Глава 18.

В глубокой задумчивости, смешавшейся с великой неприязнью, Ника сидела с ногами на своей мягкой кровати, постукивая пальцами по голубой подушке. Телефон в сиреневом пластиковом чехле со стразами валялся у ее босых ног, как грустная собачка около жестокой хозяйки, не желающей ее погладить. У Ники ничего не получалось, и она была не в духе.

Тот, кто обидел ее, милую и хорошую девушку, так и не познал, что такое женская месть. Пока еще не познал.

Кто? Естественно, Никита – местный милый юродивый, которого угораздило родиться с фамилией Кларский.

Девушка вздохнула, глядя на экран своего сиреневого телефона. Она так хотела ему отомстить, но у нее не получалось.

Этот кретин, этот козел, этот улетевший придурок со стильно выстриженными светлыми волосами, парень, от которого совесть и ум отделились еще в незапамятные времена и сказали дурному телу: «Пока-пока, крош», – в общем, этот во всех смыслах приятный тип никак не мог покинуть мысли Ники. О Никите она думала куда чаще, чем о ласковом и красивом Дэне, который, казалось бы, покорил ее хрупкое девичье сердце всего лишь за пару минут. Если второго Карлова вспоминала с нежностью и немым восхищением, к которому всегда приплюсовывавалась досада – из-за того, что совместная ночь так и не удалась, то о первом Ника думала с отвращением и раздражением – как о жирном пауке. И жутко желала отомстить за неуважительное к ней отношение. Она ведь не зря записала номер неведомой Ольги, с которой козел так ласково ворковал в джипе.

Выждав три дня, хитрая девушка купила новую сим-карту, сказав продавцу, что забыла паспорт, и назвав ему ненастоящие паспортные данные. После чего с нового номера она позвонила этой самой Ольге с твердым намерением заставить ее ревновать Никиту и, по возможности, попортить ему этим кровь. Несмотря на всю кажущуюся легкость своего общительного характера, Ника Карлова была довольно злопамятным человеком.

– Здравствуйте, это Ольга? – бодро сказала она, звоня Оле Князевой в первый раз. Страха и неуверенности Ника не чувствовала, ей просто хотелось позлить проклятого Никиту, который посмел грубить и хватать ее за плечи.

– Да. А вы кто? – осторожно спросила девушка на том конце провода.

«Твоя истерика», – злорадно подумала Ника, предвкушая, что устроит своему милому эта в общем-то ни в чем не повинная Оля.

– А я – подруга Никиты, – весело отозвалась девушка-редиска, представляя масштабы скандала.

– Что-что? – переспросила неведомая Оля.

– Я – новая подруга Никиты. Твоего парня, между прочим, – торжественно сообщила по телефону Ника. Она предвкушала. Ждала или феерической ревности, или бесконечных удивленных расспросов, или долгих криков и визга, или слез. Ждала ледяного деланого хладнокровия и стервозных угроз, обещаний позвонить Нику и все у него разузнать и заодно убить его. Ждала даже суровых слов устроить из-за Никиты разборки с ней, Никой, но совершенно не ожидала того, что Ольга совершенно равнодушно произнесет:

– Да? Ну, поздравляю, – после чего положит трубку.

Всего лишь три слова заставили шутницу слегка опешить.

После звонка Ника осталась сидеть на кровати с совершенно обалдевшим видом. Даже ее сиреневый телефон обалдел и расстроился вместе со своей хозяйкой.

«Они что, успели расстаться?» – подумала Ника отрешенно и еще раз набрала номер Оли.

– Ты не поняла! – выкрикнула она, не дожидаясь ее ответа. – Я встречаюсь с твоим Никитой, а ты мне мешаешь быть с ним! Я его люблю!

– И что? – все с тем же равнодушием спросила Оля.

– Как что? Ревнуй, давай, – велела ей Ника.

– Ревную. Очень ревную. Я безмерно ревную, – все тем же голосом Мисс Невозмутимости с многолетним стажем отозвалась Ольга, и хотя у нее были ровные интонации, Нике показалось, что над ней как-то особенно изощренно издеваются.

Проводят тонкий троллинг.

– Можно я перестану ревновать, а то тороплюсь?

– Эй! – возмутилась теперь уже Ника. Ей даже слегка обидно стало за Никиту. Что у него за фиговая любимая такая? – Я твоего парня увести хочу! Кричи!

– Зачем же?

– Вот же ты глупая, – выругалась Ника и нажала на красную кнопку. – Вот фигня. Идиотизм. Бред какой-то! Даже отомстить нельзя по-человечески этому крысолюду! Фак…

Казалось бы, что еще могла сделать Ника? Ничего. Но забывать обиду, нанесенную подлым и скупым Никитой, которого острая на язычок Ника прозвала про себя на днях дядей Укропом (у девушки была аллергия на укроп, поэтому даже один его запах вызывал у нее отвращение), светловолосая мстительница не собиралась. А так как была особой не только мстительной, но и упертой, решила перезвонить Князевой еще и в субботу.

– Ольга? – тоном довольной лягушки спросила она под хихиканье лучшей подруги, с которой они вдвоем ночевали, решив отпраздновать удачное окончание сдачи зачетов парой бутылочек женского пива и мартини. Была включена громкая связь, чтобы и подруга слышала разговор и могла позабавиться.

– Да, а вы кто? – уже и забыла Оля о том, что с этого номера ее уже беспокоили.

– Блин в пальто, – хмыкнула Ника. – Я тебе уже звонила, Олечка. Помнишь? Я – вторая девушка Никиты. Вернее, вторая – это ты, я – первая. Скоро буду первой.

