улей с веселящимися пчелами, полный меда. Макового, особенного. Липкого. Один раз попробовал – надолго в нем завяз. Или навсегда. Только этот улей не вечен, братишка. Его скоро не станет. Дело времени, и ты это знаешь. И если ты в этом завяз, не пробуй это дерьмо, а просто следи за его производством, – сказал Денис напоследок брату уставшим голосом.

– Черт, что же ты такой добрый? – вдруг сердито произнес Петр. – Аж раздражает.

– Я генератор безумного добра, брат.

– Очень печальный генератор добра, – попытался усмехнуться невысокий парень.

– Какой есть. Думаю, ты все же будешь давать деду верную информацию, так?

Петр с омерзением глянул на родственника. Смерч потрепал его по плечу, словно и не сердился.

– Ладно, мне пора. Друзья ждут.

– Я тоже спешу. Не забудь прийти на этот гребаный благотворительный бал. Дед – один из соучредителей, – с этими словами парень в очках развернулся, попрощавшись с Дэнни через плечо и сквозь зубы, и очень неспешно двинулся в сторону стоянки. Ему было неловко называть Дениса братом, хотя Петр вдруг и захотел сделать это.

Он медленно, засунув руки в карманы, уходил прочь.

Играть с Марией, этой миловидной и забавной, взрослой лишь с виду девчонкой кузена, ему перехотелось по вполне серьезным причинам. Ладно, пусть Денис сам с ней разбирается. Теперь его заботили лишь дела в клубе, а в голове раздраженной стаей ворон носились слова брата. Он типа заботится и беспокоится? Он предупреждает по-дружески? Он хороший? Да, он такой.

Наверное.

И так всегда, с самого детства. Петр чувствовал себя плохим мальчиком, а Дениса воспринимал как героя добра. И всегда завидовал, что именно кузена, а не его самого называют Смерчем – а ведь в детстве и раннем подростковом возрасте у них была общая компания и друзья. Это в последние лет шесть он как-то отдалился от всех, а кое с кем даже поругался, и поддерживал хорошие отношения лишь с меланхоличным, но добрым и умеющим и развеселить, и успокоить Ланде. С ним они иногда вместе выпивали или зависали в бильярдном клубе.

Петр оглянулся. Дэн уже стоял рядом с Черри и Ланде. Кажется, веселился, хотя полминуты назад был грустным и усталым от всего на свете, как столетний дед, прошедший войну.

То, что Петр сам поставил между собой и братом границу под названием «хороший-плохой», дошло до второго Смерчинского только сейчас, когда он понял, что Дэн не собирается подставлять его перед дедом. Нет, он дал понять, что сделает это, если кузен вмешается в их с той девчонкой отношения.

«На его свадьбу я подарю ему «Бентли», пусть подавится», – подумал он вдруг и неожиданно ухмыльнулся солнцу.

С этого дня жизнь Петра начала меняться. В его точно распланированной жизни, больше похожей на график, стали происходить случайности, которые молодой человек ненавидел. К примеру, не успел он отойти от братишки, как заприметил свою недавнюю знакомую, стоявшую в компании – вы только подумайте! – с той самой Машей.

– Девушка с дороги, – остановившись, произнес Петр, увидев Лиду, и даже свои модные очки снял, чтобы полюбоваться на слегка бледное лицо симпатичной брюнетки.

– Парень из машины, – слабо улыбнулась ему она.

– Мы вновь встретились. Все хорошо?

– Да, конечно.

– Прекрасно. Мое почтение, будущая невестка, – он вновь улыбнулся Маше, и та лишь кивнула. – Мир тесен, правда, девушки?

– Правда, – отозвалась Мария, изучающее разглядывая его. – Земля квадратная. Приходится встречаться за углом.

Она была права – и еще как права! Петр и не знал, что земля настолько квадратная.

