Глава 20.

В гости Дэн, слава богу, не пришел – я вовремя проснулась и ответила ему по телефону. Мы слегка попрепирались, как и обычно, – это веселило нас обоих, он назвал меня красавицей, я разошлась и написала ему, что он мне нравится, потому что бывает милым. Дэн загордился и сказал, что милым он не бывает – милым он остается всегда, и его второе тайное имя – Pretty boy. «Петя вой?» – написала я ему глумливо, после чего он тут же мне позвонил, пожурил, как малявку, за издевательства над его персоной, после чего заявил, что у него сегодня прекрасное настроение и он готов поделиться им со мной. Вот так мы и договорились о долгожданном свидании. Дэн пообещал, что оно мне понравится, и я «go into ecstasies». Я тут же сообщила ему, что мне не нужно устраивать ничего экстраординарного – с меня хватит и катания на байке, к примеру (про цветочки я тактично умолчала, надеюсь, он догадается их принести, как это делал Ник Ольге). На это Смерчинский тут же сказал, что у нас свидание будет очень милым и спокойным, и поэтому мне волноваться не следует.

– Хорошо, – ответила я на это, подумав, что голос у него подозрительный.

– В шесть часов я буду рядом с твоим подъездом, – напомнил он мне и не отказал себе в удовольствии еще раз назвать меня Бурундуком, после чего положил трубку – с чувством выполненного долга, видимо.

А я все же немного волновалась – еще бы, как-никак свидание с клевым парнем, и хотя, получается, что на них мы были уже кучу раз, официально это наше первое свидание, да и все равно хочется, чтобы все прошло успешно. Предо мной не ставились ультиматумом вопросы о том, как одеться, чтобы выглядеть классно, как себя вести, какую прическу сделать и какой лак нанести на ногти. Дэн видел меня всякой, и его я воспринимала как человека, который заслуживает доверия, а значит, рядом с ним можно не особо париться по поводу того, достаточно ли красиво я выгляжу или нет. Но, естественно, мне хотелось, чтобы Смерч воспринимал меня как симпатичную девочку, а не как оборванца Аньку из парка.

Мои мысли прервала Лида – она позвонила и вновь напомнила, что хотела бы мне кое-что сказать, причем, желательно, лично и перед тем, как я отправлюсь вечером на свидание.

– Что-то случилось? – встревожилась я.

– Я хочу поговорить, – терпеливо произнесла подруга. – Вживую.

– Ладно, поговорим, раз тебя телефон не устраивает. Кстати, ты почему вчера сразу не сказала про своего Женьку? Я до сих пор в шоке от того, как он посмел с тобой поступить! И вообще, как ты себя чувствуешь?

– Все прекрасно, Маш, спасибо. Но не говори мне про это сейчас, хорошо?

– Хорошо, – мгновенно согласилась я. Если Лида просит, значит, нужно так делать. – Во сколько и где встречаемся, мамочка?

Мы договорились встретиться дома у Марины, которая осталась на целый день одна – ее родители и бабушка уехали на день рождения к родственникам, решившим отпраздновать его на природе с костром и шашлыками. Зная, что у меня свидание, Маринка чуть позднее написала мне и пообещала сделать из меня «улетную девочку». Помня о муках с платьем и каблуками, я тут же ей перезвонила и сказала, что шпильки я больше не надену ни под каким предлогом – только если на собственную свадьбу.

– Отлично, – воскликнула девушка по телефону. – Доченька, ловлю тебя на слове! На свадьбу я заставлю надеть тебя обувку на огромной шпилище!

– Боюсь, к тому времени, как я соберусь замуж, – отвечала ей я, – я буду страдать ревматизмом, радикулитом и артритом. И не смогу натянуть такие туфельки.

– Вот же ты дурочка! Да ты замуж раньше меня выйдешь и Лидки! Первой в группе, – пообещала мне подруга.

У нас пока действительно не было девушек, сковавших себя узами брака, что очень удивляло маму. По ее словам, когда она училась на третьем курсе, у них уже половина девчонок и парней были женатыми людьми.

– Спасибо, утешила. Ладно, жди меня через два часа, – сказала я Маринке и, добавив, что нам надо будет как-нибудь развлечь Лиду, положила трубку. Минут сорок я проторчала в Интернете, а потом начала собираться.

Мама заметила мои маневры и тут же спросила:

– Ты-то куда? А экзамены?

– Я к Маринке. Будем вместе готовиться, – сказала я ей почти правду. – У нее сегодня дома никого нет, а у нас будет шумно, как всегда. Ты же говорила, к нам сегодня твои подруги придут, и, наверное, Настя приедет с Федькой.

– Ну, вообще-то да, – согласилась со мной мама. – Но я могу сказать своим девочкам, чтобы они не приходили, и тебе никто не будет мешать. Настя и Федор будут вести себя тихо.

– Мама, ну что ты как маленькая! Я же говорю, у Маринки поучу. Вместе готовиться лучше, – тут же запротестовала я.

– Знаю я, как ты там готовиться будешь.

– Что ты меня за маленького ребенка держишь?!

– Хорошо-хорошо, иди. Я буду тебе звонить, Мария. И попробуй только выкинуть какую-нибудь новую шутку со своим телефоном, – в мамином голосе появилась деланная суровость.

– Ага. Только не очень часто – звонки отвлекают. Ладно, мам, я пошла.

– У тебя деньги есть?

– Чуть-чуть, – приврала я. – А ты хочешь мне дать на карманные расходы? – обрадовалась я.

Мама расщедрилась и дала. Видимо, у нее перед приходом старых университетских подруг было очень хорошее настроение.

По дороге на остановку я забежала в небольшой ювелирный магазин, притаившийся между супермаркетом и фитнес-центром, и с интересом уставилась на витрину с серебряными украшениями. Магазинчик хоть и был маленьким, но мог похвастаться особенным ассортиментом, который был рассчитан на молодое поколение. Здесь продавались оригинальные, порой даже странноватые вещи из металла, серебра и белого золота: пирсинги, чокеры, браслеты, цепочки, кольца, серьги, кулоны… И неформальный народ частенько здесь отоваривался, потому что нигде в городе ничего подобного не было.

Я тоже несколько раз покупала себе здесь здоровские вещицы: колечко в форме дельфина, серьги в виде скрещенных пиратских костей, гвоздики, похожие на яблоки – они и сейчас были в моих ушах.

Сегодня я тоже хотела сделать покупку. Но не себе, а Дэну в подарок. Я ведь забрала его кольцо – то самое, красивое и тонкое. И, забыв вернуть, теперь с удовольствием носила на большом пальце. Нет, я, правда, хотела отдать кольцо, но Дэн сказал мне, что я могу оставить его себе. Поэтому мне хотелось сделать Смерчу ответный подарок. Не знаю, почему, но я хотела сделать для него что-нибудь приятное – чтобы он улыбнулся.

