Глава 21.

Дэн долго, с упоением целовал Марию. Сначала она для порядка сопротивлялась ему, а потом попыталась взять инициативу в свои тонкие, но весьма сильные руки. Обычно Смерч позволял делать это своим девушкам, и ему даже нравилось это, но сейчас он сам хотел быть лидером.

От его настойчивости Маша даже растерялась, но сопротивляться не могла – ее тянуло к нему с неудержимой силой. Она просто стояла, замерев и опустив руки вниз, и отвечала на поцелуй, закрыв глаза. Смерч гладил ее по волосам и спине, касался мимолетом шеи, пробегался кончиками пальцев по тонким выпирающим ключицам. А потом, не выдержав, просто взял ее безвольную руку и положил себе на пояс. Ее пальцы тотчас смяли его футболку, а вторая рука оказалась у него на плече.

Дэн не мог оторваться от теплых губ своей, как он уже считал, девушки. Ему хотелось, чтобы поцелуй был долгим – он оттягивал их разговор, но в какой-то момент Маша все же нашла в себе силы отстраниться от парня. Она с сожалением коснулась его щеки, провела пальцами по приоткрытым губам и слабо улыбнулась. Но Смерч снова стал целовать ее, крепко прижав к себе.

Монстрик с удовольствием подбадривал хозяина, вскидывая вверх перепончатые крылья с воплями: «Сделай ее!», но неожиданно сам для себя был облит сверху мстительным орлом, держащим в крыльях ведро ледяной воды. После вероломного обливания он вдруг резко выгнулся дугой, заискрил солнечными лучами и трансформировался в прозрачную копию Дэна – Дэна, попавшего под дождь: грустного, усталого, в промокшей одежде и с мокрыми волосами, по которым на лицо и шею стекали холодные тяжелые капли. Его плечи едва заметно дрожали от холода и пронзительного ветра, надвигающегося откуда-то с востока, а почти белые, как бумага, ладони уже устали греть друг друга и безвольно опустились.

Этот прозрачный Денис подошел к такому же прозрачному страшному черному обрыву, где располагалось царство смерчей, и который в этом ирреальном мире начинался совсем недалеко от ног сердитой, как сотня пчел, Марии. Он, не мигая, уселся, едва касаясь ее, на колени и протянул вперед пустую руку, на которую тотчас, не задумываясь, опустился застыдившийся орел. Птица, не совсем поняв, что произошло с ее приятелем, крепко, до крови, вцепилась в его руку. Кровь – тоже полупрозрачная, больше похожая на клубничный нектар, побежала по бледной коже парня, смешиваясь с дождем.

В мире Смерчинского в очередной раз шел дождь, который он так ненавидел и которого опасался.

Кисти рук настоящего Дениса начали мерзнуть – они всегда становились холодными, когда он нервничал. Он сомкнул горячие ладони Маши в своих пальцах, заряжаясь их теплом, – у Бурундука, которая, кстати говоря, в этот момент попыталась легонько укусить Дэна за язык, кожа была не в пример горячее. Как будто бы в ней бушевал настоящий пожар.

Через несколько минут парень усадил взбешенную девушку, у которой живописно размазалась вишневая помада по лицу, на лавку и сам сел рядом, не отпуская ее запястий.

Маша сегодня вновь поразила его. Каким-то чудесным образом умудрилась перевоплотиться в стильную уверенную дамочку со слегка стервозным характером.

– Просто слушай меня, – тихо сказал он ей, наблюдая за детьми, веселящимися в фонтане и поднимающими тучу брызг. – Просто слушай. Ты хотела правду – вот она. Можешь не прощать.

– Давай, исповедуйся, – кивнула ему светловолосая девушка.

И по ее голосу Дэн тут же понял, что она беспокоится. Нет, правильнее сказать, боится. Девочка ведь влюблена в него – и он это чувствует. Он и сам определенно питает к ней светлые, яркие чувства. И это не просто желание – сначала Смерч и вовсе не видел в ней женщину, предпочитая считать другом или забавным подростком, с которым можно повеселиться.

Все пришло постепенно. Денис и сам не понимал, когда.

– Хорошо.

– И убери руки.

– Я боюсь их убирать.

– С чего вдруг? – в голосе девушки появились злость и усталость.

Если бы Лаки Бой не привык скрывать многие свои чувства, он бы обязательно ударил сжатым кулаком по дереву лавочки. Куда делось его проклятое везение? Почему он чувствует себя рядом с Бурундуком так плохо? Но он все же признался:

– Вдруг ты не дашь мне больше возможности коснуться их.

– Ты дурак и кретин. Иногда я серьезно хочу тебе вмазать, – вынесла суровый вердикт Мария. – Рассказывай.