– Он тебе нравится? – спросила тут же Лиду Маринка, как только та закончила свой рассказ о том, она встретила Петра и он ее довез до Евгения. А мне оставалось лишь удивляться, что брат Смерча, с виду такой холодный, может просто так помочь кому-то. Воистину, чужая душа – потемки.

– Нет, – безразлично отвечала девушка. – Просто хороший парень. Который отлично водит машину, – помолчав, она добавила: – И который ниже меня.

Маринка захихикала. Знала, что сестрица любит высоких мальчиков.

– Эй, люди женского пола, – подошел к нам походкой вразвалочку Черри, – Дэн тащит всех на увеселительную прогулочку. Вы как?

– Мы только за, – бодро отозвалась Маринка и шепнула сестре: – Это он мне нравится! Офигенный, да?

– Да, – осторожно кивнула Лида. Обычно она выбор Маринки только критикует почем зря, а сейчас соглашается. Что с ней такое? Однако, что с ней произошло, моя подруга рассказала позже. Только вечером в общем чате она написала мне и Маринке, что рассталась со своим идиотом Женей. На наши ошарашенные вопросы: «Что случилось?» и «Почему ты не рассказала нам это сразу?!» в конференции, устроенной на троих, подруга ответила, что не могла рассказывать при парнях, да и не хотела портить нам свидание с ними. Вот такая у нас сдержанная, скрытная и очень хорошая Лидия, которая к тому же не любит, когда ее жалеют. Кажется, она просто-напросто боится, что жалость заставит ее расплакаться при всех. А она девушка гордая…

Мы долго гуляли вшестером и со стороны казались тремя парочками. Черри и Марина шли впереди, оживленно о чемто разговаривая и явно подбивая друг к другу клинья. Следом за руку шагали мы с Дэном, о чем-то споря и время от времени перекрикиваясь с остальными (подозреваю, что Смерчинский, гад, просто-напросто разводит меня на споры, а сам наслаждается моей реакцией). Микаэль и Лида замыкали нашу компанию, разговаривая на совершенно нейтральные темы философского содержания. Особенного интереса они друг к другу не проявили и довольствовались приятной беседой.

О том, что ей пора домой, первой сказала Лида. Она еще раз шепнула мне на ухо, что потом хочет поговорить со мной о чем-то важном, странно взглянула на смеющегося Смерча и пошла к остановке, засунув в уши наушники.

Уже впятером мы шагали по самому центру города, разговаривая о всякой ерунде и смеясь. Было весело. Мы купили мороженое в вафельных рожках и кофе в стаканчиках – мое было украшено целой горой сливок. Сделали несколько забавных селфи в фотобудке. Бросали монетки в фонтан, загадывая желания. И просто наслаждались хорошей погодой и чудесной прогулкой в хорошей компании. Через несколько часов мы забрели в уютное летнее кафе, где и просидели пару часов. Черри был таким вежливым, что не курил в моем присутствии и поэтому посмолить выходил в компании Дэна (одному ему было скучно) каждые полчаса. И тогда нас развлекал Ланде, который нравился мне все больше и больше.

Чертовски забавный тип – с интересными плавными жестами, размеренным голосом диктора и добродушным взглядом аристократа, решившего лично в своем имении отменить крепостное право.

Оказывается, он очень много путешествовал и рассказывал нам с Маринкой о разных городах и странах. Особенно нравилось ему бывать в Латинской Америке – в Колумбии и в Мексике, и Юго-Восточной Азии: в Японии, Тайване, Вьетнаме. О всех своих путешествиях он рассказывал, закинув ногу на ногу, жестикулируя левой рукой, а в правой держа бокал с холодным свежевыжатым соком. Рассказывал он все интересно, артистично, как будто бы был не Микаэлем, а путешественником Миклухо-Маклаем и древнегреческим оратором Демосфеном в одном лице, и мы с Маринкой буквально заслушивались его речами, мигом захотев взглянуть на величественные пирамиды майа, древние буддийские монастыри, знаменитую цветущую сакуру и водопады Игуасу, расположенные на стыке Аргентины, Бразилии и Парагвая.