В кармане у меня была неплохая сумма – не только деньги, выделенные мамой на карманные расходы, но и мои накопления, оставшиеся еще с летней подработки. Должно хватить на что-нибудь приличное.

Сначала я долго смотрела на подвески – а здесь их было много, а потом все же переключилась на кольца.

«Око за око, кольцо за кольцо, счастье за счастье», – выдал умудренный годами светленький головастик, покачивая непонятно откуда взявшейся белоснежной бородой.

Мужских колец из серебра было много, очень много, и все они были разными: элегантными и готическими, в виде грубых оскаленных черепов и замысловатых фэнтезийных корон, с витыми узорами и кельтским орнаментом, в форме ангельских крыльев и с рисунком глаз. Перстни-флешки, перстни-часы и перстни-лезвия.

Из всего этого шикарного разнообразия меня тут же покорили готические кольца-когти, кольцо в виде шлема древнегреческого воина и перстень в форме головы Чеширского котэ, а потом в верхнем правом углу витрины на глаза мне вдруг попалось оно. Серебряное, широкое, темное кольцо с изображенной на нем стального цвета юркой ящерицей, у которой вместо глаз были угольно-черные блестящие камешки. Ящерица сразу напомнила татушку Дэна и покорила мое сердце. За это кольцо пришлось отдать всю наличку, которая у меня была, но я того не жалела!

– Мне нужно вот это кольцо, с ящеркой, – сказала я продавцу – парню с забранными в хвост длинными волосами. Он, только что выпроводивший каких-то двух готов, мигом оказался около меня и взглянул на витрину.

– Оно мужское, – весело предупредил меня продавец.

– Я знаю, – кивнула я. – Покажите его, пожалуйста.

– Вот, держите, – он вытащил кольцо и протянул его мне. Я повертела украшение, которое с каждой секундой казалось мне все более и более привлекательным, и сказала, что хочу купить его.

– Для молодого человека? – уточнил продавец.

– Ага.

– Классная вещь. Хороший выбор. И гравировка прикольная. Кстати, кольцо не из стали и не из титана, а именно серебряное, только серебро специально почернили. С помощью технологии «финифть». А глаза у ящерки сделаны из агата, – просветили меня. – Вам какой размер нужен?

– Не знаю, – слегка растерялась я, спешно припоминая руку Дэна. – Не помню.

– Вы примерно прикиньте, какой размер, – посоветовал продавец. – Кольцо не регулируется, размер фиксированный. Или позвоните, спросите, какой.

– Это сюрприз, не могу. А, блин, что делать-то?

– Вообще средний размер мужских колец где-то двадцатый. От девятнадцатого до двадцать второго. Но сейчас что-нибудь придумаем, – подмигнул продавец. Видимо, у него часто бывали клиенты, не знающие о размерах колец. Парень положил на прилавок свою ладонь. – Смотрите, у меня размер восемнадцатый, но у меня пальцы тонковаты. Сравните с рукой вашего парня.

Я склонилась над его худой рукой с узкой ладонью.

– Да, его пальцы длиннее и больше.

– Отлично, – он вышел из-за прилавка и потащил меня к охраннику – брутальному рокеру в косухе, с безразличным видом стоявшему около входа.

– Вадим, дай лапу, – велел продавец, – девушка не может размер кольца определить.

Бугай Вадим лениво протянул богатырскую руку вперед, растопырив совсем не маленькие пальцы, украшенные грозными рокерскими печатками.

– У Вадима двадцать четвертый размер, – тут же принялись просвещать слегка обалдевшую от такой заботы меня.

– Тоже не то.

– Ага, – непонятно чему обрадовался длинноволосый продавец. – Эй, парни, – и он, ничуть не тушуясь, позвал трех скейтеров, галдящих около прилавка с женскими украшениями. Их разноцветные доски возлежали около грозного Вадима. – Парни! Помогите девушке выбрать кольцо своему другу!

Скейтеры оказались ребятами прикольными и понимающими. Они по очереди протягивали мне ладони, чтобы я могла прикинуть, похожи ли их пальцы на пальцы Смерчинского. Уж не знаю, что в этом было смешного, почему-то всем было весело. Новые покупатели – небольшая компания парней и девчонок, заинтересовавшись нашими манипуляциями, тоже приняли участие в спонтанной акции «Помоги Маше – подбери кольцо Денису».

С их помощью я, наконец-то, определила нужный размер. Двадцатый с половиной. Чудесно.

– Девушка, – сказал один из скейтеров, – не бойтесь, если с размером прокололись, ему на мизинец точно налезет!

– Спасибо, – сказала я, засмеявшись. Я буду носить его кольцо на большом пальце, он мое – на мизинце. И тут до меня дошло! Я чуть не взвыла. У меня же было с собой кольцо Смерча! А я тут весь магазин заставила на себя работать! Вот же я тупица из тупиц! Зато время хорошо провела и заодно помогла одному из скейтеров подобрать колечко для его девушки, размеры пальцев которой он тоже не знал.

Выйдя из магазина с черной бархатной круглой коробочкой в сумке, перекинутой через плечо, я побежала на остановку и через двадцать минут была в доме у Маринки. Она жила в панельном доме, на последнем, десятом этаже, и из ее окон открывался чудный вид на старый парк с круглым прудом посредине, в котором плавали утки.

– Приперлась, – покачала головой Марина, открыв мне дверь и беря из моих рук большое ведерко с пломбиром. – Как всегда, с опозданием. Но раз притащила мороженко, мамочка тебя прощает.

– Спасибо, ты такая добрая. В какую сторону поклониться?

Мы втроем расположились на полукруглом диване в большой комнате, попивая холодный кофе с молоком и наслаждаясь малиновым пломбиром. Дверь на балкон по случаю жары была распахнута, и до нас доносились крики детей в парке.

Сначала мы с Маринкой насели на Лиду, чтобы она в подробностях рассказала нам о своем Жене. Лида рассказывала, а мы дружно злились. Как этот урод только посмел поступить так с нашей подругой?! Лида, как и всегда, держала себя в руках и улыбалась даже, но мы-то знали, что ей плохо. Маринка даже чуть не разревелась, а я костерила его, на чем свет стоит. После нашего разговора Лиде, кажется, стало чуть легче, и она тепло нам улыбнулась, взглядом благодаря за поддержку. Затем наш разговор плавно перетек на Марину и Черри, который запал в ее сердечко так, что она мечтала сходить с ним на свидание. Черри ей почему-то не писал, и тогда она решила позвонить ему при нас, но, к сожалению, зеленоволосый друг Смерча не ответил.

– Маша, я хочу серьезно поговорить, – сказала вдруг Лида, в упор глядя на меня своими темными глазами и нервно постукивая длинными фиолетовыми ногтями по журнальному столику.

– О чем? Я так и не поняла, что ты хочешь.

