Глава 24.

В это же время бывший парень Лидии решил заказать пару коктейлей и вместе с другом, смеясь над чем-то, направился к барной стойке. Лиду, с трудом стоявшую на ногах в объятиях какого-то не слишком высокого скользкого типа- мажора, Женя узнал сразу. Он никогда еще не видел свою девушку – свою бывшую девушку, разумеется! – в таком состоянии, и был порядком удивлен, а потом даже испугался за нее. Она никогда не была такой пьяной. Да и не позволяла левым парням прикасаться к себе. А в том, что Петр был левым, Евгений был уверен. Он не верил Лиде, что у нее кто-то там есть. Она была ему верна – сто процентов.

– Эй, Лида! – закричал Женя. Его невеста, длинноволосая крошка, которую навязали пару месяцев назад родители, сейчас была на танцполе с подружками и не могла его видеть или слышать.

Лида обернулась. Евгения она тут же признала и, поскольку находилась под властью абсента, не стала скрывать свои эмоции. Она глазами больной собаки посмотрела на бывшего и нецензурно его обозвала. Воспоминания начали толчками возвращаться к ней.

– Ты почему трубку не берешь? Зачем напилась? С ума сошла? Эй, а ты кто? Отвечай! – выкрикнул он и перевел злой взгляд на Петра. Алкоголь всегда делал Женю агрессивным.

Тот все больше и больше изумлялся. «Эй» говорили ему только собственный дедушка и брат-идиот, который недавно вздумал читать ему лекцию.

– Я кто? – задумчиво спросил хозяин клуба «Алигьери». – Ну, в общем-то, человек.

– Эй, человек, какого … ты ее споил? – тут же предъявил Женя необоснованные обвинения Петру. – Офигел, что ли? Решил напоить и попользоваться?

Лида, которую все еще удерживал Петр, прижимая к себе, сквозь подступающие пьяные слезы рассмеялась.

– Да, именно так. Верно, – отчеканил Петр.

– Отдай ее мне, – вдруг понял Женя, что Лида все же ему очень дорога и он не хочет, чтобы с ней что-нибудь случилось.

– Сейчас, – чисто из чувства врожденной вредности отозвался молодой человек в очках. – Только свистни мне, друг. И сразу отдам.

– Эй, ты вообще в курсе, кто я? Что ты несешь, твою мать?

Ты ей кто?

– Он – мой парень, – неожиданно твердым голосом сказала девушка, слабой рукой обнимая Смерчинского за шею. – Он мой парень, и я тебе с ним изменяла. Да, зайка?

Зайка с подозрением посмотрел на Лиду синими равнодушными глазами. Ничьим парнем он себя не считал и считать не собирался.

– Он меня любит, – покачиваясь и не падая только изза, в общем-то, крепких рук Петра, произнесла Лида. – Оч… очень. И не хочет, чтобы его девушка обща… общалась с другими мужчинами, да? – она повернула к хозяину клуба голову, в которой сейчас играл целый оркестр, состоящий из тумана, головокружения и легкости.

Вообще-то она попала в точку. Петр был собственником. Несмотря на кажущуюся джентльменскую учтивость и мягкость при общении со слабым полом, он мог быть воистину тираном.

– Не хочешь ведь, зайка?

– Ну как бы да, – ухмыляясь, поведал Смерчинский окружающим. Ситуация его забавляла все больше. Он даже сам себе еще раз пообещал прийти в свой кабинет с этой Лидой и воспользоваться тем, что она сейчас пьяна. Решил, что с удовольствием посмотрит на ее истерику завтра утром, когда она проснется и, к примеру, обнаружит себя раздетой на его диване, укрытой лишь его пиджаком.

– Так ты про него говорила? – спросил злой как собака Евгений. Он вдруг понял, что бывшая девушка не лгала. Получается, она ему изменяла?

– Да-а-а, мы давно встречаемся… Я тебя тоже обманывала, – Лидия рассмеялась.

Лена только глаза шире раскрывала.

– Больше не будете! – рявкнул вдруг Женя. – Слушай, человек, не знаю, кто ты такой, но отдай ее мне по-хорошему и проваливай. Ясно,урод?