А еще блондин подарил нам сплетенные из толстых нитей темно-коричневые браслеты, сняв их с собственных запястий. Сказал, что ему их сплел своими руками его хороший друг Перу, с которым он познакомился в Америке. Маринка похихикала, вновь прошептав мне, что Микаэль, наверное, не той ориентации, но подарок приняла с таким же удовольствием, как и я.

– Это на удачу. Браслеты на удачу. Они делают владельцев счастливыми, – сказал Ланде, снимая незамысловатые с виду украшения, которые тут же удобно расположились на моем запястье. У головастиков появилось то, чем можно поиграть в скакалочку. И это привело их в детский восторг.

– Спасибо, Микаэль, очень приятно, – улыбнулась ему Марина. Он кивнул, явно довольный собой. – Это так мило…

– А рядом со мной теперь будут два источника удачи, – хмыкнула я, глядя в окно на фигуру Смерча и стоящего рядом с ним курящего Черри и машинально перебирая пальцами по жестким кофейно-коричневым нитям браслета. – Я теперь вообще от счастья, наверное, с ума сойду.

В подтверждении этого радостно зазвонил мой телефон, который я тут же схватила, подумав, что меня беспокоит мама, но, оказалось, мамой там даже и не пахнет.

Я большими глазами уставилась на номер звонившего.

Никита.

Что ему надо?

Смерч и его зеленоволосый друг вышли покурить, в очередной раз оставив девушек на попечение Ланде. Уже смеркалось, на небе появились первые звезды, неяркие, теряющиеся на фоне проплывавших над городом двух спутников, но погода на улице только улучшилась. Теплый поздний вечер обнял город.

– Да, кстати. Понравилась эта девушка, Марина? – серьезно спросил Дэн у Черри. Тот закурил, прикрыв широкой ладонью огонек зажигалки от ветра, и молча, по старой привычке, протянул пачку сигарет Денису, но тот ладонью отодвинул сигареты от себя, отказываясь.

– Неплохая малышка, – кивнул тот, выдыхая густой дым. – Фигурка ничего так, симпотная. Темпераментная, – и он заржал.

– Слушай, чел, – Дэн положил руку на плечо другу, – серьезных отношений ты не хочешь?

– На хрен они мне сдались? – искренне удивился Черри-Александр, вновь затянулся и сказал задумчиво: – Мне и так неплохо.

– Отлично, – похлопал его по спине друг. – Тогда для однодневных выбери себе кого-нибудь другого.

– А ты что, на нее тоже запал, чувак? – вытаращился зеленоволосый парень на Смерча и выдохнул сигаретный дым ему прямо в лицо.

Тот только покачал головой.

– Нет. Дело в другом, Саш. Марина – близкая подруга моего Чипа. И ты ей очень нравишься – я отлично это вижу, – на лице Смерча появилась ехидная, но добродушная улыбка, такая, которой только друзья награждают друг друга. – Ты у нас местный покоритель девичьих хрупких сердец, Марина от тебя в восторге. Поэтому если через неделю ты ее бросишь и найдешь новую девочку, ей будет очень плохо. Она начнет жаловаться подругам. Марья тут же станет наседать на меня, чтобы я помог ее подружке наладить отношения с тобой… А у нас ведь все только начинается. Я тебя переубеждать не буду, моя девочка начнет психовать, мы поссоримся. Марина тоже будет не в себе. Ты что, не знаешь этих девчонок, которые ищут долгих отношений?

– Знаю, Дэн, – поморщился свободолюбивый Черри. – Они постоянно усложняют мне жизнь.

– Не только тебе. В общем, будет куда проще для всех нас, если ты не станешь продолжать дальнейшее общение с подругой Чипа. О’кей?

– О’кей, – пожал плечами Саша, – как скажешь. Мне не трудно. Девочка, конечно, красотка, цепляет, но вокруг много других. Слушай, а тебе Чип реально нравится?

– Да, – коротко, но правдиво ответил Смерчинский.