– Я слышала кое-что странное, – призналась она, все так же не сводя с меня взгляда. Я занервничала. – Но не стала писать об этом, потому что считаю, что такое нужно говорить при личной встрече. Чтобы не было недопонимания. Маша, скажи, – задумчиво спросила Лида, разглядывая паркет, – Смерчинский от тебя ничего не скрывает?

Я изумленно взглянула на подругу и медленно кивнула головой.

– Есть кое-что, о чем он мне не говорит, – нехотя призналась я.

– Что случилось? – заволновалась Маринка. – Что он скрывает? Что ты слышала, Лида?

Мне почему-то сделалось волнительно.

– Говори, – хрипло попросила я.

– Я слышала это вчера, около универа. Когда приехала от Жени. Разговор Дениса и Ольги Князевой.

И она поведала нам все, что случайно узнала. У Лиды была неплохая память, поэтому многие детали разговора она запомнила довольно точно. Мы с Маринкой от ее рассказа слегка обалдели. Что там за странные дела у Смерчинского и Троллихи? Что за Инна, которая знала его друзей, саму Князеву и любила Дэна? В кого там втюрилась Ольга, если не в Никиту? Кого она боится? С кем она хочет встречаться, и при чем тут Денис? Чем он ей поможет? И при чем тут я? Как во всем этом оказалась замешана Мария Бурундукова?

– Он сказал, что будет всегда ее защищать и будет на ее стороне, – продолжала Лида, опасливо косясь на меня – видимо, боялась, что я расстроюсь, но честное желание, чтобы я все знала, победило.

Я откинулась спиной на мягкие подушки и молча слушала рассказ подруги. С одной стороны, ничего преступного Смерч не совершил, Ольгу, по его словам, он знает давно, но я не думала, правда, что они настолько близки, раз он говорил ей такие слова. Хотя, вспоминается мне, Дэн сказал как-то, что Ольга похожа на его бывшую любовь.

А с другой стороны… Мы же договор подписали, в котором обещали ничего друг от друга скрывать! Да что там какой-то глупый договор, обидно, когда тот, кому ты доверяешь, что-то держит от тебя в тайне и недоговаривает. Может быть, я бываю рассеянной и кажусь не слишком сообразительной, но я ненавижу чувствовать себя глупой дурочкой, которой легко запудрить мозги. Я ненавижу, когда меня обманывают. Я не прощаю предателей. И сторонюсь тех, для кого двуличие – всего лишь одна из форм вежливости. Если мы с Дэном пообещали говорить друг другу все, что касается нашего общего дела, почему он снова что-то скрывает от меня? Почему он так общается с Ольгой? И почему будет ее защищать? Кто такая Инна?

Орел был не то чтобы в шоке, но здорово разозлился. Он нашел на столике у Маринки фарфоровую утонченную фигурку Аполлона со смазливым личиком, чем-то напоминающего Дэна, и методично клевал по темечку. Активисты среди головастиков собирали сородичей на демонстрацию, а иные подталкивали даже на бунт. Сегодня Смерчинский узнает, какой я бываю в гневе. Я чувствовала, как в сердце рождается пламя. Мне казалось, что даже дыхание стало горячим.

– Я знала, что Дэн и Тролль знакомы со школы. Вполне возможно, что у них были какие-то общие делишки, – медленно проговорила я, пытаясь успокоить внутренний огонь обиды, недоумения и злости. Смерчинский многое продолжает скрывать от меня. Ведь он так и не рассказал, зачем устроил весь этот цирк с тем, чтобы разбить пару «Князева— Кларский». Отмазался тем, что это не его тайна, а чужая, и он все расскажет позже.

– Девчонки, а ведь права гадалка, права. Она же сказала, что вокруг Машки куча вранья и загадок, – припомнила встревоженно Марина.

– Вот только ее не приплетай, – поморщилась Лида. – Глупости все это. А если не глупости, то я скоро стану тетей. Маш, ты не думай, что я что-то выдумываю. Я сказала все, что слышала.

– Лида, брось! Я доверяю тебе, – серьезно произнесла

я. – И безумно благодарна тебе за то, что ты рассказала. Спасибо. Для меня это важно, – пришлось признаться мне. – Знаете, девочки, мне надоело быть дурочкой, которая ничего не знает. Сегодня же заставлю Смерчинского обо всем мне рассказать. У нас же свидание скоро. Пусть все рассказывает, интриган чертов. Или я его просто пошлю.

– Отлично, – решительно закивала головой хозяйка квартиры. – Да, пусть все рассказывает. Ты ведь его девушка, как-никак. Предъявляй ему ультиматум – или он все рассказывает тебе, или… или… Ты его наказываешь!

– Бросаешь, – сурово добавила ее кузина. – Пусть испугается паренек.

– Испугается он, как же, – вздохнула я. – Кажется, я знаю, кто такая Инна.

– Кто? – широко открыла глаза Маринка, а Лида вопросительно посмотрела на меня.

Я встала, прошлась по залу и остановилась около окна, из которого открывался изумительный вид. Глядя с высоты на пруд и крохотные фигурки людей на дорожках парка, я ответила:

– Это сестра Князевой. Ее зовут Инна, и ее называют Лазурной.

– Я не слышала, что у нее есть сестра.

– Я тоже.

– Никто не слышал. Про нее случайно сказал Черри. Это бывшая девушка Дэна.

Я нервничала. Поганца Смерчинского мне ни с кем делить не хотелось. Хватит, Ника с Ольгой уже поделила.

– Ого! – изумились подруги.

– Черри растрепал, что Смерч встречался с сестрой Ольги. И очень просил это имя не произносить при Дэне. А еще он сказал, что Оля и Дэнни просто друзья. Но он ей когда-то нравился.

– Так Вишенка в курсе всего? – подняла брови Марина. – Девчонки, я его точно заставлю пойти на свидание и попробую что-нибудь выяснить!

– Он вряд ли скажет, – поморщилась я.

– Меня мальчики любят, – уперлась моя черноволосая подруга. – Я его раскручу на откровенность, поверь, Маша.

– На ребенка его не раскрути, – опять фыркнула ее сестра и намекнула на любовь Марины сидеть по два часа в ванной комнате. – А то будешь ты играть не в русалочку в ванне, а в мамочку.

– А еще, – вспомнилось мне, – когда я спросила, кто такая Лазурная, Черри ответил, что это Инна. Больше, правда, он мне ничего не сказал. Заявил, что это тайна. И что если Дэн захочет, то сам мне и расскажет. Князева мне недавно сказала примерно то же самое, намекнув в универе, что знает что-то о прошлом Дэна.

Я взъерошила волосы.

– Когда ты, Лида, сказала, что Инна, которая была влюблена в Смерча, и Ольга очень близки, я точно поняла, что они – сестры, – продолжала я свою нехитрую логическую цепочку, а огонь внутри становился все жарче и жарче. Почему-то покраснели щеки – я чувствовала это. – К тому же Дэн сказал как-то, что Ольга напоминает ему его любимую, – вспомнился мне еще один аргумент.