– Что-что-что? – склонил набок голову Смерчинский.

Из собственного клуба Петру еще никто не говорил проваливать, даже намеки не делал, ну, кроме опять же собственного дедушки, а уродом его даже и Даниил Юрьевич не называл.

Болезненная гордость парня была задета.

– Что слышал, козел! – обычно спокойный Женя становился все агрессивней. А голос бывшего, но, бесспорно, любимого до сих пор парня Лиды заставлял вилку в ее сердце все сильнее и сильнее разрывать его.

– Да я, собственно, не козел. Это ты у нас мачо с рогами, – улыбнулся Евгению, как лучшему другу, Петр. До него дошло, что это бывший черноволосой.

Внутри у Лиды начала плавиться лава, но она все продолжала плавным и сонным голосом:

– Он дарит мне все, что я хочу…

– Вот невезуха, – пробормотала Ленка, наблюдающая за разворачивающейся сценой. Теперь ей стало понятно, почему одноклассница не говорила, кто ее парень. И как только эта Лида закадрила самого Смерчинского? А сначала ведь Лена вообще подумала, что у Лиды никого нет, и она просто старается показать себя в выгодном свете, болтая, будто бы несвободна. Знала бы, что Смерчинский – ее дружок, и коктейли бы не предлагала. Все насмарку!

– Он без ума от меня, – продолжала с легкой улыбочкой Лида. – Сладко-сладко меня целует. И это… нежно обнимает.

Петр фыркнул. Он не припоминал за собой особой нежности. Нет, в своем кабинете он точно с ней что-нибудь сделает.

И совсем не нежно.

– Так, отдавай ее мне! – прокричал, едва ли не перекрывая музыку, Женя. – Лида, не будь дурой!

– А что мне быть дурой? – вдруг трезвым голосом сказала она. Действие «Феи» стремительно улетучивалось, и девушка все отчетливее и отчетливее осознавала реальность. Правда, у нее жутко начинала болеть голова. – Ты меня бросил, а он носит меня на руках.

– Носит на руках? – бровь Жени взметнулась вверх, а в голосе появился сарказм. – Этот недомерок? А поднимет? Ростом-то не вышел девушек на руках носить.

Вот тут Петр не на шутку вскипел. Он резким движением поставил коктейль на барную стойку и усадил Лиду обратно на высокий стул. Девушка-администратор, стоявшая тут же, и еще один охранник «Алигьери» изумленно переглянулись. Не самый добрый и милосердный нрав мстительного и расчетливого Петра Смерчинского знал весь персонал, а также его коллеги, партнеры, знакомые и малочисленные друзья.

– Малыш мой, ты понимаешь, что ты несешь? Скажи мне «прости», и я, так и быть, забуду этот инцидент, – процедил сквозь зубы хозяин клуба. Любые упоминания о том, что он не так высок, как ему хотелось бы, бесили. Это брату- баскетболисту природа отвалила высокий рост, а ему в этом плане не особо повезло.

– Иди ты, – послал его Женя, кстати говоря, парень достаточно высокий, и этим в свое время сразу привлекший внимание Лидии. – А ты понимаешь, с кем ты разговариваешь, гномик? Знаешь, что я и мои друзья с тобой сейчас сделаем?

За то, что ты позарился на чужую девушку.

Молчаливый приятель Евгения только кивнул. Они сегодня собрались большой компанией, и парней было много. Ребята ничего не боялись.

Обстановка накалялась. Петр не на шутку разозлился – его унизили на глазах гостей самого привилегированного зала «Алигьери» и персонала.

– Значит, так, – обернулся он к охраннику, – зови коллег, и пусть они препроводят этого доброго молодца, скажем, в подвал. А ее, – кивнул Петр на Лиду, – доставь в мой кабинет. Ясно?

– Да, Петр Андреевич, – кивнул охранник и вызвал по внутренней связи «коллег». Те явились уже через минуту. А за это время ничего не понявший Женя уже не без помощи друга еще пару раз намекнул Смерчинскому-младшему на рост, сказал пару-другую крепких ругательств и попробовал забрать ослабшую Лиду с собой. Она, зачем-то схватив все тот же злополучный коктейль «Карри», даже и не пробовала сопротивляться.