Дэн собрался с мыслями, убрал одну руку, чтобы тыльной стороной ладони вытереть помаду девушки с губ, и начал рассказывать.

– Ты ведь знаешь, что Ольга для меня – всего лишь друг. Друг, который попросил меня избавить его, вернее, ее от назойливого поклонника по имени Никита Кларский, – парень на какое-то мгновение замолчал и тоном человека, которому все на свете уже давно надоело и которому совершенно незачем жить, добавил: – Поверь, тебе я желал только добра.

Честно. Ты сразу мне понравилась, Чип. Это интуитивно. Хорошие люди всегда мне нравятся. По идее, ты должна была остаться вместе с Ником. Перетянуть своими чувствами его на себя. Чтобы он освободил Ольгу.

– Дальше, – глухо сказала девушка.

– Я придумывал все эти глупые ситуации не для того, чтобы Нику вдруг стало стремно перед своей подругой. Мне нужно было, чтобы он понял, что она – не его судьба. Знаешь, нужно было сделать так, чтобы он считал: все против того, чтобы они были вместе. Он верит в судьбу. Кстати, поверь, даже такой, как он, способен влюбиться – причем довольно искренне. Но Оля не хотела встречаться с ним и попросила помощи. Я, как смог, проанализировал этого загадочного типа и пришел к выводу, что его, подонка, нужно просто-напросто разубедить, что Ольга – его судьба. А он именно это вбил себе в голову. И тогда он отстанет от нее, – Дэн замолчал и повторил: – Мне нужно было его просто переубедить. И мне захотелось сделать это вместе с тобой. Потому что ты его любила – я узнал об этом совершенно случайно. Правда, увидел, как ты его фотографируешь. Это было забавно… Подумал, что мы славно поиграем вместе. И ты, Маша, очень помогла мне. Спасибо.

– Даже так? Ну ладно. Дальше. Давай дальше, – не хотела слышать слов благодарности в свой адрес светловолосая девушка. Смерч прикрыл глаза, призывая госпожу Фортуну помочь ему. Он точно знал, что девушка зла на него из-за всего этого балагана.

Орел, чьи крылья дымились, согласно кивнул – он научился читать мысли молодого человека.

– Я придумывал глупые планы, и мы вместе их осуществляли. Нам помогала куча народу. Я припряг к этому делу всех, кого смог. Но знаешь, Маша, мне было весело. Рядом с тобой я стал – а, черт, это пафосно, но буду пафосным парнем – я стал оживать, – признался вдруг Смерч. В первую очередь самому себе.

– Да ты и так унылым не казался. Ржал, улыбался, занимался тем, чем хотел. Всегда ходил с вечной своей улыбочкой, в окружении свиты, с восхищенными девчонками, – усмехнулась Маша.

Призрачный Денис попытался подняться с колен, но вновь упал и оперся обеими руками о холодную мокрую землю, от которой стали исходить клочья белого тумана. Они обвивали фигуру молодого человека, и каждое прикосновение зловещего тумана о кожу отзывалось в его теле болью, от которой он вздрагивал.

Дождь не прекращался.

– Весело было, да, – продолжала Маша. – А знаешь, Смерчинский, я сначала очень обрадовалась, что на самом деле ты не влюблен в Князеву. А теперь резко поняла, что ты просто пользовался мной, как домработница тряпкой и шваброй, чтобы навести чистоту в доме своей хозяйки.

Денис промолчал, поняв, что ему не стоит спорить сейчас с Марией, ставшей серьезной как никогда.

– Мне жаль, что я так поступил. Но если бы я сразу сказал тебе правду, ты бы не стала помогать мне. Мне очень жаль, Маша. Маша, посмотри на меня и не сердись.

Смерч очень хотел, чтобы девушка перестала злиться (но признавал, что это было ее право) и поверила ему – сейчас он был искренен, как никогда. Он знал множество способов, как заставить девушку перестать сердиться и обижаться, но понимал, что самой лучшей тактикой сейчас будет правда – лучшей, в первую очередь, для него самого. До Смерча, мальчика-который-играет-в-дурные-игры, дошло, что Чипа терять ему совсем не хочется. Она должна быть рядом. Пусть знает правду, раз так хочет. Ведь эта правда не преступная.

Однако парень даже сейчас не осознавал, что его прямой взгляд, жесты, голос и даже едва заметная мимика продолжают тактично манипулировать Бурундуком, заставляют ее простить его и понять его логику действий. Он не контролировал свою странную способность заставлять людей доверять ему. Дэн просто говорил и делал то, что казалось ему естественным и правильным, не больше.

– Только знаешь, – задумчиво продолжал парень, – по-моему, все наши действия приводили к тому, что я все больше и больше к тебе привыкал. Не знаю почему, но нас стали считать парой. Это тоже было забавно.