– Хоть двадцать пятой, – вновь не проявила должного внимания к словам Карловой Оля и бросила трубку.

– У меня дежавю? – сама у себя спросила Карлова, слушая громкие частые гудки. Вот если бы ей какая-нибудь дура позвонила со словами, что мол, ее, Никин, парень имеет еще одну девушку, Ника бы закатила грандиозный скандал, так бы обозвала соперницу и такого бы ей пожелала и пообещала, что у той наверняка бы отпала охота вновь заигрывать вообще с кем-либо.

Ника, подергав себя за тонкий короткий хвостик, в который небрежно были забраны ее светло-русые прямые волосы, и глотнув мартини, вновь набрала номер Оли Князевой – фамилию ее, она, естественно, не знала. Вернее, узнала, но чуть позднее.

– Алло! Эй! Я тут с твоим парнем встречаюсь, а ты и нос не чешешь? – спросила Карлова озадаченно, как только девушка Укропа вновь взяла трубку. – Ты сумасшедшая? Ты что, с Никитой, коз… котенком, рассталась?

– Уймитесь, девушка, – сухо сказала Оля. Голос ее звучал глухо, да и тон довольным назвать было нельзя.

– Я не могу, мне Никита нравится, – пакостно заявила ей Ника.

Ее подружка от смеха чуть не опрокинула на пол бутылку с апельсиновым соком, которым девушки разбавляли мартини.

– Нравится – забирай, – разрешила Ольга.

– Вот это великодушие, – пробормотала слегка нетрезвая и очень удивленная Ника.

– Забирай и перестань мне звонить, я жду важного звонка. Не беспокой меня больше, – отозвалась Оля резким тоном и опять бросила трубку.

– Нет, ты будешь его ревновать и закатишь ему истерику! – в запале воскликнула Ника. – Я что, зря тебе звоню?

Сейчас еще раз поговорим…

– Может, хватит уже ее доставать? Странно как-то получается, – сказала ее подруга. – Ты уже ей сколько раз звонила? Реально ты, что ли, на ее парня запала? Чего тебе от незнакомой девушки надо, а?

От наплыва эмоций Ника даже руками замахала.

– Нет, конечно! Запала? У меня что, мозги набекрень съехали? Нет, Даша! Такого огрызка полюбить… Это же себя не уважать надо, – огрызнулась Карлова. Она перезвонила бедной Ольге еще через час – в надежде на более продолжительный разговор.

– Алло, – раздался вместо голоса Князевой голос молодого человека лет двадцати. Сначала Ника подумала, что это Ник, стушевалась, но быстро поняла, что ошиблась. Голос принадлежал кому-то более жизнерадостному и куда более вежливому.

– Можно Ольгу? – светским тоном начала Ника, отпивая крохотными глотками из бокала мартини с апельсиновым соком.

– Можно, но не нужно, – весело отозвался голос с несколько мальчишескими веселыми интонациями.

– Почему?

– Она в душе, – после нескольких секунд раздумий сообщил он.

– А ты ведь не Ник, – задумчиво сказала Ника, в которой от мартини появилась приятная легкость. – Не Никита, не козел. Ага, они все же расстались!

– Почему ты так решила? – удивился парень. Судя по его тону, было бы неплохо, если бы Кларский расстался с Ольгой. Кажется, он знал кое-что о Нике – то, о чем другие даже и не догадывались.

– Фразу про душ должен был говорить Никита, а не ты, – рассмеялась Ника. – Ты ведь не Ник? – на всякий случай еще раз уточнила она.

– К счастью – нет, – задумчиво отозвался незнакомец.

– А кто ты?

– Брат, – сообщил парень своим приятным голосом. – А ты, Ольга говорит, запала на него?

– Ага, – радостно подтвердила Ника. – И он на меня!

– Да-а-а? Слушай, звони тогда ему, а не Оле, о’кей? – сделал дельное предложение парень.

– Я не знаю его телефона… – грустно призналась Ника под взглядом подруги, говорящим: «Ну, ты совсем!» Голос парня был беззаботным, а сам он казался общительным.

Нике он заочно даже понравился.

– Я тебе дам его номер, – пообещал друг Оли. – Диктовать?

– Диктуй, – возможность разыграть обидчика по телефону обрадовала увлекшийся алкоголем разум девушки.

– Но только при одном условии…

– Каком?

– Ты не скажешь Нику, откуда у тебя этот номер. Идет?

– Не скажу, – пообещала Карлова, подняв руку на манер военного, отдающего честь.

Ее подруга Даша только головой покачала. Ника постоянно влипала в глупые ситуации. Взять случай с тем хорошеньким парнем по имени Дэн, о котором девушка столько раз рассказывала… И как так могло случиться, что им целых два раза помешали? Не судьба, что ли, была им остаться вместе хотя бы на пару часов?

Так Ника стала обладательницей номера телефона самого Никиты Кларского – того номера, который когда-то отслеживал Смерч, вернее, его друг-хакер, но который показался ему слишком неинтересным.

Раздобыв номер Никиты и мило пообщавшись с веселым парнем до тех пор, пока Ольга решительно не забрала у него свой телефон, Ника хлопнула, к удивлению Даши, еще один бокал мартини и стала названивать самому Кларскому. Когда она звонила ему в первый раз, девушку обуял дикий смех, и первое, что расслышал не слишком приветливый даже по телефону парень, был женский гогот. Его он долго слушать не стал и сбросил вызов. Ко второму звонку Ника подошла более основательно. Она, просмеявшись, вновь набрала его номер и, зажав пальцами крылья носа, прогнусавила:

– Никита, это вы?