– Детка, верни девочку обратно, – предупредил его злой Петр. Его все бесило.

– Ты мне сказал «детка»? – не выдержал обозленный вконец Евгений, начавший вдруг дико ревновать девушку к этому наглому невысокому типу, передал Лиду другу и ударил Петра в лицо. Удар получился хорошим, и Смерчинский едва не упал. Из носа тут же пошла кровь.

Лена и еще несколько девушек взвизгнули. Администратор от изумления прикрыла рот рукой. Бармен посмотрел на Женю как на самоубийцу и покачал головой.

– Что, гномик, – усмехнулся он. – Хилый, да?

Синие глаза сверкнули холодной яростью.

Почти сразу же Евгения схватила прибывшая охрана и вместе с другом отконвоировала куда-то вниз. Подоспевшие друзья попробовали вступиться за них, не понимая, что происходит. Но один из охранников – бритоголовый мужчина с пустым взглядом – достал пистолет. Этого оказалось достаточно, чтобы предотвратить крупную драку между гостями клуба и его персоналом. Внешне спокойный Петр бешеными от ярости глазами окинул высокую, крепкую фигуру Евгения и кулаком утер кровь, проигнорировав салфетки, которые тут же протянул бармен.

Петр еще раз быстро взглянул на ошарашенную и до сих пор пьяную Лиду, кивнул оставшемуся охраннику, чтобы тот притащил ее в кабинет, и пошел следом за остальными секьюрити. На его губах играла неприятная, воистину змеиная улыбка.

– Девушка, пойдемте в кабинет босса, – легко поднял Лиду накачанный охранник.

– Что? Куда? Хорошо… – она не отпускала коктейль, словно он был ее последней надеждой на разрешение всех вопросов.

– А я можно с вами? – встрепенулась ошарашенная Ленка. Попасть в кабинет хозяина клуба – это ли не круто?! – Я ее подруга. Я очень беспокоюсь за Лиду! Видите, ей плохо и нужна моя помощь!

– Идемте, – помедлив, согласился охранник. Особым умом он не блистал.

Перед тем, как закрыть глаза, Лида повернула голову и увидела неподалеку парня и девушку.

– Нехило он ему зарядил. Совсем нехило, – скалился парень.

– А кто это? – девушка опустилась на стул, на котором еще недавно сидела Лида. Она была ужасно похожа на Машу. И Лида даже прищурилась, потому что подумала отстраненно, что это ее подружка. Но нет, девушка лишь была похожа на Машу – ростом, хрупкой фигурой с тонкой талией и узкими бедрами и прямыми светлыми волосами до плеч.

– Тот, к кому мы пришли. Представляю, как он злится, – и парень, который тоже показался Лиде знакомым, очень знакомым, расхохотался. Охранник уносил ее прочь, рядом семенила Лена, довольная, как злая ведьма из пряничного домика, заманившая к себе детишек, а черноволосая девушка все вглядывалась в знакомую фигуру и прическу – парень стоял к ней спиной. Но вот он повернулся, и во вспышке прожектора Лида тут же узнала в нем Никиту Кларского.

И он здесь… Все веселятся.

Через несколько минут она уже была в шикарном кабинете Петра Смерчинского, который располагался над одним из танцполов – самым большим, «Адом», и имел стеклянную стену, через которую можно было наблюдать за всем, что творится в этом зале.

Они с Ленкой остались вдвоем. Одноклассница сновала по кабинету и трогала то картины в широких позолоченных рамах, то бутылки в баре, то стол из дуба, то аккуратно лежащие на нем вещи – какие-то бумаги и канцелярию. А Лида сидела на диване, как безвольная кукла. Ленка что-то восторженно трещала, но Лида ее не слушала – у нее ужасно болела голова, а во всем теле была ломкая странная легкость. Она понимала, что проблемы-перья попав вверх, туда, к картине с ангелами, падают на нее обратно. Лицо Жени снова появилось перед ее глазами, Лида с трудом закрыла их и сразу же попала в странное состояние то ли сна, то ли транса, то ли покоя. Кабинет был звукоизолирован – музыка не доносилась сюда. И тишина давила на уши Лиды со всей своей силой.