– Круто. Я думал, ты тогда слил все чувства на хрен, но, оказывается, ты, типа, еще живой. Круто, реально круто! – вдруг расхохотался молодой человек, а потом, став серьезным, сказал искренне: – Я не верю во все эти розовые сопли, любофф и прочее, но я вижу, что ты ожил. Я рад. Я, правда, рад. Ты не такой улетевший, каким кажешься на первый взгляд, приятель.

– Ты тоже ничего так! – расхохотался Дэн и добавил неожиданно для себя. – Я думал, что не смогу.

– Что ты не сможешь?

– Что не смогу… Быть нормальным работодателем.

– Че? Слушай, что за дерьмо ты иногда несешь? – стряхнул пепел себе на штаны цвета хаки парень, но не заметил этого. – Ты ж не пил. Ты же не пьющий мужик.

– Я думал, – таким же задумчивым голосом продолжал Денис, задрав голову вверх и глядя в темно-синее небо, – что не смогу подписать договор с кем-то на постоянной основе и буду довольствоваться внештатными сотрудниками… Сотрудницами. Стажерами на пару недель.

– А я говорил, – в шутку прорычал Черри, – я говорил, не общайся с этим олухом Ланде. С ума ведь сойдешь. Лажу какую-то несешь! Натуральную!

– Ты с ним живешь, еще ведь не помер, – улыбнулся Дэн.

– Твой мозг слишком сложный. Твой мозг меня убивает. Ладно, пойдем уже. Я пить хочу. Сотрудницы… договоры… Телку тебе хорошую нужно сегодня… А-а-а, ты ж сейчас верным будешь. Готовый муженек, типа, да? – Денис молчал, только улыбался, и, казалось, Саша понимал даже молчание друга, потому, подозрительно сощурившись, он добавил: – Вот черт побери! Ты знаешь, что писал Пушкин Вяземскому, когда узнал, что Баратынский жениться собрался?

Дэн поднял брови.

– Этого не знаю даже я. А тебе откуда вестимо?

– Откуда, откуда? – затушил сигарету Черри, который неплохо шарил в литературе. – От отца. Короче, Пушкин писал своему другану: «Правда ли, что Баратынский женится? Боюсь за его ум». А дальше там такой прикол…

Над дальнейшим текстом Смерч хорошо поржал, после чего кивком указал парню на кафе, где их дожидались девушки и Ланде.

Черри все-таки был хорошим другом, поэтому к словам Дэна прислушался и дал себе слово общаться с черноволосой милой Мариной только как с приятельницей и не более. Свое слово Александр сдержал без особенного напряга, но он даже и не думал, что за несколько совместных часов общения Марина начнет испытывать к нему очень сильную симпатию, подкрепленную уверенностью в том, что он и есть ее «творческая» судьба на букву «а».

Кстати, кое-кто из женского пола, чье имя начиналось на букву «а», все-таки задел и прожженное тысячами сигарет сердце панка. Уже пару раз он ловил себя на том, что принимал незнакомых худых девиц в красных костюмах за Аладдина, эту сумасшедшую малолетнюю дурочку, достававшую его в парке. А один раз она ему даже снилась – правда, без своей глупой яркой одежды…

Когда парни вернулись в кафе, оказалось, Марина и Ланде болтают о Мексике, а вот Чип сидит в сторонке, покачивая ногой, и разговаривает по мобильному. При этом она комично косилась на собственный телефон, как будто бы в нем сидел джинн, готовый вот-вот выскочить на нее. Да и говорила негромко. Смерч опустился на свое место, вытянул ноги и тоже вытащил телефон, отвечая на сообщения в сети, присланные незнакомыми людьми, приглашавшими его сегодня на разные тусовки.

– Ну, Никита, я не знаю, сможем ли мы встретиться, – проговорила Чип задумчиво, и эта фраза заставила расслабленного до этого Смерча, вполуха слушающего рассказ Микэля о достопримечательностях Мексики, вздрогнуть и резко повернулся к светловолосой девушке.