– Крайне забавно! – раздраженно отозвалась Бурундукова, вспоминая грандиозную встречу Смерчинского сначала с папой, потом с братом и дедушкой, а затем и со всеми родственниками.

– Да… Не Ник, а я стал попадать в самые глупые ситуации. Нас вместе с тобой сводила судьба, ни что иное, – парень хмыкнул. – Я не могу рационально объяснить все эти случайности и совпадения. Друзья, знакомые, преподаватели, твои родители, мои родственники – все вскоре узнали, что мы встречаемся. Дед рассказал всем о том, что у меня есть милая подружка. Теперь моя мама хочет увидеть тебя.

Кажется, Маша ничьих мам видеть не желала. Она поджала ноги и нахмурилась.

– За это я тебя просто ненавижу! Ты понимаешь, что я сейчас чувствую? Ты обманывал меня все это время, Смерчинский. А ведь я была с тобой искренна. И это самое обидное, – Маша похлопала ладонью по левой стороне груди. – Все это так глупо… Зачем ты заставил меня подписать дурацкий договор, который сам пятьсот раз нарушил, а?

– Просто так. Ты ведь маленькая. Мне хотелось с тобой поиграть, повеселиться, подурачиться. Иногда я – человек порывов, делаю то, что взбредет в голову, – обезоруживающе, но как-то грустно улыбнулся парень. – А еще я не хотел, чтобы о нашей договоренности кто-нибудь узнал. А ведь ты верна своему слову. Ты никому ничего не сказала.

– Естественно. В отличие от тебя, – сердитый взгляд девушки, в котором зло заботливо прятало страх и обиду, обжег парня.

Невидимый ей дождь пошел сильнее – он одновременно с клочьями тумана хлестал второго, полупрозрачного, Дэна по спине и по рукам, как плетка Ревности, которую она вытаскивала лишь в самых крайних случаях.

– Я такой, прости меня.

Маша ничего не сказала в ответ. А Смерчинский продолжал:

– Ланде и Черри – помнишь, я говорил, что они одни из самых моих близких друзей? – узнали о том, что готовят ребята. И решили – если все будут думать, будто мы пара, наш план провалится. Они решили помочь. Но… несколько случайностей, и вообще весь университет стал в курсе наших как бы отношений. И постепенно я…

– Если ты хочешь сказать, что постепенно ты понял, какая я офигенная герл, то лучше молчи. Молчи, Смерчинский, – предупредила его слегка срывающимся голосом Маша.

– Хорошо. Но ты знай это.

– Зачем мне это знать?

– Потому что ты мне дорога.

– Да?

– Да.

Маша вздохнула. Уголки ее губ были опущены вниз так печально, что и самому Денису – хорошему эмпату – стало еще тоскливей.

Как будто бы не он ее только что поцеловал, а сама грусть коснулась ее губ.

– Блин, ты такой… Такой… – не могла подобрать слов девушка. – Такой дурак, – выдала она.

– Я такой, какой я есть.

– Очень интересная точка зрения, Сморчок. Только меня интересует еще один вопрос. Почему ты называешь Кларского подонком? Что, продолжаешь ревновать? – вновь разомкнула все еще накрашенные темной помадой губы Маша. Помада подруги оказалась очень стойкой.

– Нет. Какая ревность? – в подтверждение этих слов красноглазая госпожа с мундштуком и в шляпке с вуалью на пару мгновений выглянула из белого липкого тумана и согласно кивнула.

– Обыкновенная. К Олечке. Но если не ревность, то почему ты тогда так его называешь – подонком?

– Потому что он подонок, – пожал широкими плечами парень. – Сейчас я скажу тебе одну вещь. Но я скажу ее тебе только потому, что ты больше не бегаешь за ним и не будешь потом из-за этого сильно переживать. Твои картины, – внезапно вспомнил он.

– Что – мои картины?

– Ты ведь лучше меня знаешь, как надо смотреть на те картины, чтобы понять их вторую сторону. Или перевернуть картины, или встать на руки.

– Ты о чем? – не понимала его девушка.

Синие глаза парня блеснули.

– Представь его медалью, Маша, медалью, которую носят на шее. Внешняя сторона медали – золотая. Никита – хороший парень. Спокойный и добросовестный студент престижного факультета. Не имеет нареканий, хорошо учится, не прогуливает универ, элегантно и стильно, но не броско одевается, вежливо общается с народом и не влезает в дурные истории. Хороший мальчик с умным лицом и понимающим взглядом, так? Таким он был для тебя?

– Таким. Таким и остается, – упрямо, наверное, чтобы подзадорить Смерча, сказала девушка. – Ник – хороший. Мне не нравятся плохие парни.