Какая она дура. Пила… ничего не помнила… веселилась… встретила его здесь… встретила кого-то еще… в голове гремит гром…

– Ты в порядке? – спросила ее Ленка, вертя в руках какую-то безделушку, взятую с полки с книгами.

– Да… Почти.

– Слушай, а он реально твой парень? Я в шоке! Как ты окрутила хозяина «Алигьери»?! Я в тройном шоке! Ну ты и вероломная женщина! Теперь твоя прямая обязанность – познакомить старую подружку с каким-нибудь его богатеньким дружком и обустроить ей, то есть мне, личную жизнь.

Мой нынешний чувак дает мне мало денег.

Лида молчала. Ее полет заканчивался.

Зачем она сюда пошла?! Опозориться перед бывшим и этим парнем из фиолетовой машины?

Лучше забыться… Жаль, что действие «Феи» не вечно.

Петр вернулся через минут двадцать, в сопровождении пары охранников, уже без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами, потирая отбитые костяшки левой руки – он был левшой, поэтому и бил ею. Бил хорошо, с силой, вымещая все свои злость и напряжение. Психологи говорили, что агрессию и недовольство можно выместить на подушке, а Петр вместо подушки использовал человека. Только что его парни там, в подвале, держали обнаглевшего скота, пытающегося вырваться, а он его бил, ничуть не переживая, что их много, а противник – один. Петру было все равно. Главное, он добился своей цели: хорошенько врезал недоумку, оскорбившему его. И заодно его другу – но уже не сильно. А потом велел выставить этих двоих вон из «Алигьери» и проследить, чтобы их никогда сюда не пускали. Он видел, как около стоянки девчонка этого умника кричала, что нужно вызвать «скорую», а тот успокаивал ее и друзей и говорил, что все хорошо. Этот излишне смелый тип не будет вызывать ментов и не будет никуда жаловаться. Его хорошенько припугнули.

Петр вновь взглянул на свои ободранные костяшки и, поправив очки, довольно улыбнулся. Ему было плевать на многие моральные принципы. И виноватым себя не считал – его оскорбили, и тот, кто это посмел сделать, получил по заслугам. Петр с удовольствием набил ему морду, вполне удовлетворив свои злость и мстительность. Даже настроение стало лучше. Теперь настала пора заняться этой красоткой, которая дожидается его в кабинете.

– Пошла вон, – кинул он холодный взгляд на Ленку, которая уселась прямо на ручку одного из бархатных, кофейного цвета кресел, закину ногу на ногу так, что разрез ее и без того короткого платья игриво оголял бедро.

– Что? Но я…

– Вон, я сказал, – даже не взглянул на нее Петр и, видя, что побледневшая Ленка не двигается, небрежно кинул охране: – Уберите ее. Кто ее сюда притащил? Ты? Я что, не ясно выразился, что хочу видеть в кабинете только ее? – указал взглядом Петр на Лиду, которая ни на что не реагировала.

– Ясно, Петр Андреевич, – отозвался растерянно секьюрити, – но она сказала, что подруга вашей девушки.

Смерчинский хлопнул ладонью по столу. Они что, все поголовно тут дегенераты? Действительно думают, что Лида – его девушка?

– Она сказала? Она тебе платит? Нет? Ну, тогда и убери ее. Раз она ее подруга, а не твой босс, – недобрые синие глаза Петра вновь остановились на Лиде, полулежащей на мягком диване, – препроводите ее в приятное место. В кальянную. Или куда-нибудь еще. Проваливайте! Все вон.

Да, его характер был не сахарным. Хотя иногда молодой человек в дорогих очках был очень вежливым и казался даже интеллигентным.