– Пока что у меня сессия, и мне нужно учить кучу всего… – продолжала она.

– Врушка, – хихикнула Маринка, отвлекшись от разговора с Ланде и Черри, который, как оказалось, в Мексике тоже однажды бывал. Но если первый рассказывал о пирамидах и буйной красоте природы, то второй перебивал приятеля, вставляя фразы о том, какая там классная местная трава. Маринка смеялась и вообще была в восторге от общения с этими двумя парнями.

За ту короткую треть секунды, пока Смерч поднимал взгляд на Машу, из него, оглядываясь по сторонам пугающими алыми глазами, выскользнула знакомая летающему неподалеку орлу красивая белокожая госпожа в широкополой элегантной шляпке с полупрозрачной вуалью и с мундштуком в чуть дрожащих длинных пальцах, облаченных в шелковые перчатки.

Именно она, осторожно, но вместе с тем и ловко взяла телефон из руки Маши, коснувшись ее горячих пальцев своими ледяными, забыв спросить у нее, хочет ли она прерывать разговор, после чего передала средство связи, ухмыляясь яркофиолетовыми губами, Денису.

– Я понимаю, Мария. Я бы очень хотел встречи.

Ревность вновь выдохнула в лицо Дэна прозрачный сладкий дым, прикурив от свечи, появившейся перед этой невероятной то ли женщиной, то ли монстром из воздуха.

«Мало времени прошло. Она не забыла его. Она пойдет за ним даже на край света. Ты всего лишь милая кожаная обложка для ее девичьего сердца, а он – настоящие чувства.

Соображаешь, малыш?»

Он соображал. Прекрасно соображал. Поэтому и испугался. Наверное, с тех пор Смерч стал понимать, что в нем куда больше негативных эмоций, чем в среднестатическом человеке – только они скрыты где-то далеко в его искривленной душе. И дают себе волю лишь «по праздникам».

– Но после можно будет отметить вместе… – говорил спокойным и несколько вкрадчивым голосом Никита, не подозревая, что теперь его слушает Дэн.

– Что ты хочешь отметить вместе, Ник? – весело спросил Дэн.

– Эй! – возмутилась Машка. – Отдай телефон, дурак Смерчинский, то есть, конечно, милый котик!

Смерч, который теперь стоял, прижимая телефон к уху плечом, поймал руку девушки и легко отвел ей за спину, после чего с той же легкостью усадил Машу обратно на стул, а сам встал над ней, положив ладонь на плечо, словно желая защитить от нежданного звонка. Ревность пела без слов на соседнем столике.

– Ну и ладно, – проворчала Чип. Было видно, что разговор с Никитой Кларским ее напряг и удивил, а вмешательство Дэна обрадовало. Поэтому она больше не просила отдать ей телефон, а сидела спокойно, лишь вопросительно поглядывая на темноволосого парня.

– Кто это? – спросил хрипло Никита. – Кто?

– Это я, – поведал ему Денис, понимая с изумлением, что ему очень трудно сдерживать себя, чтобы не сорваться на крик-рычание, – Машин парень, Дэн.

– А где Мария? – окончательно был сбит с толку Кларский.

– Рядом, я ее обнимаю, – было новым ответом Дэнни. – Ты приглашал мою девушку на свидание, парень?

– Приглашал, – легко согласился его собеседник. – И не только ее.

– О-о-о, – протянул Смерчинский.

Никита рассмеялся, но смех его был напряженным.

– Я хотел вновь встретиться вчетвером: ты, я, девушки. Как тебе мое предложение?

«Я отлучусь», – прошептала госпожа Ревность, слезая со стола, и скрылась в теле молодого человека за соседним столиком, заподозрившего, что его девушка обманывает его.

– Почему нет? – согласился Дэн. – После того как моя зайка сдаст экзамены. Никит, в следующий раз с таким предложением звони лично мне.

– Чтобы не было недопонимания?