– Отлично. Так и должно быть. Он – хороший. Просто эта сторона остается золотой для всех. Но мы переворачиваем медаль. И что видим? Золота больше нет, осталась одна потрескавшаяся медь. Сторона медали, которая находится ближе к сердцу – более правдивая, поверь. На самом деле он из тех парней, которых называют плохими, а не хорошими. Если бы ты знала всю подноготную Ника Кларского, он бы не понравился тебе, Чип.

Маша удивленно смотрела на Дениса.

– И какая же у него подноготная? Он что, шпионажем промышляет или мелким бандитизмом?

– Второй вариант. Не-е-ет, он не простой гопник, отжимающий мобилы в темном переходе у школьников. Он куда более опасный парень. Младший брат одного из местных авторитетов. Входит в ОПГ, занимается незаконными делишками.

– Какими? Смерчинский, ты что курил перед нашей встречей? Как называются эти вещества? – светловолосая девушка явно находилась в замешательстве. Хотела услышать одно, услышала другое!

Дэн горько усмехнулся.

– Не думай, я не осуждаю его. Мой брат занимается похожими вещами, и я не имею права на то, чтобы осуждать других. Да и сам я не идеал. Просто слушай и верь мне. Брат Ника занимается незаконными делами: отмывание денег, игорный бизнес, наркотики, возможно, проституция, что-то еще. Сначала Ольга не говорила мне о его подноготной, испугавшись, что в таком случае я не буду ей помогать. Что я испугаюсь. Но через кое-какое время я сам узнал об этом, кое-что сопоставив.

– Ты об этом говорил Князевой в парке около универа вчера? Почему она раньше тебе правду не рассказала? – задумчиво спросила Маша.

– Да. Я все-таки ставлю на твою подругу, – вдруг сказал брюнет. – Это не Чащин слышал наш разговор.

Если бы это был Димка, он сам бы тут же захотел поговорить на тему того, что Бурундукову обманывать некрасиво и подло. Попытался бы врезать Смерчу – это точно. А вот ее подруга просто рассказала девушке все, что услышали. Если бы это были просто знакомые, они бы вообще ничего не поняли. Смерч уже не поражался тому, какие странные случайности опутывают его и его отношения с Машей.

– Какая разница кто? Просто я все знаю, – одарила Дэна подозрительным взглядом светло-карих глаз девушка.

– Ладно. Не важно, кто это был, какая теперь разница? Продолжаем? Оля действительно ничего мне не говорила, испугавшись, что я не буду помогать ей. А я узнал. Знаешь, почему та девочка-карманница, Аладдин, не стала обчищать Никиту в парке, а смылась куда подальше? Просто она узнала его.

Смерчинский хмыкнул, вспомнив забавную воровку в ярко-красном костюме, а потом и недовольного зеленоволосого друга, которого Анька оставила в крайнем раздражении. Черри очень интересовался номером телефона загадочной девушки и возжелал встретиться с ней еще раз. Однако карманница словно сквозь землю провалилась – Черри это очень взбесило. Дэну даже показалось, что друга зеленоглазая Аннет заинтересовала, но Черри, услышав это, огрызнулся и заявил, что его интересуют шикарные телки, а не «малолетние тупые девочки в обгрызенных вещах». «Просто хочу научиться ее фокусам», – сказал он важно в ответ на ухмылочки Ланде и смех Смерча.

– Узнала Никиту, испугалась и свалила? – уголки губ девушки теперь приподнялись. Она явно не верила Смерчу, а потому и улыбалась.

– Да. Именно так, Маша. Она одна из немногих, кто знает вторую сторону медали по имени Никита. Но она хотя бы предупредила нас, как смогла. Аня – умная девочка. То, кем Кларский казался тебе все эти три года, – всего лишь игра твоих иллюзий и света на золоте внешней стороны его медали, который тебя ослеплял, – изящно выразился парень. – Знаешь, почему Ольга попросила меня помочь ей? Малышка Князева – это ее детское прозвище – случайно узнала, кто он такой. И ей стало страшно встречаться с ним. А отказать ему было еще страшнее. Если бы она отвергла его, ей было бы… Сложно. К тому же у нее есть человек, которого она любит. Она боится за него. Боится, что Кларский узнает о ее парне.

– Что ты несешь? – тихо, но очень мрачно спросила Маша. – Решил очернить Ника? Мог бы придумать что-нибудь более правдоподобное. Кларский – первый бандит на районе. Интеллигентный главарь гопников. Авторитет в пиджаке, рубашке и в начищенных ботинках. Очень смешно. Хаха.

Дэн невесело рассмеялся. Однако его прозрачный двойник не издал ни звука – он продолжал сидеть на холодной земле, и даже орлу на какое-то время стало жаль его. Но из-за клубов дыма он не мог подлететь ближе и сесть к нему на спину.