Лену выпроводили. Она, зло оглянувшись на одноклассницу, покинула шикарный кабинет. А Петр медленным шагом подошел к Лиде, прикидывая в уме, что ему с ней сделать. Сел рядом с ней, внимательно посмотрел в лицо с закрытыми глазами, оценивающе взглянул на шею и обнаженные плечи, опусти взгляд ниже, неизвестно почему хмыкнул. Фигурка у Лиды была что надо – тонкая, женственная, подтянутая. Единственным недостатком, разве что, был рост. Изучив Лидию вдоволь, Петр осторожно взял ее за подбородок и повернул неподвижное бледное лицо к себе. Ему понравился изгиб ее губ, и парень, улыбнувшись, провел по ним указательным пальцем, едва касаясь. Губы у нее оказались теплыми и мягкими. Лида вдруг распахнула темные глаза и уставилась на молодого человека.

– Еще раз привет, Лида, – без особенной доброты улыбнулся Петр ей. Он склонился к ней еще ниже, не отводя взгляда с ее лица. Он собирался поцеловать Лиду, точно зная, что если сделает это, то уже не остановится – даже если она начнет вырываться. Гладя Лиду по черным волосам, Петр склонился еще ниже, упираясь кулаком в кожаный диван. Он уже прикидывал, как поудобнее заломить ей руки при необходимости, как девушка вдруг подняла ладонь и, коснувшись пальцами его щеки, на которой еще виднелась плохо стертая кровь, произнесла тихо-тихо:

– Больно?

Он остановился и замер. Не от звуков ее голоса и не от ее неожиданно нежного жеста, а от того, что она, правда, беспокоилась за него. Ложь Петр умел чувствовать на расстоянии, впрочем, как и искренность. Так сказать, фамильная психологическая черта Смерчинских.

– Тебе больно? – опять спросила Лида и добавила: – Мне тоже. У меня очень болит сердце.

Он молчал и больше ничего не делал, просто смотрел на девушку, как на привидение, и все. А она, не мигая, рассматривала его, не убирая ладонь с его гладко выбритой щеки.

– Сердце? – недоверчиво спросил он, не сразу поняв переносный смысл фразы. Ей стало плохо от алкоголя? И что теперь с ней делать-то?

– Ты красивый, – вдруг шепотом сказала Лида. – И спасибо, что помог.

Планы того, как поудобнее заломить руки девушки, отъехали в сторону, и теперь на лбу парня субтитрами бежали строки: «Вот черт! Что за чушь? Что с ней?»

– Не за что, Лида, – в который раз дико смеясь сам над собой, Петр очень медленно и аккуратно коснулся губами ее виска и прикрыл глаза. – Ты в порядке?

– Не совсем… Спасибо, правда, спасибо, – она тут же отстранилась от парня.

– Тихо, тихо, – теперь ему захотелось поцеловать ее щеку или провести губами по скуле. – Тихо, Лида, не говори ничего.

Девушка только тяжело вздохнула и успела шепнуть:

– Ты хороший.

Два простых слова стали ее спасательным кругом. Часто никто не придает им значения, но порой слова ранят сильнее клинка, или же спасают эффективней, чем лекарства.

Он не стал ничего делать.

– Я-а-а? Ну, может быть, – пожал плечами Петр, не понимая, куда делась решимость от его прежних намерений. – Иногда. Почему тебе больно? Этот парень, он что-то сделал тебе?

– Подарил вилку, – не разжимая губ, улыбнулась Лида.

В голове ее все кружилось.

– Что-что? – не понял Петр.

На этом их разговор прервался.

В кабинет, без труда минуя охрану, широкой походкой вошел Никки и его новая подружка. Он, как и всегда, не подумал постучаться и теперь стоял на пороге с едва заметной ухмылочкой, которую легко можно было принять за дружескую улыбку. Никита Кларский казался приличным и порядочным – как и сам Петр. Глядя на него, никто и предположить не мог, чем он занимается на самом деле. Смерчинский был одним из немногих, кто был посвящен в тайну Никиты. Они не были друзьями, но Петр с уважением относился к Кларскому. Слишком они были похожи. Хорошая актерская игра всегда прекрасна, несмотря на то, сколько зрителей вокруг наблюдают за нею: целый театр или всего лишь один человек.