– Нет, просто потому, что я лучше знаю, как распланировать время, парень, – громко рассмеялся Денис. – Девушки такие эфемерные, с ними трудно договориться.

– Да, кстати, еще предложение – пойти завтра вчетвером на нон-стоп, – вдруг предложил Никита.

Дэн только головой покачал и сильнее сжал плечо Марии, прислушивающейся к его разговору.

– Прости, это было бы здорово, но завтра вечером мы заняты. Я забронировал отличный номер в одном местечке, которое очень любят принцессы, – поведал громко и выразительно Смерч самым загадочным своим тоном. Машка дернулась, но парень прикрыл ей рот ладонью, и обычно строптивая девушка не стала возмущаться, поняв, что делать это при Нике не нужно.

Марина и парни заинтересованно подняли головы на Лаки Боя.

– А… Вот как, – несколько поостыл в своем настойчивом стремлении встретиться Никита. Тут же в его голосе проскользнула то ли усмешка, то ли мужское понимание, то ли неприятное удивление. Даже внимательный и чуткий к чужим голосам и интонациям Денис не смог точно понять, какие эмоции появились в голосе собеседника. – Приятно провести ночь, Дэн. Думаю, с тобой ей будет хорошо.

– Со мной всем хорошо, – невозмутимо отозвался брюнет, задумчиво проводя ладонью по щеке Маши и по ее шее – он бы и дальше вниз руку опустил, но девушка сердито ударила его по пальцам.

Парни обменялись еще парой фраз и попрощались. После чего Дэн вновь оказался за столиком и с видом мальчика-ромашки выпил сок Бурундучка.

– Что вы на меня так смотрите? – спросил он у друзей, не совсем понимающих, что за странный разговор сейчас был у этих двоих.

– Я что-то не догнал, – медленно начал Ланде, – левый парень приглашает твою девушку на свидание в твоем же присутствии, а ты ему заявляешь, что вы в отель пойдете? Ты так благотворно влияешь на людей, дорогой друг, что даже соперники спрашивают у тебя разрешения, можно ли Бурундука пригласить?

– Мария! Я – Маша! – тут же поправила его девушка, сама очень заинтригованная происходящим, но Микаэль вообще не обратил внимания на нее.

– Давай ему темную устроим? – тут же предложил милосердный Черри. – Это ведь тот гламурный перец Никитка? Я ему с удовольствием подправлю нос и челюсть. Отверточку там в бочину оформлю…

Денис отверточку решительно отверг, как метод совершенно неправильный, и групповое избиение тоже, и даже нападение в масках со спины. Впрочем, драка один на один где-нибудь в подворотне ему тоже пришлась не по вкусу. Он попробовал, сдерживая себя, рассказать правду: о встрече на четыре персоны. Машке казалось, что Смерчик сдерживает себя от смеха, но на самом деле этот парень едва сдерживал себя от того, чтобы не разозлиться при всех. Никита, не самый простой и душевный тип, мало что делал просто так – такие люди, как он, просчитывают едва ли не каждый свой шаг. Если Ольга и была исключением из этого правила, то он, Смерч, и его Мария – и когда девчонка успела стать его? – явно не подходят под категорию людей, с которыми Никита хочет просто так дружить. Ему явно что-то надо: или от Марии, или от самого Дэна.

Когда Дэн на такси провожал счастливую этим вечером Машу (Марину взяли на себя развеселившийся после пары бокалов пива Черри и по-рыцарски настроенный Ланде), то едва смог сосредоточиться на разговоре – такой неприятный осадок оставил в душе звонок Ника. А Мария же, напротив, была весела и рада каждой секунде их общения: громкого, шумного, веселого и до восторга приятного.

Монстрик, до этого сонный и усталый, беспечно расправив перепончатые крылья, летал с орлом, то улепетывая от него, то догоняя: крылатые играли в салочки, как птенцы.

– Не общайся с Ником, – сказал парень на прощание девушке около подъездной двери, засмотревшись на ее ключицу – губы вмиг пересохли. Стоило опустить глаза вниз, как в поле зрения попали стройные ноги.