– Я вовсе не хочу его очернить. Поверь, Чип, если бы я этого хотел, я бы сделал… Ладно. Просто прими это к сведению – я говорю правду.

– И откуда вдруг Князь узнала, что Никита – опасный тип с криминальными наклонностями? – хмыкнула неожиданно Маша. Чего-чего, а такого она явно не ожидала услышать, и Дэн хорошо понимал это – видел по ее растерянным глазам. – Она что, сама промышляет? Говорят, где-то в Южной Пристани есть женская банда. Не оттуда ли твоя подружка? Черт, ненавижу Князеву, – вдруг выдала девушка невпопад.

«Я не одна, – раздался в голове Дэна хорошо знакомый голос госпожи Ревности, – у меня много подруг. Они заставляют ревновать и ее».

– Ее мать – адвокат. Хороший, с приличной практикой. Правда, некоторые говорят, черный адвокат, поскольку часто защищает людей заведомо виновных. Тех же бандитов, к примеру. Она работает в одной из лучших контор города и почти все дела выигрывает, кстати. В своей профессии она талантлива.

– Причем здесь это? – нетерпеливо спросила Маша.

– Все просто, девочка моя.

– Не твоя.

– Не моя, хорошо. Но все просто, не моя девочка, – Дэн вновь стал почти безэмоционально, как робот, рассказывать историю дальше. – Ольгиной матери пришлось защищать в суде несколько человек, находящихся на особенном положении в иерархии Пристанской группировки, в которой брат Ника занимает одну из… м-м-м… «руководящих должностей». Их поймали во время облав игровых заведений – а в первую очередь

Пристанские «специализируются» на этом. У Ольгиной мамы не получалось кого-то подмазать: то ли судью, то ли человека в управлении по борьбе с экономическими преступлениями, и у нее возникли проблемы. Большие проблемы.

– Дальше?

– Из-за этих проблем к Олиной матери и пришли. Чтобы разобраться. И когда Ольга приехала в офис матери по делу, она случайно столкнулась с прибывшими туда Ником, его братом – по-моему, его кличка Март – и несколькими другими неприятными типами. Дело было поздним вечером, других клиентов уже не было. Они не видели малышку Князеву, а вот она хорошо их видела и слышала. Март, по ее словам, был в бешенстве, сломал пару столов, технику и заявил не в самой приятной форме, что прикончит ее мать, если его дружки окажутся на зоне. Ник был вместе с братом, правда, вел себя спокойно и даже остановил его, когда тот хотел кого-то ударить. Но Оля все равно испугалась – они с Кларским были знакомы… Кажется, он уже тогда оказывал ей знаки внимания. Думала, что он приличный парень, а он по уши оказался замешан в криминале. Младший брат главы Пристанских, еще бы.... Ребятки вскоре убрались из офиса, не заметив Олю. А когда ее увидела ее мать, то тут же велела уезжать домой и вообще больше не показываться на ее работе. Сказала, что ее «клиенты» бушуют, а они опасные люди, и не нужно, чтобы они случайно столкнулись с Олей. Мало ли что они могут сделать красивой девочке? Особенно Март и его младший брат – они ведь одного поля ягодки. Вот так Ольга и узнала о том, кто такой настоящий Кларский. А он, не подозревая этого, начал клеиться к ней. Ольга ему реально понравилась. Князева думала, что если пошлет его, у нее будут большие неприятности. И решила избавиться от него с помощью меня. А дальше ты знаешь, Маша. Все знаешь.

– Димка с ним общается с первого курса, – вдруг подняла глаза на Дэна Маша. – Он что, тоже?.. Такой же?

– Нет, твой Димка – нормальный парень. Просто ему с другом не повезло, – ответил Денис уверенно.

– Как много нового я узнала, – задумчиво произнесла девушка. – Март… Где-то я слышала это… Март, Март… Эй! Тот самый Март, который авторитет?! Мне папа про него рассказывал! Ты шутишь, Смерчинский? Никита его брат? Нет, скажи мне, что ты опять меня обманываешь!

– Не обманываю, Чип. Никита Кларский – младший брат Андрея Марта, – подтвердил Денис.

– Ты удалил сообщение от Ника, потому что он такой плохой малый? – спросила Бурундукова.

– Да. Я не хочу, чтобы ты с ним общалась.

– Вот же ты… Что он написал? – Маша положила руку на плечо Дэну. – Что он мне написал?

– Хотел с тобой встретиться, – мрачно сказал Смерчинский. – Довольна?

– Вполне, – рука девушки потянулась к его волосам, но остановилась в нерешительности. По ее мнению, парень не заслуживал того, чтобы она гладила его.