– Это я. А кто вы? – тут же отозвался он.

– А это я, – не была слишком оригинальной девушка. – У меня к вам деликатное дело.

– Какое еще?

– Вам ваша девушка изменяет, – сказала мстительница и, подумав, добавила: – С моим парнем.

Сначала молодой человек молчал (Ника почувствовала его напряжение и станцевала мини-версию танца маленьких утят), а потом грубовато и несколько хрипло, словно от ярости, спросил:

– Это кто?

– Да говорю же, это я, – отозвалась Карлова весело. – Так, прикинь, негодяи какие – изменяют у меня под носом. Так обидно, так обидно… И ведь на что клюнул мой Витька? На лицо, на фигуру, на характер? Она ведь полный нуль. Нуль!

Подруга засмеялась, уткнувшись в диванную подушку.

– Ты кто? Откуда ты знаешь это? – выдохнул Никита. Судя по звукам, он находился дома и смотрел телевизор, кажется, местные новости. На заднем плане слышались еще какие-то мужские сердитые голоса.

– Так видела я, как Оля твоя и мой этот… Витек того… миловались… К-хм… В подъезде, – отозвалась девушка. Подруга показала ей большой палец.

– Какой Витек?

– Мой. Мой парень Витек. А ты ведь точно парень Оли, да?

– И что дальше?

– Слушай, сделай что-нибудь, а?

– Что?

– Ты же мужчина, ты должен знать что.

– Все, не звони, – резко оборвал ее Никита. – Не звони и не неси чушь, овца.

Он вновь повесил рубку. Взгляд Ники поугас – развести обидчика толком не удалось. Какой-то он железный. И его Оля железная. Железная пара, блин. Дровосеки.

– Что? – спросила Даша с интересом, слышавшая весь разговор. – Еще ему звонить будешь?

– Конечно!

– Как-то он тебя привлек, однако, – сощурилась Даша, наливая воинствующей Нике новый бокал с мартини. Девушки уже наполовину убили большую бутылку.

– Я его ненавижу, – честно призналась светловолосая мстительница. – Надо бы с ним еще поговорить.

– Да? – нервно сказал в трубку Ник.

– Балда, – хмыкнула Ника. – Эта твоя Оля такая, извини меня, свинья! Я, может, за Витька замуж собиралась, уже в загс хотела заявление подавать, а тут…

Парню вновь была поведана душещипательная история о том, какая плохая и неверная у него девушка. Он обозлился еще больше и пообещал найти адрес Ники, чтобы разобраться с ней.

– Во дурень. Тебе девка изменяет, а ты и рад. – Ника почти вжилась в роль несчастной, которой изменяет парень по имени Витька.

– Ты за свои слова отвечаешь? – яростно спросил Кларский. Фоновый шум, состоящий из мужских голосов, усилился.

– Да. А ты – нет, – не задумываясь выпалила девушка.

Молодой человек выругался и положил трубку.

Двадцать минут самого задорного смеха – и Ника вновь позвонила ему. Честно говоря, она боялась, что он добавит ее номер в черный список и нового веселья не получится, но нет, Кларский не стал этого делать. И ответил он буквально через секунду после ее звонка.

– А твоя Оля изменяет… – начала было, зажав нос рукой, Ника.

– Ты, Укропова Зоя Васильевна, – прошипел в трубку Ник. – Я нашел тебя в базе, глупая стерва. И адрес твой тоже.

Именно так глупо Ника и зарегистрировалась при покупке сим-карты, и когда парень вслух произнес эту фамилию, она чуть не заплакала от смеха.

– О! И правда номер пробил! – порадовалась Ника своей дальновидности, что приобрела на левое имя сим-карту. – Какой мальчик умный. И так быстро пробить сумел все. Крутой, что ли? Дядя Укроп, ты меня поразил.

– Ты, шалава телефонная, как меня назвала? – поинтересовался медленно Никита.

– Дядя Укроп. – лаконично отозвалась Ника, решив пока не обижаться на шалаву.

– Закрой убогий ротик, дешевка, – велел ей Никита. Настроение девушки все росло и росло. – Запоминай, кретинка. Запоминай, иначе тебе будет плохо. Если ты мне еще раз позвонишь, слышишь, если еще хоть раз, я найду тебя и засуну твои косточки из пальчиков, которые так часто набирают мой номер, в твои тазобедренные суставы, – не слишком вежливо пообещал парень.

Оказалось, его легко можно было вывести из себя по телефону, лишь упомянув Ольгу.

– Да ты извращенец, – засмеялась в голос Ника, не испугавшись и забыв зажать нос пальцами.

– Садист, – прямо ответил Ник.

– И я тоже.

– Ты… Стой. Мне твой голос кажется знакомым, – вдруг произнес парень. – Эй, ты, ты откуда…

Сглотнув от внезапно нахлынувшего страха, от которого по рукам поползли мурашки, девушка только потерла пальцами лоб. Вот же подстава!

– … откуда знаешь мой телефон? – продолжал Кларский.

Ответом ему были частые гудки. На этом разговор с Никитой Ника решила прервать, выключила телефон и спрятала сим- карту под подушку, после чего стала в пятый раз жаловаться подруге на то, что она, Ника, своими собственными руками упустила шанс быть вместе с божественным парнем, внуком самой Афродиты, у которого глаза были синими-синими, как яд.

– Какой яд, Ника? – только вздохнула Даша, видя, что ее подруга уже несколько неадекватна. – Может, как море?

– Как яд. Опасный, – распустила хвостик Ника. Ей стало смешно. – Без противоядия. Но, знаешь, у подонка дяди Укропа глаза еще ядистее.