Никита первым стал подниматься по лестнице. Ника молча последовала за ним, посматривая на парня снизу вверх и посылая разнообразнейшие проклятья ему в спину. Как только он оборачивался, на лице девушки тут же начинала цвести улыбка. Но когда Ник отворачивался, улыбка моментально угасала, уступая место злобному взгляду из-под челки.

Ник не видел перемен в ее лице, но понимал, что Карлова (и нужно же было родиться с такой фамилией в пику его!) пребывает не в самом радужном настроении.

Да и сам он был не слишком весел. Недавно переписывался с Олей, просил прощения, что не смог сводить ее на свидание. Хорошо, что у нее был легкий характер, и ангел всегда прощала его.

– Нам точно сюда? – испуганным шепотом спросила Ника, когда они зашли в кабинет управляющего клубом.

– Точно, – ответил Кларский.

Кажется, они пришли не вовремя – хозяин клуба был занят подружкой. И явно не хотел, чтобы его отвлекали. Такое поведение Никите не шибко нравилось. Если уж решил уединиться с девчонкой, можно это делать не в кабинете, или хотя бы закрытьс я.

– Помешал? Прошу прощения, – сказал Никита без особенного сожаления в голосе, оглядывая внимательными серыми глазами полулежащую на диване брюнетку в розовом платье и близко склонившегося к ней Петра.

Ника за плечом Кларского несмело улыбнулась. Она-то хорошо понимала, что их приход явно помешал присутствующим. Ника сама еще слишком хорошо помнила, как ее обломали с милым Дэном Смерчем. Правда, сейчас об этом вспомнила как-то машинально, нехотя – слишком много всего с ней произошло за последнее время, чтобы вспоминать о неудачной ночи с идеальным парнем.

– Думаю, тебе нет разницы, помешал ли ты мне или нет, – отозвался Петр, но в голосе его не было злости. Молодой хозяин «Алигьери» нехотя оторвался от мигом подобравшейся Лиды и встал, чтобы рукопожатием поприветствовать Ника.

– Как жизнь?

– Сам знаешь – не самым лучшим образом, – скучным тоном отозвался Петр. – Я тебя ждал, но думал, ты будешь позднее. Кто с тобой?

– Это моя девушка, Ника, – равнодушно отозвался Кларский. – Ника, это… мой хороший друг Петр. Он владелец «Алигьери».

– Привет, – приветливо помахала ему рукой Карлова. – У тебя отличный клуб.

– Спасибо, – при виде девушек в Петре всегда просыпалась галантность, и он улыбнулся Нике. – Я…

– Он знает, – расхохотался Ник, перебивая, – он знает, что у него самый лучший и выгодный клуб.

Лида, мельком взглянув на парня и услышав его голос, аж вздрогнула и отвернулась, пряча лицо за волосами. Она узнала Кларского – после трех лет Машкиного поклонения этому типу его невозможно было не узнать! Сколько они за ним следили Машке в угоду! И, не желая, чтобы молодой человек узнал и ее, брюнетка повернулась лицом к спинке дивана, сделав вид, что спит. Хотя она была еще не совсем в себе, но осознавала, что не хочет, чтобы знакомые видели ее в таком ужасном состоянии. Например, тот же Кларский.

А Ник не сильно обращал внимания на девушку на диване. Мало ли с кем веселится этой ночью Петр в своем собственном кабинете?

– Спасибо, Ника, за столь лестный отзыв о моем небольшом заведении, – улыбнулся подруге Никиты Петр. – Не стой, садись, – и он указал ей на одно из шикарных кресел. – Может быть, хочешь выпить? Как-нибудь развлечься?

– Она ничего не хочет, – ответил Никита за девушку. – Да?

Светловолосая послушно кивнула.

– Ты читаешь ее мысли? Девушки всегда чего-то хотят. Иногда мне кажется, что «хочу» – глагол женской сути. Да, Ника, дорогая? – вежливость в Петре зашкаливала.