А еще вдруг на ум пришли слова гадалки о двух Дэновых потерях. Может быть, его потери – это, правда, Ольга и Инна?

– Я не знаю, что между ними троими было, – продолжала я, бездумно глядя в небесную даль. – У меня есть одно предположение, но… Я не знаю, верное оно или нет.

– Какое? – спросила Лида. Они с Маринкой понимали, в каком я состоянии.

– Может быть, обе сестренки Князевы были влюблены в Дениса, а он выбрал Инну? Какое-то время они были вместе, а потом расстались. И в этом как-то замешана наша очаровательная мисс Тролль.

– Она вполне могла и разлучить их, – сказала Марина, подумав. – Наверное, если она любила Дэна, ей было неприятно, что он встречается с ее сестренкой. Вот она и… – подруга выразительно замолчала, а мы с Лидой прекрасно поняли, что она имеет в виду.

– Может быть, – согласилась я.

– Я хочу сказать еще одну вещь. – Лида со звоном поставила чашку на столик между креслами. – Может быть, я не права, но когда Князева обнимала Дэна, мне показалось, что она неравнодушна к нему. Что страдает из-за него, а не из-за кого-то. И все эти слова: мне нравится один парень, а у него есть другая, она хорошая, а я плохая – всего лишь отмазки, чтобы Смерч не узнал, что Оля на самом деле сохнет по нему. А когда он ушел, она сильно плакала. Наверное, из-за него плакала. – Подруга вздохнула.

– Точно! – воскликнула Маринка. – Наверное, так и есть! Только что она хотела от Смерчинского? О чем просила? И кого она боится? Я не поняла, в кого влюблена Князева и кого она хочет защитить.

– У меня три предположения. Первое, – загнула Лида большой палец. – Самое вероятное – Князева неравнодушна к Дэну и много всего напридумывала, чтобы привлечь к себе его внимание. Второе, – подруга загнула указательный палец. – Она хочет защитить Никиту, – задумчиво произнесла Лида. – Если ее рассказ правдив, то получается, что именно его она и любит. Сначала Кларский ей не понравился, показался колючим ежиком, а потом у нее к нему возникли такие же чувства, как и у этой Инны к Денису. Непонятно только, кого она там боится и от кого хочет защитить. Сказала только, что он верит в судьбу, и смеялась над этим.

– Ник верит в это, – подняла я на подруг округлившиеся глаза. – Он верит в судьбу! Я точно знаю. Он сам говорил, когда мы на двойном свидании были! Это его Троллиха боится? Бред какой-то. Он ее что, силой заставлял встречаться? Не похоже… Глупости.

– Имен она не произносила. Одни местоимения, – отозвалась Лидия, загибая и третий палец. – Там было только имя Инны. Поэтому и не понятно ничего. Но если она действительно, боится Кларского, который, как ты, Маша говоришь, верит в судьбу, то тогда это совпадает с моим третьим предположением. Князева влюблена в кого-то, но боится, что это станет известно Никите, с которым она встречается. Тогда уже этот самый ежик – это кто-то, кого мы просто не знаем.

– Тогда и четвертая версия, – заявила Маринка. – Если объединить первый и третий варианты, получится, что Князева боится Кларского, а сама влюблена в Смерчинского!

У меня голова пошла кругом. Я снова уселась на диван, обхватив подушку руками.

– Такое чувство, что Смерчинский – международный шпион, – покачала головой Марина, наливая нам еще кофе со льдом.

– Он международный клоун! – рявкнула я и обозвала парня еще парочкой куда более крепких выражений. Орел оторвался от ни в чем не повинного Аполлона и согласно пару раз кивнул. Ух, и сердит же он был!

– Так сегодня же разберись с этим. Пусть Смерчинский тебе расскажет, что у него там с этой Князевой. Ты должна знать все, – наставительно говорили мне подружки.

– Верно, девчонки! – я для себя решила, что сегодня же этим и займусь. Вокруг Смерча столько загадок, как будто бы он наша местная Мона Лиза. И я должна, я просто обязана все про него разузнать. Потому что не хочу быть марионеткой в непонятной игре. И потому что он мне нравился. Конечно, этот парень не обязан докладывать мне о каждом своем чихе, но ведь он впутал меня в свою веселую игру для того, чтобы Оля рассталась с Ником, сказал, что делает это ради Князевой, потому что она нужна ему, а потом оказалось, что ничего он к ней и не испытывает, и делал все это непонятно ради чего. Или ради кого? Может быть, Инна попросила его об этом? Ведь по словам Лиды, Тролль еще и прощения у него за что-то просила, а он говорил, что ему нужно было сразу все сказать. Что сказать, мать его, а? Что?

Во мне уже полыхал пожар, хотелось прямо сейчас бежать к Смерчу и заставить его сказать мне правду!

– Машка, тебе сообщение, – прервала мои размышления Марина.

Я вытащила телефон из кармана джинсов и в который раз обалдела.

«Привет. Как у тебя дела? Готовишься к экзамену?» – было написано в нем.

– Кто это? – беззастенчиво уставились на мобильник кузины. Прерогатива лучших подруг – всегда читать твои сообщения совершенно бессовестным образом.

– Это Князева, – произнесла я с глупой улыбкой. – Девки, это Князева! Зачем ей нужно знать, как у меня дела? Какая ей разница?!

Маринка и Лидка только руками синхронно развели.

– То к тебе Кларский подкатывает, то Князь, – сказала Лида. – Маша, такое чувство, что им всем от тебя что-то надо! Это ненормально. Князева ведь никогда с тобой раньше не общалась. У нее была только одна подруга, Регина, и все. А тут ты резко стала ей интересна?

– Она точно тебя к Смерчику ревнует! – решила Марина. – Точно! А если ревнует, то верны наши первая или четвертая версии! Я лично обеими руками за то, что она просто водит Дениса за нос. Напиши-ка ей, что ты с ним на свидание идешь, Маш. Пусть обзавидуется. По ходу, она просто на него подсела конкретно, хочет быть с ним, вешает лапшу на уши.

– Или, как предположение, хочет, чтобы с ним вновь встречалась ее сестра, – вставила Лида.

– Фигня какая-то, – сказала я растерянно. Но все же не отказала себе в удовольствии ответить Оле, что дела у меня гуд, и что я конечно же готовлюсь к экзаменам с огромным прилежанием.

«А я хотела тебя позвать погулять», – написала в ответ одногруппница.

«Прости, у меня вечером свидание с Дэном. Давай в другой раз =)», – Князева слегка настораживала. Как и Никита.

Как и Инна. Как и Денис.

«Может быть, после первого экзамена?»

– Соглашайся, – сказала расчетливая Лида. – Выяснишь, что она от тебя хочет.

Я согласно кивнула и принялась набирать новое сообщение.

«Давай. Напомни мне об этом!»