– А? – уже явно забыла о Кларском Маша.

– Игнорь его, Бурундучок, игнорь, он тебе не нужен, – попросил ее Денис полушепотом, не дожидаясь ответа, наклонился к девушке, приподнял большим пальцем ее подбородок и коснулся полуоткрытых губ. Магия клубничной феи отлично работала при более тесном контакте. Волшебная пыльца с ее крыльев отлично уничтожала весь негатив – пусть всего лишь на время, но это время можно было считать чудесным и чудодейственным. И в планах Смерча было получить самое мощное волшебство феи… Чтобы забыться надолго.

Они не видели, что их ноги нежно опутывает разноцветная тонкая змейка-радуга, поднимающаяся все выше и выше по их телам.

Сегодня Дэн второй раз в жизни целовался с девушкой в подъезде. Потому что на улице, полной знакомого ей народа, она стеснялась это делать (что поделать, она действительно еще малышка) и сама утащила его вслед за собой в прохладу и темноту лестниц, не разжимая пальцев на его запястье. И он послушно последовал за Машей. Все-таки Денису нравилось, когда девушка брала на себя лидерство – естественно, только на время.

А в первый раз в подъезде, зимнем, холодном, в преддверии Нового года, еще подростком, он целовался с Инной, когда провожал ее домой после первого свидания. Он грел ей ладони и неожиданно для самого себя повел себя совсем по-детски: снял с себя шарф, чтобы заботливо обмотать им шею Инны. Сначала они пугались друг друга, а потом привыкли друг к другу, долго смеялись и рассказывали всякую ерунду, а после снова целовались. И после этого в темноволосой голове Дениса осталась стойкая цепь ассоциаций: подъезд – девушка – поцелуй – искренность – скрытое желание – восторг.

Иногда у него были очень странные мысли в голове, у этого парня.

Монстрик, шмыгнув носом, подтвердил это, и, печально вздохнув, вновь нырнул через пространственную дыру в прошлое.

Домой я пришла поздно, счастливая до полного беспредела в голове. Пару месяцев назад я сама бы себя убила за ту радость, которую сейчас испытывала, и сама бы себя прикопала где-нибудь на пустыре, чтобы своим хорошим настроением романтичной девочки, у которой есть милейший на свете мальчик, не портить настроение нормальных людей, хмурых и сердитых из-за отсутствия чего-то хорошего в жизни.

«У него та-а-акие руки», – выдали мне первым делом головастики, как только я распахнула глаза утром следующего дня.

«А плечи-то, плечи», – чуть не разрыдался от умиления фиолетовый головастик, виляя хвостом, будто бы был личным тренером Дэна, тренировавшим его в спортзале для развития плечевой мускулатуры. Я и сама чуть не заплакала, одумалась и захихикала, натянув одеяло до носа. Плечи у Смерча великолепные. Жаль, вчера с него не удалось стянуть футболку. А счастье было так близко, так возможно.

– А-а-а, о чем я думаю? – сама себе сказала я и вновь рассмеялась, после чего стукнула себя по лбу. Во-о-от, уже начала сама с собой разговоры вести вслух.

– Не знаю, о чем, – сказала мама, входя в комнату неожиданно для меня, – а надо бы об экзаменах. Готовься-ка ты к своему английскому, Маша. И хватит себя так странно вести. Я понимаю, что ты влюблена и что страдаешь по своему Денису, но учеба учебой. Кстати, пусть Денис к нам в гости приходит, мы уже по нему соскучились.

Я мысленно простонала.

– Я ни по кому не страдаю!

– Я вижу. Завтракай – и за учебу, – велела добрая мама и удалилась, но из гостиной прикрикнула: – Попробуй сдать хотя бы одну сессию без троек! Вот Настя была отличницей – ее мать до сих пор гордится красным дипломом!

– Обязательно, – сказала я в ответ. Вот только со Смерчинским на свидание схожу, и буду учить. Тем более с английским у меня вполне может быть все хорошо.

