Глава 33.

Они ждали его с нетерпением. Все пятеро следили за входом в комплекс, где жил Денис Смерчинский. Он вышел оттуда в десятом часу и тут же сел в такси вместе со своей подружкой с оранжевыми волосами.

Территория огромного современного жилого элитного комплекса, в котором жил Смерч вместе со своими родителями, по периметру была обнесена двухметровым забором и напичкана камерами наружного и внутреннего наблюдения. Внутри комплекс охранялся, поэтому жильцы с чистой душой оставляли свой транспорт не только на подземной стоянке, но и на улице, не боясь, что с ним что-то случится. Но вот за воротами комплекса было уже и не так безопасно, хотя район, где жили Смерчинские, считался одним из самых благополучных в городе. Дениса нужно было поймать тогда, когда он будет за воротами, и желательно, подальше от них и камер наблюдения.

– Поперся на такси провожать свою оранжевую деваху, – неодобрительно качая головой, сказал Санек. – Девка – дура, без мазы.

– Ничего, фраерок наш вернется, тогда и поговорим. Будьте наготове, пацаны, – сверкая влажными глазами, сказал Дикий и несколько раз чихнул и вновь стал кутаться в куртку. У него явно поднималась температура.

Гера очень нехорошо на него взглянул, но промолчал. Никки просил просто избить фраерка, поэтому он набирал команду из левых парней. Дикого надо было не брать. Что-то с ним совсем плохо.

– Заболел? – сочувствием спросил у него приятель, чья любовная жизнь дала трещину после проделки Аньки.

Дикий с плохо скрываемым раздражением посмотрел на него, но промолчал, грея ладони друг о друга, хотя на улице было достаточно тепло. Зато другой парень толкнул спрашивающего в бок:

– Идиот, ломка у него начинается. Не видишь, что ли? Не лезь к нему, пока не снимется, злой будет.

– А чего он не примет ничего?

– А я-то откуда знаю, мать твою? Спроси. И долго нам фраера ждать? А если он сразу домой попрется, как приедет?

Как мы его ловить будем?

– Эй, вы, – подал голос Дикий, – уроды, заткнитесь.

И он потер виски. Его тело начинало ломить именно с височной области.

– Если ты сейчас накосячишь, бабло не получишь, – вызверился Гера. – Понял? И ширялово будешь брать где хочешь.

– Да все нормально, че ты… Все хорошо.

– Все хорошо только в раю. Вот идиоты, – уже жалел Красная кепка, что связался с этими дебилами. Но Никки обещал хорошо заплатить, если это будет команда непрофессионалов. Кажись, он очень хотел, чтобы фраерок с «Выфером» подольше повалялся в больничке, но без особо серьезных травм.

– Дэнси, ты уже проводил свою девушку? – спросила на том конце провода Лера, позвонив сыну через два часа после того, как тот ушел провожать свою апельсиноволосую подружку. Лера пребывала в хорошем настроении, только что приняла ванну с маслами, созвонилась с мужем, который обещал скоро вернуться, включила легкую музыку и допивала вино, заедая его молочным шоколадом, хотя и не любила его.

– Да, мама. Скоро буду, – уже подъезжал к дому на такси Смерчинский. «Выфер» он попросил забрать Черри – тот как раз жил неподалеку в их общей с Ланде квартире.

– А она хорошая девушка, – отозвалась Валерия. – Такой искренний ребенок. И красивая. А ты ведь знаешь, я хорошо чувствую людей. Маша тебе действительно нравится?

– А ты сомневаешься?

– Нет, – рассмеялась женщина. – Иначе бы я не предложила ее позвать к нам. Жаль, отец не видел Машу.

– Зато дед видел, – невесело рассмеялся парень. Вспомнил, как через день Даниил Юрьевич перезвонил ему и долго расспрашивал про Бурундучка.

– Твой брат говорил, что Даниил Юрьевич дал добро.

– Я без его «добра» делал бы все, что хотел.

– Знаю, сыночек. Я рада, что ты нашел себе хорошую девочку. Забыл Инну? – сама не зная зачем, спросила Лера.

– Мама, – поморщился парень, глядя в темно-синее небо, на которое, откуда ни возьмись, наплыл целый полк облаков, – давай не будем об этом?

– Я же за тебя беспокоюсь. И, кстати, может быть, тебе не стоит возвращаться в прошлое и ехать в этом году на…

Но сын перебил ее.

– Мама, послушай меня внимательно: я поеду, не нужно меня отговаривать, хорошо? Это, в первую очередь, уважение, а не возврат к прошлому. И я сам буду решать, что мне делать, ладно?

Ему явно не нравился этот разговор. Его мать это понимала и только вздохнула. Решила поговорить с ним дома, с глазу на глаз.