– Что, хочешь, встретиться с ним, да, Машенька? – ласково спросил молодой человек, глядя на играющих в фонтане детей.

– Как ты меня назвал? Машенькой?

Полупрозрачный Дэн все же поднялся с колен на ноги – не без помощи госпожи Ревности, несмотря на боль, причиняемую туманом и дождем, и оглянулся на сидящих на лавочке.

– Да. А что?

– Ничего. Ты меня так еще не называл. Машенька… Как противно звучит-то!

С этой минуты Маша знала, что если Смерчинский называет ее уменьшительно-ласкательным именем, это значит, что он слегка не в себе – либо пьян, либо в гневе. Но так как он старался вообще не употреблять алкоголь, зная последствия, то чаще всего выходило второе. Денис был крайне зол, хотя его лицо не говорило об этом.

– Но я, в отличие от тебя, враль, скажу правду – с Ником я не хотела бы встретиться. Потому что время моей любви к нему прошло. То, что он пишет мне – это странно. Я не понимаю его. Это все чистой воды дурдом. А почему ты задаешь мне такие вопросы про Ника, а?

– Потому что я не хочу видеть вас вместе. Представь себе, я тебя иногда чуть-чуть ревную, – отвернулся от нее раздраженный парень.

– Бред, какой бред! – гнев и обида Маши поутихли – еще бы, она узнала такое! К тому же ей вдруг стало приятно, что Смерчинский ее ревнует. – Может, у Князя крышак поехал? Или она все выдумала?

– Ольга правда хорошая девушка. Ей незачем заниматься такими глупостями, – отрицательно покачал головой Смерч. Он испытал некоторое облегчение от того, что рассказал все это Марье.

– Н-да? Тролли не производят хорошего впечатления, – процедила сквозь зубы девушка. – А в кого она там втюрилась?

– Она не сказала.

– Хочешь, – чуть ближе наклонилась к нему Маша вдруг, – я скажу тебе, в кого она втюрилась, м-м?

– В кого?

– В тебя, – это звучало как обвинение.

– Я так и знал, что ты это скажешь, – вполне спокойно отреагировал на эти слова парень.

– Да-а-а?

– Да. Будь уверена, мы друг друга не интересуем.

Маша прищурила ярко накрашенные глаза, которые делали ее на пару лет старше, превращая из подростка во взрослую девушку. Дэн вдруг понял, что она просто не хочет быть взрослой. Может, но не хочет, цепляется за детство, как он – за прошлое. И он, взяв это на заметку, поспешил сказать воинственно настроенной Бурундуковой следующее:

– Она относится ко мне так же, как ты к Дмитрию.

– Он – хороший друг, – кивнула Маша, с теплотой вспомнив одногруппника.

– Она – хороший друг. Тоже.

– А почему ты раньше не говорил, что вы с ней друзья? Почему об этом никто в универе не знает? – продолжала допрос девушка.

– Знают только некоторые, – уклончиво отозвался парень. – Мы не слишком афишируем наше давнее знакомство.

Есть причины.

– Какие? Не ее ли сестренка Инна?

Смерч замолчал.

На его невидимом небе тучи стали почти черными – одного цвета с бездной, перед которой сидел полупрозрачный, замерзший Денис. Послышались раскаты грома, на небе сверкнула темно-бронзовая молния. Орел неодобрительно покачал головой и раскрыл зонт.

– Ну, что там за Инна? – спросила после пары минут молчания светловолосая, которую Дэну сегодня хотелось назвать бестией.

– Девушка.

– Да я подозревала, что это не парень, – тихо и подозрительно спокойно выговорила немногословная сегодня Маша. Когда она молчала, поджав губы, это беспокоило парня. Когда она говорила таким тоном и таким тихим голосом, это пугало его еще больше. Он вновь подумал, что наверняка мог бы довольно быстро найти способ, как сделать так, чтобы девушка перестала расспрашивать его об Инне, но сегодня его держала невидимая совесть, принявшая облик Марии. Только сама совесть не знала, на кого она похожа – она не видела сама себя.

– Инна – человек, который очень многое для меня значил, – несколько туманно ответил Денис.

– Подробнее.

– Инна – это прошлое.

– Это ведь она та таинственная Лазурная, Смерчинский? Про нее гадалка говорила?

– Да, – просто ответил парень. – Она. И я не знаю, почему эта гадалка сказала так. Не знаю, откуда она знала, что Инну я называл именно так.

– И Морская – это тоже она?

Денис кивнул, почему-то глядя на искрящийся под солнцем фонтан.

– Она была твоей девушкой? – продолжала Маша свой допрос. – Смерчинский, отвечай.