Ника только кивнула. Ей показалось, что этот черноволосый парень в очках – неплохой человек. В отличие от дяди Укропа – так она мысленно продолжала обзывать Никиту. А самому дяде Укропу вдруг стало слегка злобно – ему показалось, что партнер и «коллега» по нелегальному бизнесу то ли заигрывает с его дурочкой Никой, то ли пытается разозлить его, Никиту. А может просто по привычке пытается казаться хорошим перед незнакомками. Но это все равно бесило. Смог бы он оставаться равнодушным, если бы рядом с ним была не Ника, а Ольга? Нет. И в который уже раз Никита мысленно поблагодарил небо за то, что люди брата ошиблись и привезли к Андрею не Ольгу, а эту наглую девицу. Сама судьба защищает ее.

– Читаю. Она же моя девушка, – выделил оба местоимения интонацией Кларский, положив руку на плечо Ники, усевшейся в кресло. Она едва заметно вздрогнула, но тут же широко улыбнулась. Если бы у Ники была возможность, она ударила бы его по лицу. И била бы до тех пор, пока не увидела кровь.

– Когда вы успели познакомиться? Почему я ничего не знаю о девушке моего хорошего друга? – продолжал Смерчинский тоном вежливого хозяина. Он стоял около своего стола, опершись руками о его край, и с интересом разглядывал гостей. Кажется, влюбленный Никки был для него в новинку.

– Давно, – отозвался Ник. – А знакомить свое сокровище с тобой, парень, – не самая лучшая идея.

– Ну, может быть, – рассудительно отвечал Петр.

Он что-то хотел добавить, но Кларский все с той же улыбочкой, с которой зашел в кабинет, перехватил инициативу:

– Охранник сказал, что ты уединился здесь со своей подругой. Что-то и я не припомню, чтобы ты меня с кем-то знакомил. Непорядок.

– Непорядок, – согласился Петр, проигнорировав слова про подругу. И Лида, которой все больше и больше не хотелось, чтобы Кларский узнал ее, закусила губу. Ей решительно не нравилась эта ситуация. Она не понимала, что произошло с Кларским. Куда делся идеальный студент, по которому сохла Маша? Кто такой Никита на самом деле? Откуда он знаком с этим парнем, оказавшимся хозяином клуба? Какие дела их связывают?

– Непорядок, – повторил Смерчинский. – Я потом вас познакомлю, так и быть. Моя, – он посмотрел на Лиду и хмыкнул, – подруга изволит спать.

– Наверное, ты ее утомил, – губы Никиты растянулись в улыбке. – Давай-ка поговорим о деле. У нас проблемки, и надо бы их обсудить наедине. Сечешь фишку, брат? – голос Никиты казался Лиде властным и чужим – так молодой человек в стенах университета явно не разговаривал. И вообще, дошло вдруг до нее, у Кларского ведь девушка – это Ольга Князева! А тут он сидит с какой-то там Никой! Они что, поссорились, и он так быстро нашел себе новую подружку?

– С ментами? – недовольно спросил Петр. Ника тут же с любопытством на него уставилась.

– Ну, явно не с министерством энергетики и регионального развития, – отозвался Ник серьезным тоном ученика-отличника. – А с кем еще? Эту проблемку нам бы и надо разрулить. И, да, Март просил тебе кое-что передать. Насчет решения проблемки. Сказал, у нас есть крыса, которая сливает всю инфу малышам в форме.

Уши Лиды чуть не превратились в большой вопросительный знак. О чем они говорят?

– Даже так? Ситуация становится все забавнее. Пройдем сюда, тут никто не помешает, и прослушки нет, – хозяин кабинета гостеприимным жестом открыл незаметную дверь, ведущую в соседнее помещение, которое Петр называл в шутку «комнатой для отдыха». Там велись важные переговоры.

– Ника, ты моя гостья, я бы даже сказал, почетная гостья – делай все, что тебе угодно. В твоем распоряжении мой бар, – сказал напоследок Смерчинский.

Парни скрылись за дверью, чтобы поговорить о своей «проблемке» наедине, без лишних ушей. И последнее, что слышали обе девушки, были слова Петра – «о крысе он осведомлен более чем», и ему хочется знать, как Март собирается решать проблему с клубом – «Алигьери» не нужны неприятности с представителями закона.