«Договорились, Маш, тогда до среды! Удачи! :)»

– Без твоей удачи обойдусь, – отозвалась я сварливо, но написала:

«Тебе тоже!)»

«Если понадобятся ответы на какие-то вопросы – пиши».

«Ок»

– Мир теряет корни мироздания. Что со всеми случилось? Ладно, Машка, напиши-ка Смерчу, чтобы он за тобой подъехал сюда, – велела Лида, умеющая все брать в свои цепкие руки. Наше свидание должно было состояться уже через два часа. – А ты, Марин, сделай нашей доченьке боевой макияж для свидания. Сегодня ты должна его порвать!

– Порву, – мрачно пообещала я. – В этот парк заведу и порву. На флаг неизвестной страны.

«И подарок не подарим этому засранцу», – решительно заявили головастики. Они не были жадинами. Они жаждали справедливости.

Теперь за меня взялась Марина. Она отлично умела обращаться с косметикой, расческой, феном и плойкой, а главное, любила это делать. А еще у Марины был неплохой вкус. Следуя примеру Насти и мамы, Марина тут же предложила мне каблуки и платье из своего гардероба, но я от этой перспективы отказалась. Тогда они с Лидой, критически осмотрев меня со всех сторон, предложили надеть джинсовые шорты с высокой талией и эффектом потертости. У Марины как раз были такие новенькие шорты – она заказывала их на каком-то модном сайте, но промахнулась с размером. Зато мне они пришлись как раз в пору. Не переставая обсуждать коварного Смерча и интриганку Князеву, девчонки притащили кучу кофточек и заставили меня все их перемерить. В результате наш выбор остановился на простой короткой белой майке с тонкими лямками, обнажающей плечи и ключицы. Марина принялась за волосы – с помощью пенки, специальной воды и стайлера она сделала их гладкими и совершенно прямыми. Потом накрасила ногти в темно-синий цвет и принялась за макияж.

– Наденешь мои новые солнцезащитные очки, будет вообще восторг, – пообещала Марина, закончив выщипывать мне брови так, чтобы они были с заметным изгибом. Боли я почти не чувствовала, но иногда дергалась. – У тебя вид слегка стервозный получится. Как раз для разговора с Дэнни. Мужики боятся стерв, – кровожадно добавила она.

– Машка не стерва, – заспорила Лида. – Она просто у нас решительная девочка без комплексов комплексов. Хотя высокие каблуки и сигарета в руках точно дополнили бы образ.

– Она не переносит на дух сигаретный дым, – заметила Маринка.

– Это не комплекс, это нелюбовь плюс аллергия, – тут же возразила ее сестра.

– Или скорее фобия, – задумчиво отвечала я, вспомнив детство. – Фобия и аллергия на ее почве. Да.

Об этом я старалась никому не рассказывать – подругам тоже. Зачем вспоминать неприятное? А они и не настаивали на этом сейчас. Не потому, что были особами понимающими, а потому, что с первого курса не могли выпытать у меня причину моей нелюбви к сигаретному дыму.

Прошло еще полчаса, а я все сидела перед большим зеркалом в комнате подруги, в окружении самой разнообразной косметики, то мрачно, то весело взирая на себя в зеркало.

Огонь сам по себе горел все там же, внутри меня. Я хотела возмездия. И жаждала правды.

– Я раньше не думала, что мне будет приятно, когда меня красят, – призналась я, пока Марина колдовала надо мной с тенями и тушью, а Лида решала, какие мне духи пойдут из пары флаконов имеющихся. Она считала, что для моего образа якобы нужны терпкие.

А я считала, что Дениске будет плевать, какими духами я буду вонять. Приговоренным ведь все равно, чем вокруг них пахнет, правда? Главное – спастись, а не нюхать.

– Просто ты, наконец, познаешь прелести быть женщиной, – заржали девчонки, глядя на меня.

– Ну да, раньше думала, что быть парнем проще, – отозвалась я, тоже рассматривая себя в зеркале. В прошлый раз мне казалось, что платье короткое, в этот – что шорты.

– Все в порядке, – убеждали меня сестры. – Ты отлично выглядишь! А топ с тебя не слезет, не бойся!

– Вам легко рассуждать, – нервничала я, то и дело, поправляя тонкую ткань. – У вас-то там есть, на чем держаться, а у меня, знаете ли, проблема!

– Нашла проблему, – отвечала Лида. – Живи и радуйся, не думая о пустяках. Ты симпатичная, современная девушка, долой комплексы!

– Вот именно! – встревала Марина. – Смерчу же ты нравишься. А я уверена, он абы кого не выбрал бы! Так что скажи своей самооценке лететь вверх!

Дэн, которого я так хотела увидеть, но – парадокс! – которого одновременно видеть и не желала, приехал вовремя, по-королевски – минута в минуту, и тут же мне позвонил, чтобы бодрым тоном сообщить, что он на «Выфере» ждет меня около подъезда Марины.

– Бурундучок, как ты и хотела, сегодня у нас будет милый, спокойный вечер, – сказал он мне своим красивым бархатным и одновременно безумно магнетическим голосом, способным расплавить и железо, если потребуется, не только девичью душу.

– Иду, – сказала я грозно, предвкушая разговор и одновременно несколько страшась его. – Ты мне сейчас все расскажешь, малыш.

– Что – все? – не понял Смерчинский. – Я много чего знаю.

– Вот все, что знаешь, и расскажешь, – отозвалась я. – Жди, спускаюсь.

Девчонки проводили меня до лифта, вручив напоследок новенькую стильную сумку Марины и набрызгав духами, и сказали, что они болеют за меня и будут ждать новостей. Наказали во всем расколоть парня и пригрозить ему всеми возможными карами.

– Смотри, Князева один раз уже, так сказать, увела у тебя Ника, – напоследок произнесла суровая Лида. – Смотри, чтобы она этот же фокус со Смерчинским не провела. Он – твой. А не ее. Мужчины, даже самые умные, никогда не смогут противостоять женскому обаянию.

– Что ты несешь? – напустилась на нее Маринка. – На фига ты это Машке говоришь? Она у нас и так, как ребенок.

– Пора взрослеть.

– Я знаю, как себя вести, не бойтесь. Как говорил Высоцкий: «Жираф большой, ему виднее», – уже из лифта сказала я подругам, приподняв большие модные черные очки, закрывающие пол-лица, но, кажется, идущие мне. – Пока.

– Удачи, Бурундукова! Наваляй Смерчинскому!

– Покажи ему, кто в доме хозяин.

– Слава Богу, мы вместе не живем.

– Ничего, вдруг у вас скоро свадьба будет? – захихикала Марина.

– Это у тебя лялька родится, – тут же стала дразнить ее я. Но ответа не услышала – створки лифта захлопнулись. И я поехала вниз. Смерчинский, я так тепло к тебе отношусь теперь, и ты, вероятно, догадываешься об этом. Пожалуйста, расскажи мне все. И никогда больше не обманывай.