– Ядистее?

– Ядовитее, – поправилась Ника.

– А дядя Укроп – это?..

– Это Никита по фамилии Кларский. Над которым я сейчас прикалывалась. Ох, и мерзкий же он тип, подруга. Он явно озабоченный. Явно. Та-а-ак, а включим-ка мы музыку? Соседи, скажите «да» клубной музыке и драм энд басу!!

– Вот сумасшедшая, – вздохнула ее подруга, но танцевать в пустой квартире с открытыми окнами захотелось и ей.

А соседи у Ники были очень терпеливые. И деликатно попросили девушек сделать музыку тише только уже в полночь, когда количество гостей в квартире Карловой возросло еще на пару человек.

На следующий день Ника окончательно проснулась только часа в четыре пополудни, когда подруги уже разошлись по домам. Побродив с головной болью по пустой квартире (родители уехали на дачу и должны были вернуться поздно вечером), проглотив пару таблеток и напившись кофе, девушка вымыла голову, на которую вчера случайно пролили сок. После чего еще с полчасика поотмокала в теплой воде, вылив в нее чуть ли не половину флакона шоколадной пены для ванны. А потом, наскоро высушив голову феном, из-за неожиданного отсутствия резинок и заколок, воткнула в волосы длинную оранжевую расческу на манер китайской палочки и принялась за уборку. Хоть вчера гостей было и не слишком много, но намусорили они прилично. Закончив уборку часов в восемь и надев спортивный костюм, Ника пошла, мысленно ворча и негодуя, в супермаркет – хотела приготовить родителям ужин, а дома почти не было нужных продуктов. Как чуть позже решила девушка, лучше бы она вообще никуда не выходила из дома. Всю неделю или даже месяц. А лучше – пару лет.

Прихватив пакет с мусором, Карлова вышла из подъезда в самом хорошем настроении, напевая про себя модную клубную песенку, под которую отрывалась вчера. Но всего лишь несколько метров – и это хорошее настроение испарилось.

– Привет, малышка, – мягко поприветствовал девушку уверенный в себе бас. Из серебряной тонированной «Мицубиси», припаркованной около детской площадки, неспешно вылезли два типа весьма бугаистой наружности, облаченные в темные костюмы, которые были по меньшей мере на один размер меньше, чем требовалось. Костюмы спортивные пошли бы им куда больше.

– Привет, – отступила назад от неожиданности Ника. Этих парней с хорошо развитой мускулатурой и не слишком привлекательными лицами она видела впервые. А они смотрели на нее с натянутыми улыбками и глаз отводить не собирались.

– Садись, – заботливо приоткрыли для девушки заднюю дверь автомобиля парни.

– Куда? Зачем? – непонимающе спросила Ника, почему-то считая, что ее с кем-то перепутали.

– В гости поедешь, – сказал басом один из них. – Доставим в лучшем виде.

– Нет, спасибо, я в магазин лучше пойду, – решительно отказалась светловолосая девушка.

– Нет уж, прошу в машину. Давай-давай, двигай ножками, – не согласился с Никой второй парень и как-то незаметно оказался за ее спиной, не давая возможности к отступлению. Ей стало страшно, очень страшно, так, что даже дышать на мгновение стало больно.

– Ребят, я вас не знаю. Зачем… Зачем мне с вами ехать? – как можно более бодрым голосом спросила Карлова.

– Это точно она? – спросил у баса его приятель, осматривая девушку с ног до головы – как товар.

– Точно, точно, вот же на фото она, братан. Точно она. Прикид только другой. Эй, малышка, тебя Никой кличут? Карловой?

– Да-а-а, – протянула девушка, лихорадочно думая, куда бежать и стоит ли кричать: «Пожар!»?

– Тогда едем. Садись, садись, не стремайся.

– Никуда я с вами не поеду, ребята, – решительно заявила девушка, готовясь делать ноги. В голове промелькнуло паническое: «Меня сейчас убьют!» И, вдруг увидев патрульную машину, она испытала облегчение – при ментах эти странные парни с явно бандитской внешностью ничего ей не сделают, верно? Но не успела Ника подумать об этом, как парень с басом бесцеремонно схватил ее за локоть и впихнул в свое авто вместе с мусорным мешком, тут же захлопнув дверь. Девушка и пискнуть не успела, не то что сопротивляться или орать, как «Мицубиси» тронулась с места.

– Вы кто?! Вы меня куда?! Что я сделала?! – закричала она в жуткой панике. Про пожар кричать уже было поздно.

– Того и гляди, зашкерится под сиденье, – недовольно заметил парень за рулем, не обращая внимания на ее вопли. – Девушка, все путем! Не вопи, не на корабле тонем.

– Точно, все ништяк!

Однако Ника так не считала. И, как только она оказалась в кожаном салоне, в котором пахло терпкими сигаретами, дорогим бренди и чьим-то холодным одеколоном, который никак не вязался с образами парней в костюмах, сразу попыталась открыть дверь и выпрыгнуть на дорогу. Голубые глаза ее расширились от ужаса, крылья носа трепетали от страха, а желудок сжался в преддверии чего-то нехорошего, неправильного, нежданного. Однако выпрыгнуть не получилось – оказалось, что дверь заблокирована водителем. И сколько светловолосая заложница обстоятельств ни дергала ее, чуда не происходило. Дверь никак не желала открываться. От страха и чувства жалости к себе самой Ника громко выдохнула и закрыла рот ладонью, боясь закричать. Она совершенно не понимала, что происходит. Однако все происходящее напоминало ту глупую ситуацию на прошлой неделе, когда этот недоумок Никита, он же дядя Укроп, заблокировал ее в джипе.