– Давай-давай, поднимайся! Если тебя отправят на осеннюю пересдачу, я не пущу тебя на свадьбу брата, – пригрозила мама.

– Все я сдам вовремя… А Рафаэль-то наверняка в ПТУ учится. Или просто жуткий троечник.

– Маша!

За мое позднее возвращение мама меня не ругала, лишь пожурила. Она знала, что я была не просто с какой-то там шпаной, а со Смерчинским, и знала, что он проводил меня домой. Вместо того чтобы читать нотации, мама стала осторожно расспрашивать о наших отношениях, намекнув, что когда они станут серьезными, я должна быть осторожной. Слушая ее, я краснела и не знала, куда себя девать. О чем она думает?! Я послушала ее и сбежала в ванную под предлогом того, что у меня грязные волосы. Уже оттуда я услышала, как папа, в кои-то веки находившийся дома, а не на работе, укоризненно заметил:

– Верочка, хватит терроризировать дочь!

– Я? Терроризирую? Это ты меня терроризируешь, – тут же завелась мама. – Достал со своей работой! Постоянно пропадаешь на службе. Нет, я понимаю, что она тебе важна, но как же семья? Как же я? – мама никак не могла простить папе, что он так и не появился на воскресном ужине и не познакомился с родственниками Насти.

– Ты же понимаешь, что сейчас у нас очень трудное время, – отмахнулся устало папа. – У нас со службой наркоконтроля совместное мероприятие намечается. Все обдумываем, решаем, с начальством согласовываем… В этих молодежных клубах сейчас черт знает что творится. Кстати, скажи нашей Машке, чтобы не шлялась по этим заведениям, там сейчас полный беспредел: и наркотики, и проституция, и нелегальные игры…

– А ты что, – язвительно перебила его мама, – решил весь город от бандитов спасти, дорогой? Всех бандитов решил поймать, супермен ты мой, а?

– Нет, конечно. Но эти козлы из Южной Пристани уже всех за… забодали, Вера. Беспредел не устраивают, как в девяностые, но проблем от них всем хватает. Ладно, давай лучше фильм посмотрим…

– Вот именно, я о твоей работе слышать дома не могу.

Я, знаешь ли, тоже в МВД работаю.

Дальнейших их слов я не слышала, занявшись омовением тела и брызганием водой на заснувшее котэ, свернувшееся калачом на моих тапках, оставленных в ванной комнате. Потом пару часов я просидела в соцсети, узнав о том, что случилось с Лидой, и пытаясь успокоить ее вместе с Маринкой. Но, кажется, подруге слова успокоения не были нужны – она привыкла со своими проблемами справляться сама, так ей было проще. Думаю, Лиде было важно знать, что мы ее подбадриваем. А после того, как Маринка заявила, печатая быстро, с ошибками и опечатками, что гадалка нагадала ей неизвестного фиолетового, она даже приободрилась.

Потом, не знаю почему: от переизбытка ли чувств или эмоций, я почти сразу провалилась в сон, и, кажется, на лице у меня была улыбка всю ночь. И все утро тоже – а я проснулась лишь в полдень. С Лидой, которая о чем-то хотела поговорить, я вчера так и не созвонилась и не списалась ни по эсэмэс (у меня вновь кончились деньги! Я – мобильный неудачник!), ни в Интернете, и наш разговор произошел только этим сегодняшним воскресным днем.

На связи я оказалась только после того, как добрый и смышленый Смерч просек, что с моим телефоном вновь случилась очередная беда, и положил мне на телефон деньги – крупную такую сумму, что я даже пожалела, что ее нельзя теперь снять с телефонного счета и использовать по собственному усмотрению. А-а-а, все же приятно, когда твой день начинается с сообщения человека, от которого у тебя в голове что-то тает, пусть даже если оно будет такого содержания:

«Чип, если ты не проснешься, я приду к тебе домой и разбужу тебя!»