Орел уже был на улице. Он, кажется, боялся лифтов. А в шахту ему падать вовсе не хотелось. Но он точно знал – одно неверное слово хозяина забавного монстрика, которого орел часто видел в последнее время, и он, гордая птица, точно окажется в этой самой шахте. Без надежды выбраться и взлететь над крышей.

Как только лифт увез Машу вниз, кузины вернулись в пустую квартиру и вышли на балкон. Они увидели около подъезда черно-красный мотоцикл Дениса и его самого, стоявшего рядом, держащего в руке шлем и разговаривающего с кемто по телефону. Машка быстрым шагом вылетела из подъезда и целенаправленно пошла к парню, который, склонив голову набок, что-то ей сказал с улыбкой профи-обаяшки. Он попытался обнять ее, но девушка оттолкнула Дэна. Лида одобрительно кивнула. Она хотела, чтобы подруга взяла реванш.

– Ничего себе, у нее походка изменилась, и осанка тоже. И даже жесты, – сказала вдруг Марина, наблюдая за Машей и ее парнем. – Ты замечаешь, что стоит ей надеть другую одежду вместо своей обычной, и она сама меняется?

– Замечаю. Она у нас странная, но прикольная. Наверное, этим Дэну и понравилась. Артистка.

Смерч вновь что-то сказал Маше, не забывая улыбаться, а она лишь ткнула его пальцем в грудь. То ли смутилась, то ли еще больше разозлилась. Он зачем-то обошел ее кругом, рассматривая, как восторженный мальчишка новогоднюю елку, наклонился к ее волосам, зарываясь в них носом.

– Умеет обольщать… – глядела на них с высоты внимательными темными глазами Лида. – Что этот красавчик от Машки скрывает?

– Не знаю. Надеюсь, она с ним справится и все узнает. И вообще это ненормально, что он такой милый! Какие-то недостатки у него должны же быть!

В это время Дэнни изловчился и чмокнул Марию в щеку. Она отступила на шаг. Выглядело это романтично, но Марина и Лида продолжали с беспокойным интересом наблюдать за парочкой.

Смерч и Бурундукова разговаривали. Игривость парня уходила. Смерч перестал смеяться, и сестрам показалось, что он стал серьезным. Машка тоже весельем не блистала. Кажется, их подруга действительно была озлоблена на своего парня. Немного поговорив, они направились в сторону парка. Девушка впереди, парень – сзади, идя за ней как бы нехотя, засунув руки в карманы.

– Я хочу, чтобы она в нем не разочаровалась, – тихо сказала Лида, облокотившись о перила и провожая парочку взглядом. Кажется, Машка все делала верно.

– Почему же? – не отрывала от них взгляда и Марина.

– Потому что сама я разочаровалась в том, кого любила. В Жене. Это довольно тяжело. Я не хочу, чтобы у нашей доченьки было так же. Она такие истерики устраивать будет – мама, не горюй, – пошутила Лида.

– Все будет о’кей, сестренка, – подмигнула кузине Марина, прекрасно понимая, что той тяжело. – Мне кажется, что Смерчинский – хороший парень. У него глаза добрые. А вот ты… Тебе же гадалка сказала, что ты себе паренька встретишь еще. А еще она сказала, что тот, кто Машку обманывал, сам ей и признается.

– В шею ее, – раздался известный трансовый трек – зазвонил телефон Лиды, и она с недовольным лицом уставилась на экран. Снова звонил Евгений. Уже который раз за день. Он зачем-то хотел поговорить, а девушка стоически не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Она все же была гордой особой. Вот Марина не выдержала, ответила бы, стала бы кричать и просить оставить ее в покое, а ее кузина просто игнорировала бывшего парня.

– Опять он?

– Опять он.

– Вот скотина. Все звонит и звонит. Хочешь, я ему отвечу?

– Не надо. Пусть звонит. Со временем успокоится, – отозвалась Лидия, выключая телефон на время. – Ты бы лучше на свой звонок ответила. Слышишь, в гостиной твой телефон вибрирует?

– О, точно! Кто там меня хочет? – обрадовалась Маринка и ускакала за телефоном. Вернулась она счастливая, как кролик, объевшийся морковки и капусты.

– Это был Черри, – сообщила Марина. – Сказал, что был занят и не слышал моего звонка. Хм… Странный он какой-то, по-другому себя ведет. Но, позвал меня погулять. Так что я тоже сегодня иду на свиданку. Через час. Встречаемся в центре.

– Круто, – улыбнулась Лида, обрадовавшись за влюбчивую Марину. Зеленоволосый ей все же очень приглянулся. На что там повелась Маринка, ей было неведомо: на живописные татуировки ли, дерзкий цвет волос или врожденную наглость, смешанную со смелостью, резкостью и умением магнетически притягивать девиц. А может, ей по нраву пришлись беззаботность вкупе с решительностью и талантом влипать в самые разные истории.

– Я хочу надеть новое красное платье, то, которое мы вместе покупали. Хорошо будет с белой сумочкой и белыми туфлями смотреться, как думаешь?

– Думаю, да. Только браслеты эти с руки сними коричневые, они вообще не в тему, – посоветовала брюнетка.

– Не-е-е, – обхватила вдруг запястье Марина, – они от Ланде, на удачу. Не сниму.

– Ланде? А, этот забавный парень со светлыми волосами? – припомнила ее кузина.

– Да, он. Подарил вчера нам с Машкой браслеты. Прикольно, да?

– Безумно прикольно. Ты временами как Машка – словно дитя малое. Иди, одевайся, я на тебя взгляну.

– Браслеты не сниму, – уперлась Маринка.

– Как твоей душе угодно. Но предупреждаю – с твоим миленьким платьицем они смотреться никак не будут.

– Все равно не сниму.

– Отлично. Давай уже, одевайся!

Пока Марина собиралась в своей комнате, Лида вдруг неожиданно для самой себя достала мобильник, включила его, так и не прочитав сообщения Жени, и перезвонила своей однокласснице Лене. Лена и еще несколько девушек, с которыми Лида училась в школе, сегодня хотели встретиться в каком-нибудь клубе и вспомнить былые годы. Они предлагали это Лиде еще пару дней назад, но она отказалась, думая, что этот воскресный вечер проведет с Евгением, а теперь вдруг решила, что и ей необходимо проветриться.

– Лен, привет. У вас еще все в силе? Встречаетесь? – спросила Лида у одноклассницы, как только та приняла звонок.

– О, Лидка, здорово! Конечно, не передумали! А ты передумала, похоже! С нами хочешь? – догадалась девушка.

– Наверное, да.

– Это классно. Мы так давно тебя не видели, а сейчас соберемся все вместе, посидим своей компанией. Короче, в девять вечера встречаемся около «Алигьери». Знаешь, где это? У нас там забронирован столик.

– Знаю, я была там пару раз, – отозвалась брюнетка. Да, ей нужно развеяться, пока девчонки будут на своих свиданиях. А то мысли о Жене ее точно не доведут до добра.