«А не Укроп ли послал этих людей?!» – промелькнула в голове быстрая полубезумная мысль и вновь скрылась в страхе, жужжащем в голове девушки, как рой ос. Но нет, этого быть не может.

– Куда собралась? – очень вежливым тоном спросил обладатель баса, заметив маневры девушки. Он сидел рядом с ней, на заднем сиденье, и улыбка у него была просто очаровательной – широкой и угрожающей.

– Верните меня обратно! – вновь суматошно стала дергать ручку двери Ника. – Верните! Кто вы такие?!

– Я – Колян, а водила – Егорыч, – тут же ответили ей.

– Егор я, а не Егорыч. Егор, – недовольно поправил парень за рулем. Он так резко гнал новенькую «Мицубиси», будто бы она заправлялась не бензином, а новым суперсверхтопливом. – Не дергай ты так ручку, сломаешь на хрен. Сиди спокойно.

– Зачем я вам нужна? – паника прочно поселилась в голове Ники, даже пальцы ее слегка дрожали, когда она старалась незаметно нашарить в штанах своего спортивного костюма мобильник. Увы, его с собой у нее не было… Спеша в магазин на пять минут, девушка не думала, что ей понадобится телефон. Да и у кого бы не было этой паники, если бы его или ее около собственного дома умыкнули два подозрительных типа, силой посадили в машину и повезли куда-то в сторону набережной, на которой в этом районе города находились кварталы, самые неблагополучные с точки зрения криминальной обстановки?

Район под названием Южная Пристань славился наличием кучи интернациональных криминогенных элементов всех возрастов, которые постоянно вели друг с другом незаконные темные делишки; некоторым количеством агрессивно настроенной молодежи, обожающей разборки и недорогую выпивку; любителями чужих бумажников и телефонов, и многими другими чудными людьми. Кстати, именно на Пристани находился известный всему городу рынок «Южный», где с рук можно было купить все, что угодно. Например, навороченный айфон можно было приобрести за цену, в два раза ниже магазинной. Гарантийный талон и чек при этом, естественно, не выдавали.

Это место еще в давние девяностые прошлого века прославили многочисленные ОПГ – организованные преступные группировки, которые, конечно, существовали и по сей день: только стало их меньше, их деятельность оказалась более скрытной, а их «боссы» вооружились не только нелегальным оружием и «быками», но и грамотными юристами, а также званиями вполне легальных бизнесменов. Однажды Ника подумала, что небезызвестный дон Карлеоне был прав, говоря, что один законник будет куда удачливее в наше время, чем сто бандитов с автоматами.

В отличие от того же центра города, на Пристани старались не гулять по ночам, не ходить по подворотням и темным улочкам в одиночку и избегать некоторых мест, в которых собирались низы местного преступного мира под распространенным на всю Россию названием «гопники обыкновенные». Кстати говоря, пристанские пацаны славились не только на весь город, но и на весь регион.

Нет, здесь жили и вполне нормальные люди так называемого «рабочего класса» – и их было большинство. Та же Ника Карлова и ее семья являлись вполне законопослушными гражданами, как, впрочем, и почти все ее соседи. Только отец девушки не трудился, как многие другие, живущие здесь, на одном из нескольких крупных заводов, расположенных хоть и за чертой города, но неподалеку от Южной Пристани, а занимал один из ответственных постов в администрации района.

В общем, район этот был весьма нетривиален. Нике иногда даже нравилось рассказывать университетским подругам, что порой происходит в их кварталах. Как у них не жалуют особо представителей субкультур, и что с ними изредка делают при встрече некоторые личности, как прошла очередная драка «стенка на стенку – тридцать на тридцать» на пустыре около замороженной стройки, и почему в местного авторитета Гошу стреляли в летнем кафе три раза, а он выжил и решил отомстить обидчикам.

Естественно, кое-что девушка слегка приукрашивала или даже утрировала – чтобы слегка нагнать шороху на других и сделать рассказ более ярким. Впрочем, в этом можно было уличить и многих других жителей Южной Пристани. Рассказывать страшилки о собственном районе доверчивым согражданам было местной развлекаловкой общего характера. У местных даже шутка была: если кто-то здесь чему-то возмущался или удивлялся, они ехидно говорили, растягивая гласные: «Юпи!», что переводилось как: «Южная Пристань, Идиот!»

В общем, зная особенности места своего проживания, Ника действительно сильно испугалась. Глупой она все же не была.

– Нужна, но не нам, – отозвался обладатель баса, – зачем ты нам? Нас тебя просили привезти в целости и сохранности.

Даже машинку выделили. Видала, какая тачка нехилая?

Девушка потрясенно кивнула. Нехилая…

Но… Кому она нужна? Может, у этого придурка Никиты подружка Ольга сама какая-нибудь крутая авторитетная чика, как говорится, раз этот грозный перец так ласково с ней болтал в тот день? И вдруг она все-таки отыскала ее, Нику, изза звонков? Кстати, говорят, есть какая-то в их городе банда чуть ли не полумифическая, в которой только девчонки состоят… Мало ли…

– А кто… Кто вас просил? – с трудом выговорила Ника, чувствуя пульс в собственном горле, все еще наивно надеясь услышать ответ.

– Один хороший человек, – серьезно ответил бас. – Едем к нему, потому что он желает видеть тебя. Веди себя с ним хорошо и приветливо, поняла? Не зли его, у нас с Егорычем нет времени, чтобы везти тебя в ближайший лесок в багажнике и закапывать, – и он хохотнул над собственной плоской шуткой. Ника вжалась в кожаное сиденье и прикрыла глаза.