– Да, Инна была девушкой, в которую я был влюблен. Очень сильно. Чип, я был влюблен в нее до безумия, – Денис отвел взгляд в сторону. А когда заговорил, его голос становился все тверже и громче, хотя этого и не осознавал: – Я все готов для нее был сделать. Достать все, что угодно, оберегать от всего. Умереть, убить ради нее, сойти с ума.

– Да ты чокнутый, – выговорила Маша, тоже начиная злиться. Ей не нравились эти слова. – Ты псих, Смерчинский. Конкретный такой. Что за придыхание в голосе? И она, Инна – сестра Князя? Да?

Дэн вновь кивнул. Ему было сложно разговаривать на эту тему. Одну из самых болезненных тем.

– Две Князевы – это слишком. А ты… Сейчас ты с ней встречаешься? – осторожно спросила Маша. Она вновь неосознанно начинала ревновать, только не знала к кому больше: к Ольге или к загадочной Инне?

– Нет. Сейчас я с ней не встречаюсь, – чуть помедлив, словно обдумывая, что сказать, ответил Денис. – Уже несколько лет. И с Ольгой не встречаюсь. На данный момент я ни с кем не встречаюсь. Но хочу встречаться с тобой, Маша. Несмотря на то, что ты сейчас обижена на меня, хочешь ударить и ведешь себя как ребенок.

– Нормально! – вскинула брови девушка. – Ты виноват, а теперь делаешь виновной меня, так, что ли?

– Нет. Нет! – он почти прокричал это слово, и девушка даже вздрогнула от неожиданности. – Я не хотел тебя обманывать! – Смерч замолчал и повторил эту фразу вновь, только уже едва слышно. – Я не хотел тебя обманывать. Я не люблю ложь. Я…

я должен был помочь Ольге, потому что я должен ее защищать.

– Что, до сих пор так любишь свою Инну?

– Я не могу ее забыть, – признался он.

– Вот как.

Маша натянула на нос очки, боясь, что ее собеседник увидит в глазах отблески слез.

– Помоги мне забыть Инну. Ты ведь можешь это сделать, – теперь Денис говорил едва слышным шепотом. – Ты мне не безразлична.

– Перестань, – прервала его Маша. – Хватит нести чушь.

– Это правда. Поверь.

– Опять поверить? Сложно. «Я никогда не лгу». Не ты ли это говорил, мистер Честность? – вспомнила светловолосая девушка его слова, сказанные, казалось, когда-то давным-давно.

Над прозрачным Дэном вновь пошел дождь, и он, подняв голову и глянув в черное грозовое небо, тихо засмеялся. Опустился на колени уже во второй раз. Его ослабленная, протянутая вперед ладонь, поймав тяжелые капли, сжала пальцы, и темно-бордовая, почти черная вода, в которую превратился дождь, стала неспешно стекать меж его пальцами на землю, от чего туман начал шипеть.

– У тебя что, врать – это хобби? – наседала на него Маша. – Нет-нет, по-моему, это твоя физиологическая потребность, Смерчинский. Как в еде, воде и к размножению.

– Особенно к последнему. Ты меня простишь?

– Нет.

Маша нервно, как будто бы колеблясь, потерла руками колени.

Несмотря на это слово, дождь над полупрозрачным Денисом вдруг стал мелким, грибным. Небо слегка разгладилось.

– Нет?

– Нет.

«Да, если докажешь свою честность», – говорил взгляд орла, опустившегося на плечо к Смерчу.

– Нет… Это «нет» звучит категорично… Что мне для тебя сделать, чтобы «нет» превратилось хотя бы в «я подумаю»?

– Я могла бы сказать, что ничего, и послать тебя на три далеких буквы. Не знаю, понимаешь ли ты, что я сейчас чувствую. Но если тебе сложно понять – мне фигово, Смерчинский. Меня разрывают на части два желания – послать тебя вместе с Князевой к дьяволу, или же получить от тебя все, что ты мне обещал. А ведь я тебе верила. И безумно хотела пойти с тобой на свидание. Не улыбайся так, мне хочется коснуться твоих чертовых ямочек на щеках! Мне так обидно, что ты просто обманывал меня, – выдохнула Маша, сняла очки и посмотрела прямо в синие глаза Дениса. – Но мне так не хочется тебя терять. Смерчинский, сделай так, чтобы я тебе поверила.

Поверю – может быть, со временем, так и быть, прощу тебя. Но я хочу видеть твою искренность, господин Ящерица, – и она, сама не зная зачем, коснулась его татуировки на шее большим пальцем, на котором сияло его кольцо. – Ты мне нравишься, и ты знаешь это. И это безумие – думать о тебе все время, вспоминать, представлять рядом. Я думала, что люблю Ника – но нет, это была репетиция чувств, – Маша провела пальцем по скуле Дэна и повторила: – Ты мне нравишься.

– Знаю, – хрипло отозвался он. – Я сам от тебя без ума.