– Отлично, Лид. Как хорошо, что ты решила с нами пойти!

Значит, до вечера.

– До вечера.

– Говорят, там много классных парней, суперские диджеи и улетные коктейли, – хихикнула Лена, которая всегда любила веселье. – Оторвемся, в общем. Пока!

– Пока. Оторвемся, – согласилась Лида и положила свой телефон на стол. – Эй, Марина! Одолжи мне какое-нибудь вечернее платье! Я сегодня пойду в клуб!

– Зачем? – удивилась Марина из другой комнаты.

– Искать свою судьбу, – ухмыльнулась Лида. – Гадалка же сказала!

Она действительно ее там нашла. С тех пор девушка зареклась гадать и вообще связываться с теми, кто этим делом промышляет.

Я пулей выскочила из лифта и так же быстро преодолела ступеньки лестничного пролета на первом этаже. Однако перед подъездной тяжелой дверью я замерла. А вдруг я сейчас узнаю такое, что заставит меня расстаться со Смерчинским? Вдруг я начну думать о нем плохо? Вдруг после его слов не смогу с тем же упоением обнимать его? А вдруг он вообще ничего не расскажет?

Неужели слова смогут убить то волшебство, которое озаряло меня, когда я была вместе с ним?

Я мало чего боялась, но сейчас мне было страшно. То этот самый страх, то искренне негодование, то даже гнев вспыхивали во мне кострами. И потушить эти костры могла только живительная правда.

Я нажала на кнопку, толкнула дверь и оказалась на улице, на которой, кажется, стало за это время еще теплее.

Дэн увидел меня и приветливо улыбнулся. Я кивнула в знак приветствия и подошла к нему.

– Сон мой, привет. Какая ты сегодня… необыкновенная.

Я молчала.

– Отлично выглядишь. Образ воинствующей леди тебе очень идет.

Я хмурилась.

– Моя разрушительница, ты проглотила язычок? Кто так нарядил тебя? Твоя подруга Марина, не так ли?

Я повела плечом.

Смерч попытался меня обнять, но я его оттолкнула. На его лице мелькнула досада.

– Ты так рада меня видеть, что не в силах вымолвить ни слова? И боишься моих прикосновений? Как мило, – в своем репертуаре интерпретировал он мои действия. Нет, вот это уверенность у человека! – М-м-м, какие духи. Они мне нравятся, – и Дэн – а кто еще мог назвать меня разрушительницей? – обошел вашу непокорную слугу кругом, как новогоднюю елку. Наклонился к моим волосам, на которые Лида недрогнувшей рукой набрызгала едва уловимые терпкие духи, и, не скромничая, провел по ним рукой.

Я ткнула его пальцем в грудь, уперла руки в боки, презрительно склонив голову набок, из-за чего и без того короткая Маринкина майка оголила живот, куда гад Смерчинский с большим и явно нездоровым интересом и уставился.

– У меня там цветов не растет, – это было первое, что я сказала ему этим вечером. Отлично началось «как бы первое официальное свидание», ничего не скажешь.

– Если я тебя туда поцелую, там будет расти пожар, – серьезно сказал мне Дэнни. – Обещаю.

– Он и так во мне.

– Ого! Только от одного моего вида? – сделал вид, что безумно удивлен и польщен, Смерчинский. – А я горячий парень, да?

Я рывком стянула с себя не слишком удобные солнцезащитные очки и волком глянула на Смерчинского, сузив глаза, ярко подведенные черным карандашом и умело подкрашенные серо-коричневыми тенями. Я чувствовала, что новая волна этого самого пожара появляется у меня не на теле, а в душе: вот-вот подпалит крылья заметавшегося орла.

Этот парень, смешливый принц лютиков и расчетливый манипулятор одновременно, скрывает от меня кучу всего. Обманывает, недоговаривает, управляет, как хочет, делает из меня посмешище, так еще и издеваться смеет?

– Я так и знал, – изрек невпопад Смерч, поправляя упавшую на глаза коричневую челку.

Он изловчился и чмокнул меня в щеку. Мое хмурое лицо, по-видимому, стало совсем уныло-злобным. И Дэн отстранился.

– Что ты знал? – слегка удивилась я и нервно сглотнула. И даже никак не обозвала. Почему? Да все из-за того же страха. Если Смерчинский расскажет мне сегодня все свои странные замыслы относительно меня, Тролля и Ника, я, наверное, разочаруюсь в нем. Или пойму, что на самом деле совершенно не нужна идеальному мальчику. Или стану не нужна. Или… или… или… Еще множество «или». И чтобы избавиться от сомнений, что несут в себе эти три простые буквы, я хочу узнать правду прямо сейчас. Потому что ожидание подобно смерти.

«Мы боимся правды. Мы очень боимся его правды», – согласились головастики, уныло качаясь в такт грустной и напряженной мелодии, взявшись за лапки – чтобы не было так страшно.

– Я так и знал, – повторил он, задумчиво оглядывая меня с ног до головы. – Мне придется долго делать из тебя взрослую девочку, Маша.

– Взрослую? Да что вы все заладили, что я ребенок? – тихо, но со злостью спросила я. – Ладно, поговорим об этом позже, Смерчинский. А сейчас…

– А сейчас ты разрешишь мне тебя поцеловать? – невинно перебил меня этот охломон. – Я честно скучал. Хочу награды.

– А сейчас мы пойдем в какое-нибудь укромное местечко… к примеру, в тот парк, и ты…

– Почему ты всегда предлагаешь мне уединиться где-нибудь в парке? Я ведь тебе пару раз говорил, что сейчас я не такой экстремал, чтобы делать это в людных местах. У меня дома…

– Заткнись! – звенящим голосом выкрикнула я. – Заткнись и дослушай меня до конца. Сейчас мы идем в парк.

И ты расскажешь мне все.

– Что – все? – Дэн продолжал улыбаться своей уже ставшей для меня фирменной «смерчинской» улыбкой: обаятельной, обезоруживающей и широкой. На его, как и всегда, гладко выбритых щеках появились хорошо знакомые милые ямочки, в ярко-синих радужках едва заметно отражались кончики темно-коричневых ресниц, на которых искрились внутренние звезды Дэна. Да, с недавних пор мне казалось, что в Дэне есть звезды, как бы абсурдно это ни звучало. У меня разноцветные наглые головастики, у него – яркие, то ли игривые, то ли мудрые звезды, у Димки – искры, то прячущиеся в зрачках, то вдруг цветной взрывной россыпью появляющиеся в уголках его глаз.

– Правду, – едва сохраняя спокойствие, ответила я. Внутри пожар тревоги только рос, и орел был бы не прочь, если бы кто-нибудь залил его огнетушителем.

– Правду?

– Да.

– Какую же?

– Большую и волосатую, как мое котэ.