Ее похитили, натурально похитили! Средь бела дня, около собственного дома, на виду у целой детской площадки и вблизи патруля! И везут в какое-то подозрительное место к не менее подозрительному типу! Однако ей не угрожали, не били и даже не обзывали – и это Нику настораживало. Что они хотят? Выкуп от родителей? Развлечений в сауне? Или на органы сдать решили? От этой мысли девушку еще сильнее затрясло.

– А куда меня везете? – с трудом выговорила девушка, чувствуя, что еще немного, и она будет сама сотрясаться в таких же конвульсиях, как ее несчастное сердце.

– Куда сказано, – невнятно ответили ей.

– Кем? Кто вам сказал? Ребята, выпустите меня, а? Пожалуйста, – Ника готова была умолять.

– Да не боись ты, все ништяк, – широко заулыбался молодой человек. – Сама увидишь, куда подъедем. Э, Егорыч, вруби музончик?

В салоне заиграл шансон, от которого сердце Ники вообще взвыло и заорало благим матом.

– Да не дергайся ты так, девочка. Скоро приедем, и сама все увидишь.

– Да я вам ничего не сделала!! Ничего!

Господин, которому принадлежал шикарный бас, подмигнул девушке.

– Плохо, что не сделала. Такая милашка могла бы многое сделать, а?

– Да не лезь ты к ней, – сказал водитель, имеющий сомнительную честь наблюдать за обескровленным лицом Ники, которая до боли в костяшках сжала кулаки. Он не беспокоился за нервную систему пассажирки, его беспокоили возможные последствия – вдруг Марту не понравится, как обошлись с девчонкой? Мало ли зачем она ему понадобилась… Он велел ее аккуратно доставить, без шума. Вот они и доставят. Пусть что хочет, то с ней и делает. Настроение сегодня у него хорошее.

Минут через двадцать-тридцать, которые показались Карловой целыми сутками, «Мицубиси» бодро выехала из города, повернула на трассу, ведущую в соседний городок- спутник, а затем неожиданно для Ники завернула в частный охраняемый поселок с дорогими коттеджами, огороженный по периметру крепким забором. За время поездки девушка так и не узнала, куда и, главное, зачем ее везут, и теперь уже считала себя едва ли не будущей покойницей. Она даже слегка с этим смирилась.

Попетляв по чистым, мощенным светло-голубой плиткой улицам поселка, на которых важно стояли двух- и трехэтажные особняки, автомобиль затормозил около высокого бетонного забора, за которым высился в тени старых сосен и берез огромный дом с черепичной крышей. Приехавших долго изучали в видеокамеру, висевшую над входом, и только потом впустили, распахнув широкие ворота. Как только машина оказалась на территории особняка, ворота так же бесшумно закрылись. Ника проводила их воспаленными от затаившихся в уголках слез глазами. Казалось, вместе с воротами закрылась и ее возможность вернуться назад, домой. Все, она точно труп. Пока еще живой.

– Выходи, приехали, – велели Нике.

Не ощущая собственных ног, она выбралась на улицу и ступила кроссовками на мощенную аккуратную дорожку, вдоль которой были посажены не успевшие расцвести кустики и цветы. Ника сразу же почувствовала ни с чем не сравнимый терпкий и свежий запах смолы – рядом находился сосновый бор. «Моя смерть пахнет деревом, – почти равнодушно заметила про себя девушка, – а выглядит, как дом моей мечты».

Напротив Ники высился величественный и при этом изящный особняк. Трехэтажный, просторный, светлый, с ярким фасадом, отделанным красным рельефным кирпичом, он действительно казался домом мечты для крепкой и дружной семьи. Красивый парадный вход в форме шестигранного эркера, к которому вела белоснежная лестница с чугунными витыми перилами, как будто бы приветствовал бедную Нику одним своим видом. И приглашал зайти внутрь.

Провожатые девушки стали оглядываться. Они и сами чувствовали себя здесь не слишком комфортно.

– Че-то нет никого, – озадачился бас. – Где охрана?

– Здесь. Куда прем? Что надо? – как черти из табакерки, появились откуда-то двое суровых мужчин, под полами черных пиджаков которых виднелись кобуры. Они были постарше Коляна и Егорыча и казались не такими приветливыми. Тут же чуть в отдалении, около дороги, показались еще двое. Где-то громко залаяла собака, и Ника вздрогнула. «А я так и не отомстила Укропу, не купила то летнее платье в «Маске», не встретилась с Викой, не помирилась с мамой, не купила подарок папе на день рождения и не влюбилась, – отстраненно подумала девушка. – И детей у меня не будет теперь… Мужа тоже. И в Италию никогда не съезжу».

– Макс, здорово! Мы к Марту. Просил доставить девочку, – отозвался Егорыч, отступая назад. – Тачку вот нам велел малого взять, типа наша помята сильно… А девочку надо с ветерком прокатить… С удобствами.

– Сам ты помятый. Давайте, катите отсюда сами, с ветерком, не забывайте о делах в городе. Малой со своими ребятами один не управляется, – отреагировал Макс. – Мусора лютуют.

– Это ты в цвет сказал, – согласился обладатель баса все так же почтительно. – «Венеру» шмонали нехило на днях…

Этот самый Макс кивнул в ответ. Он был очень нервным и весьма неприятным на вид – не потому, что у него было какое-то страшное лицо, а потому что у него были колючие и злые глаза, почти не моргающие и жестокие.