И ты тоже должна об этом догадываться.

– Я не слишком догадлива, но я это подозревала, Смерчинский.

Он прикрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновением. Дэн хотел обнять Машу и снова поцеловать, но сдерживал свои порывы – понимал, что сейчас не должен делать этого, слишком рано. Смерчинский и сам не заметил, как эта девчонка завоевала его сердце и тело. И он хотел быть с ней, хотя осознавал – Маша пока еще не готова к такому шагу. Но это пока. В конце концов, она будет его.

Дождь закончился. Туман исчез. Пропасть затягивалась землей, исчезала из виду вместе со своим леденящим кожу потусторонним холодом.

– Это хорошо, – он говорил эти слова шепотом. – Это просто отлично. Так ты согласна на это свидание?

– Ну да. Забрасывать трехочковые я хочу тебе и дальше, дьяволенок-баскетболист. Только если ты еще раз попробуешь меня надуть, я тебя точно никогда не прощу. Я разделаюсь с тобой прямо во время нашего матча, – проговорила Маша, глядя на успокоившегося вдруг Смерча взглядом человека, привыкшего держать свое слово.

Орел дернулся, крылья его подернулись светло-вишневой дымкой, в грудь ударил солнечный луч, хохолок встрепал порыв ветра, и он вновь совершенно случайно трансформировался в клубничную фею: большеглазую, с крылышками и в платье с розовыми яркими клубничками. Фея беззвучно позвала Дэна, и тот услышал и оглянулся, слабо улыбнувшись обескровленными губами волшебному существу. Фея изящной походкой приблизилась к замученному парню с мокрыми волосами и с порезами на спине, руках и лице, нанесенными острыми струями дождя, и подала ему руку – чтобы помочь подняться. Чтобы он больше никогда не сидел на этой холодной могильной земле.

Пару минут они просто смотрели друг на друга, как будто заново знакомясь, узнавая и понимая. Каждый как будто гипнотизировал другого, не желая одновременно с этим вырваться из плена чужого взгляда. И потревожили влюбленных только детские веселые крики и теплая вода из фонтана.

– Извините, мы случайно! Мы не хотели! – заорали игравшие в фонтане мальчик и девочка, теперь принявшиеся бегать друг за другом с бутылками, в которые была набрана вода. Они брызгались ею и вопили, явно решив заранее справить праздник Ивана Купалы.

Девочка убегала от мальчика, обзывая его дурачком, тот гнался за нею, но запнулся около лавочки с молодыми людьми, и добрая половина содержимого его бутылки попала на спину и правое плечо Дэна, потому что он успел заслонить собой свою девушку. Реакция у него всегда была отменная.

– Совсем с ума сошли? – мигом вскочила Машка, но дети не испугались ее и с интересом уставились на возмущавшегося Чипа. Вроде как она сама виновата, что сидела там, где они играли.

– Мы случайно, простите нас! – хором выдали малыши, впрочем, ни капли ни сожалея о содеянном.

– Случайно с бутылками не бегают, – одарила их нехорошим взглядом Маша. – Вот ведь мелкие засранцы. Играйте где-нибудь в другом месте. Ты в порядке? Эй, Дэнни, а это тебя высшие силы покарали, да. За то, что ты меня за нос водил.

– Конечно. Высшие силы совсем как дети. Им только дай кого-нибудь обрызгать. Самая лучшая кара.

– Тебя не обрызгали, на тебя вылили полбутылки. Может быть, ты совсем стал неудачником?

Смерч только засмеялся, стряхнул капли воды с волос и стянул с себя мокрую футболку.

Для Машки это было слегка неожиданно, как и для проходивших мимо девчонок лет семнадцати, которые мигом оглянулись на парня с хорошей фигурой и захихикали. А Мария замолчала.

И все-таки правильный разворот его плеч и их форма, к тому же в обнаженном виде, очень нравились девушке. Она немедленно захотела обнять Дениса, пока он не натянул одежду вновь. Но, взглянув на него, только улыбнулась очень задорно, а потом вытащила мобильник.

– Смерчинский, стой смирно, я тебя буду запечатлевать на память, – скомандовала она, нажимая на кнопку телефона.

Дэн не стал долго позировать для фотографий, а решил вдруг, что было бы неплохо вновь поцеловать свою девушку.

Его руки оказались на ее плечах, а губы жадно скользнули по ее губам, заставляя девушку забыться. Дэн целовал ее, шептал что-то, уткнувшись носом в щеку, словно ненароком касался ладонями кожи под задравшейся майкой, а Маша обнимала его за теплые обнаженные плечи и гладила по темным волосам.

И каждый из них тонул друг в друге.

А где-то в параллельном мире дождь потушил разгорающийся костер.