– Как котэ… – Он задумчиво, глядя куда-то в небо, набрал полную грудь воздуха.

– Хватит повторять за мной, – рассерженно свела я брови. – Идем в парк, и ты расскажешь мне, зачем заставил меня поверить, что влюблен в Князеву, и почему я должна была вместе с тобой играть в «разлучников». Все, иди за мной.

– Маша, – магия его мягкого голоса попыталась завладеть мной, но я силой воли не дала этому случиться.

Я прикрыла глаза, чтобы не дать себе закричать.

– Денис, или ты идешь за мной, чтобы все рассказать, или ты идешь в любое другое место, но без меня.

Он ничего не сказал на это, лишь пожал плечами и пошел следом. А я, когда мы молча приблизились к парку – истинной зеленой достопримечательности района, не оборачиваясь, кинула через плечо:

– А, да. Кого там боится наш милый Тролль? И что она тебе не сказала сразу? Часто ты выступаешь для нее нянькой?

– Ого, откуда такие сведения? – чуть помолчав, произнес он, не спеша нагонять меня и продолжая шагать сзади. Во мне проснулось немного злорадства. Дэнв явно удивился. Да-да, малыш, не изумляйся так, Маша все знает!

– Птичка на хвостике принесла, – коснулась я на ходу пальцами листьев кустарников.

– Представить даже не могу, что за птичка, – признался парень. – Ольга тебе рассказать не могла. Значит, кто-то подслушал нас. Ты не могла, потому что ждала меня на крылечке, да и вела себя по-другому. Чащин или твоя подруга по имени Лида, – вдруг уверенно сказал он, проанализировав что-то в уме. – Четыре из пяти – это кто-то из них.

– А может быть, это Кларский подслушал, – сказала я резковато, поразившись тому, как быстро он разгадал мою загадку.

– Вот видишь, значит, точно кто-то подслушал, – поймал меня на слове этот умник. – Странно. Опять происходит то, что я не предусмотрел. Что-то не так, – загадочно произнес он.

– Что вас связывает, Смерч? – как можно более сухим тоном произнесла я. – Не забудь рассказать мне об этом. И про Инну тоже. Она была твоей девушкой? Любила тебя? Поэтому сейчас ты помогаешь ее сестренке Троллю?

Мы остановились.

Я впервые видела, как он смотрит на меня без эмоций: то ли равнодушно, то ли так глубоко спрятав вдруг все свои эмоции, что его глаза стали пустыми.

Пересохший ручей.

Кажется, легкий ветер резко затих.

– Трехочковый, – произнес Денис, продолжая пугать меня своим взглядом. – Ты без труда закинула трехочковый, Маша. Только очень долго готовилась.

– Просто его очень трудно забросить, Смерчинский. Но я, правда, долго готовилась к этому. И только сегодня мне, наконец, дали мяч в руки. С пустыми руками я не попала бы и в сетку, даже если бы мне пообещали сразу десять очков.

Веришь?

Мне хотелось, чтобы он рассмеялся – как и всегда, и сказал, что никакой Инны он не знает и с Ольгой его ничего не связывает, но он этого не сделал и продолжал быть серьезным, что еще больше меня сердило.

– Верю.

Мы молча подошли к свободной лавочке, стоявшей напротив веселого фонтанчика, в котором брызгались два беззаботных ребенка, снявших обувь и шлепающих босыми пятками по воде. Я села, а Дэн встал напротив, засунув руки в карманы темно песочных джинсов, загораживая от меня и фонтан с детьми, и весь обзор, как будто бы хотел уберечь от всего мира своей тенью. Он смотрел на меня уже не отстраненно, а спокойно: то ли не чувствуя за собой вины, то ли думая, что ничего особенного не совершил. А я взирала на него, как последний истинный патриот Земли на инопланетного агрессора, уничтожившего кучу населения.

Я не выдержала и начала первой:

– Смерч, я сейчас очень злая. Или ты рассказываешь мне, во что и зачем ты меня втянул, или…

– Или?

– Или я резко перестаю общаться с человеком, который нанес большие повреждения моему носу, – сказала я, еще больше испугавшись его будущих слов и пытаясь неудачно шутить на тему «вождения за нос».

– Мария, – он сел передо мной на корточки и заглянула в глаза снизу вверх.

– Сядь рядом.

– Что с тобой?

Я, невесело рассмеявшись, покачала головой и стянула темные очки.

– Кто тебя обидел? – продолжал парень, а я и не заметила, как его рука оказалась на моем колене.

– Ты дурак? – дернула я ногой. – Ты меня обидел.

– О-о-о, как все серьезно, – протянул он.

– Сядь, кому сказала, рядом, – вспылила я. – Потому что мой следующий трехочковый попадет тебе в лицо. Не раздражай меня и начинай свой рассказ. Наверняка он будет у тебя долгим, Дениска.

Дениска пожал плечами.

В кармане некстати завибрировал телефон. Я вздрогнула. Неужели мама проверяет, как у меня дела с учебой? Но оказалось, это была вовсе не мама.

– А этому что надо? – перенесла я часть праведного гнева на ни в чем не повинный мобильник.

– Кому? – мигом заинтересовался сообщением Дэн. – Дмитрию? Ему ты нравишься, так что ничего удивительного, что он оказывает тебе знаки внимания.

– Не Дмитрию. Никите. Опять звонит Никита, – я выдохнула.

Вот тогда Смерч перестал быть равнодушным и «пустым». Надолго. Его взгляд стал другим – злым, беспокойным и совершенно серьезным, как у папы, когда тому сказали, что его друга ранили в перестрелке. Или как у мамы, узнавшей, что в нашей квартире был пожар. Он резко выхватил у меня телефон, и я даже не успела прочесть, что там мне прислал мой «новый друг» Никита Кларский.

– Эй! Ты чего, совсем рехнулся? – мигом вскочила я на ноги. – Отдай!

– Отдам, Чип. Секунда. Держи.

Я выхватила телефон. Оказалось, Дэн успел удалить сообщение, и я так и не узнала, что там хотел от меня Ник. Как же меня это разозлило!

Орла из горящего задымленного леса мигом перекинуло в холодную ледяную пустыню где-то в районе Северного полюса.

– Я запрещаю тебе реагировать на него, – голосом, который не допускал возражений, сказал Смерч. Он вдруг сжал оба моих запястья, склонился ко мне и, удерживая руки, словно думая, поступать ему так или нет, медленно коснулся губами моей щеки. Шепнув, что обязательно все расскажет, Дэн поцеловал меня – решительно и ласково.

– Отстань, – попыталась вырваться я, ощущая то самое знакомое падение головой вниз. – Отпусти!

– Меняю поцелуй на правду, – прошептал Смерч мне в губы.

Бедную птицу вновь вернули на прежнее место обитания – в любимые горы, простирающиеся над прекрасной зеленой солнечной равниной, в которых скоро обещали расцвести розы – в этом году в долине появился лучший в мире садовник.