«Наверное, он меня сейчас и прикопает за кустиками около этого сказочного домика», – подумала Ника вяло, узрев на каменном лице мужика рваный шрам, тянущийся через всю щеку.

– Эй, куколка. Ты – Ника, верно? Тебя ждут. Идем за мной, – тем временем сказал второй мужчина с кобурой и, цепко оглядев девушку, повел за собой – но не в дом, а в сад с цветущими яблонями, сиренью и вишней. Неприятный мужик со шрамом и двое других ее провожатых остались позади, обсуждая что-то непонятное и связанное с клубом «Венера».

А ведь она там недавно была…

– Не отставай. Марту не дерзи и не смей устраивать истерик, поняла? – не оборачиваясь, сказал проводник Нике – в его голосе не было никаких эмоций, и это тоже пугало. Неживой голос, неживой взгляд. – Не открывай без причины рот, больше слушай и со всем соглашайся. И не говори слова против. Ни единого. Или рискуешь лишиться чего-нибудь важного. Будь паинькой, иначе…

– Иначе что? Радик, братишка, да ты меня монстром просто выставил, – сказал кто-то позади них. Голос был несколько грубоватым, глубоким, и хотя и человек, которому он принадлежал, говорил плавно и несколько насмешливо, но согласные произносил очень твердо. – Что теперь будет думать обо мне возможно будущая невестка?

Будущая невестка неизвестно кого моментально обернулась. Напротив нее стоял довольно высокий, подтянутый светлоглазый блондин лет тридцати или чуть больше, с загорелой кожей, коротким волосами и легкой небритостью на слегка впалых щеках. В руках у него была раскрытая книга (кажется, «Бойцовский клуб» Чака Паланика) и очень дорогой телефон с гарнитурой, крепящейся к уху. Мужчина был облачен в безрукавку, и на его крепких плечах и предплечьях виднелись татуировки, но не цветные и яркие, как, скажем, у Черри, а сине-черные, с «сухими» рисунками: рукой, сжимающей заостренный кинжал, обмотанный проволокой, череп, в котором горела длинная свеча, какие-то надписи из пары букв на латинском, где-то на ключице мелькнула восьмиугольная звезда. Но долго в тату девушка не вглядывалась. Окинув разукрашенные бронзовые плечи любителя Паланика беглым взглядом, она внимательно стала всматриваться в лицо этого человека, пожелавшего встречи, и неожиданно ей показалось, что когда-то она его уже видела. Вот только когда и где?

– Невесткой? – наконец выдавила девушка. Она перестала понимать, что такое творится вокруг нее.

– А кем еще? Зная своего брата, я думаю, что он женится на тебе, – улыбнулся светловолосый незнакомец с книгой опешившей Нике. – Я – Андрей, но все они зовут меня Мартом.

Старший брат твоего друга. Приятно познакомиться, Ника.

– Друга? У меня нет друга, – отвечала Ника. Сердце, которое взяло пару минут, чтобы передохнуть от нервного потрясения, вновь разрыдалось, одновременно хохоча. Парень, которого она любила и с которым встречалась, бросил ее, уехав в другой город – даже лично не сказал о том, что хочет расстаться, просто написал сухое сообщение. И Ника, с трудом взяв себя в руки после болезненного расставания, попыталась снова найти любовь. Хотя бы назло бывшему. Но ничего не получалось. Единственной ее надеждой был Дэнни, однако и с ним не получилось, хотя тянуло в тот вечер ее к нему просто со страшной силой. Наверное, во всем были виноваты весна и гормоны.

– Я же сказал, не перечь, – велел ее провожатый, легонько встряхнув за плечи. Ника испуганно сжалась.

– Эй-эй, – сузил глаза Андрей, – не трогай мою Нику. Давай, сделай пару шагов назад и замри. Молодец, брат. Теперь смотри на нее.

– А? – не понял тот, явно удивившись. – Зачем, Март?

– Смотри, Радик. Смотри на нее и запоминай, – Андрей подошел к девушке, осторожно взял за плечи и развернул ее лицом к удивившемуся охраннику, и, проводя рукой вдоль лица замершей Ники, но не касаясь его, произнес мягко-мягко: – Запоминай. Это – подружка малого. Любимая девочка моего младшего братишки. С ней ты обращаешься нежно и чутко, как с королевой Англии. А если я узнаю, – голос его стал совсем добреньким, – что эту милую девочку обидели нехорошие и злые вы, я проведу с вами длинную воспитательную беседу в подвале этого чертова особнячка.

Ясно, брат?

– Ясно, Март, – торопливо отвечал второй мужчина, закивав. – Все ясно. Не кипешись. Я все понял, Март, я скажу об этом братве.

– Будь добр. Иди, оставь нас наедине, – тут же велел ему человек со странным именем Март. – Ника, прости за представление. Просто я подумал, все эти люди тебя напугали. Напугали ведь?

– Нет, все в порядке, – соврала девушка. Ей казалось, что если она скажет ему, что ее напугали до дрожи в коленях и до трясучки всех нервных окончаний, Андрей сделает ей что-нибудь неприятное. Или не ей, а тем, кто ее привез сюда.

– Бедная моя девочка, да ты бледная. Они точно не напугали тебя? Ты знаешь, у этих парней трудная работа. Поэтому слово «тактичность» для них всего лишь пустой звук. Пройдем к бассейну, там есть очень удобная беседка, – предложил Андрей с улыбкой человека, который хотел бы научиться извиняться и находился в процессе этого обучения. И через минуту нервничающая и все еще испуганная Ника сидела в изящной ажурной беседке за столиком, напротив небольшого голубого квадратного бассейна, обложенного белым и синим кафелем.

«Он меня утопит?» – опять подумала она тоскливо.

– Так вот как выглядит девушка моего братишки, – продолжал изучать Нику Март, усевшись напротив нее и сложив руки на столе, сцепив в замок. – Ты мила. Очень мила. И какая у тебя интересная заколка. Ценю оригинальность.

Ника, встрепенувшись, вытащила из волос оранжевую расческу, про которую совершенно забыла.

– Ой, блин, это нечаянно! – сглотнув, отозвалась девушка. Испытав так много страха, она не испытала должного волнения из-за какой-то расчески. – Я убиралась и заколола волосы первым, что под руку попалось, – пояснила она, торопливо разглаживая волосы. Одета она была, конечно, «элегантно»: спортивный костюм, старые кроссы, расческа в волосах, полное отсутствие украшений – все они остались на полочке в ванной…

– Сама непосредственность, – улыбнулся ей Андрей. – Хочешь пить? Пиво, виски, вино?

– Сок, если можно…

– Не пьешь алкоголь?

– Да, – нагло соврала Ника. Хотя, честно говоря, алкоголь она, и правда, не слишком любила. Вчерашний день скорее исключение из правил. А все из-за Укропа.

– Отлично. Виноград или апельсин?

– Э-э-э… Виноград.

– Здесь временно нет прислуги, – продолжал Андрей, наливая в высокие стаканы ярко-фиолетовый на солнце виноградный сок. – Мы все делаем сами. А это ведь тяжко, когда куча грубых мужиков пытается следить за всем и даже готовить. Знаешь, почему так, Ника? У нас в гостях два человека, – он заговорил почти шепотом, как будто бы хотела поведать девушке тайну – забавную тайну, – два гостя, которых очень усердно ищут менты. То есть, конечно, доблестные полицейские.

– А-а-а… За что ищут?

Андрей пожал плечами.

– За стремление к свободе. За побег, – сказал он коротко, как будто бы побег из тюрьмы был почти тем же самым, что и воровство кулька конфет на рынке. Больше Ника вопросов решила не задавать. – Ника… Кстати, у тебя отличное имя, девочка, просто отличное. Не зря братишка что-то втирал мне про судьбу как-то. Встретил ведь девчонку с таким же именем, – Март рассмеялся и пригубил сок из высокого бокала.

– Что, простите? – ничего не поняла его собеседница.

– К чему я это… Ника, я сейчас позвоню малому и скажу, чтобы он приехал. Это будет для него сюрпризом, – подмигнул ей брат какого-то там неизвестного жениха. – Раз он тебя так любит, обрадуется.

– Любит? Андрей, извините, но произошла какая-то ошибка. У меня правда нет ни друга, ни жениха, – растерянно произнесла она. – Вы ошибаетесь.

– Что?

– Ошибаетесь! Честное слово!

– Ошибаюсь? Я редко ошибаюсь. Это ведь он сказал тебе не признаваться, что ты с ним встречаешься, да? – близкоблизко наклонился к Нике Март.

Из-за того, что его лицо оказалось так близко от ее, она вдруг почувствовала, что не хочет препираться с этим человеком. Хоть его глаза и не были злыми, как у того типа со шрамом, но он казался еще куда более опасным – как хищный зверь из самой темной лесной чащи, готовый вот-вот накинуться на добычу.

Не глаза, а холодный голубой полупрозрачный камень, добытый в горах. Страшные глаза.

– Значит, так, Ника, дорогая, я сейчас позвоню братишке, и он примчится. Я уверен – он тут же примчится. Мы культурно посидим втроем. Поговорим за жизнь. А то он децл принаглел – не знакомит меня с тобой, и все. Типа нет у него никакой девушки. Неужели чего-то боится? – и Андрей, подмигнув Нике, резким привычным движением схватил со столика мобильный телефон и набрал номер брата. В нем вообще странным образом сочеталась резкость и плавность.

– Не берет. Возьми трубку, малой, возьми. О, привет, малой. Чем занимаешься? Занят? Ух ты. И чем же, позволь узнать? Не позволишь? – Март понизил голос и доверительно-глумливо сообщил: – А у меня тут гости. Важные гости. И для тебя важные, малыш. Давай, собирайся и дуй куда надо. Ко мне приехала твоя девушка. Так что и ты… Ну что ты так орешь? – он недовольно поморщился и убрал подальше от уха телефон. – Ты меня с ней не знакомил, так я сам ее нашел… Дьявольского и лохматого. Короче, малой, даю час. Приезжай. Посидим по-родственному. Отбой, дебил. Ждем-с. А она хорошенькая.

– Ох уж эти младшие братья, – обратился он к замершей Нике, которая была уверена в том, что уж она-то не является чьей-то там девушкой и что ее с кем-то перепутали. – Все за ними нужен глаз да глаз.

– Это точно, – кивнула она, подумав, что дождется, когда приедет таинственный брат этого ненормального Андрея и все объяснит ему. Тогда ее, Нику, тут же отпустят. Пусть без извинений, но живую и не покалеченную. Содержание страха в ее сердце резко уменьшилось, дышать стало куда свободнее.

– Ну, невестка, рассказывай о себе, – велел молодой светловолосый мужчина девушке, вновь кого-то ей напоминая. – Где учишься, с кем проживаешь и прочее, я уже знаю – мои ребятки все выяснили. Расскажи, чем увлекаешься и чем живешь, оки? Хобби, мысли, увлечения, мечты…

Ника кивнула. В последние сутки она жила радостью от сдач зачетов, алкогольным весельем, местью, страхом, а теперь еще и надеждой. Настоящий коктейль эмоций.