– Ну ладно, малыш, не дуйся, – примирительно произнесла женщина и решила перевести тему. – Слушай, ты не мог бы купить мне шоколад? Горький весь кончился. А я так хочу именно горький шоколад… Я уже приняла ванну, и мне совсем не хочется выходить на улицу. Ты ведь еще на улице?

– На улице, – отозвался Денис, выходя из такси, молча расплачиваясь с усталым водителем и знаком показывая ему, что сдачи не надо. – Тебе твой любимый купить? Я сгоняю в супермаркет.

– Какой у меня сын зайка! – явно обрадовалась Лера.

– Скоро буду.

– А Маша – все-таки милая девочка, – еще раз сказала сыну женщина. – Пусть почаще к нам приходит. И волосы у нее такие чудные, оранжевые. Такая «девочковая» девочка.

– Да, она невероятная, – согласился Дэн. У него до сих пор чесались руки – так хотелось перекрасить глупого Чипа обратно.

Если бы Валерия знала, что ее маленькая просьба сможет навредить ее сыну, она никогда бы не попросила его купить шоколад, она сама бы выбежала на улицу, чтобы защитить. Жаль, что у нее так и не появилось за эти годы таинственное, но часто правдивое материнское чутье.

Денис, нисколько не ленясь, выполнил просьбу матери: пошел в ближайший гипермаркет. Надев большие мощные фиолетовые наушники и засунув руки в карманы, он погрузился в мир музыки, созданный одним из его ближайших друзей. Этот друг находился сейчас где-то в своей студии в США, а Дэн шагал вперед, по тускло освещенной аллее, глядя вперед и не разрешая себе окунаться в какие- либо воспоминания: пятилетней ли давности они были или пятнадцатилетней. У воспоминаний нет срока давности. Денис это ясно усвоил. Шоколад он купил быстро: и себе, и матери. И что-то еще купил, зачем – и сам не понял. Просто прогуливался по огромному магазину, вдоль полок, бросал что-то в тележку, ловил на себе восхищенные взгляды девушек, встретил приятеля из общей тусовки, мигом позвавшего его на очередную вечеринку «сегодня в полночь». Раньше Дэн, не раздумывая, согласился бы на веселье – у него была необъяснимая потребность в ярких впечатлениях и знакомствах с новыми людьми.

Но сегодня решил отказаться.

– Зря, чувак! Будет офигенный сет и куча народа, – сказал ему с разочарованием знакомый, чья тележка была забита самым разнообразным алкоголем. – И девчонок красивых много будет.

– Я – пас, – покачал головой Смерч, – сегодня я – пас. Удачной ночи, приятель. Гарантия от меня – она удастся.

И Дэн ушел в другую сторону. Настроение у него сейчас было не самым лучшим. Со Смерчем что-то происходило, уже довольно давно, – что-то глубокое и сильное, как мощное землетрясение. Видимо, подсознательно его внутреннее «я» стремилось к чему-то новому, и для этого разрушало старое, чтобы очистить площадку для постройки этого самого неведомого нового. Может быть, из-за этого у Дениса и произошел сбой интуиции – а, может быть, специально для этого. Может быть, его удача на время сделала ноги, а может быть, именно она стала инициатором произошедшего, чтобы вернуть своего подопечного-любимчика на правильный путь, предназначенный ему свыше. Денис понял, что за ним сегодня все-таки следили, только когда уже шел обратно домой, по той же слабо освещенной аллейке, уже значительно опустевшей – было уже около полуночи. В воздухе разносился горьковатый аромат ночных цветов. И ярко светила скошенная луна.

Дэн, полной грудью вдохнувший этот ночной аромат, сразу понял, что их пятеро. Ник же обещал: пять. На одного.

А своих слов он на ветер не бросает.

Началось все вполне обычно. Неподалеку от пустой дороги, под задумчивым фонарем, все никак не желавшим признать, что свет звезд более ярок, чем его собственный.

– Эй, тля, парень, есть прикурить? – гнусаво поинтересовались у Дэна. Из кустов, в которых пряталась деревянная резная лавочка, вышел слегка сутулый и совсем еще молодой парень в спортивном костюме. Смутные очертания фигур еще четверых тут же были замечены синими проницательными глазами.

– Конечно, – дружелюбно улыбнулся Смерч, прекрасно понимая, что ему с ними не справиться. Как бы «антигероично» это ни звучало, пятеро на одного – не вариант для драки. Даже если этот один – боксер. Лучший выход в такой ситуации – убегать. Быстро и проворно.

Никита Кларский был бы с ним полностью солидарен.

– Вам зажигалку или спички? – все так же дружелюбно спросил Денис. – У меня есть линза, можем подождать солнца. Или, может быть, поищем кремний, чтобы высечь огонь?

– А? Че?.. – растерялся парень от такого ответа и выдал традиционное: – Э, я не понял, ты чего такой дерзкий, а?

– Характер плохой, – сказал Денис, прекрасно осознавая, к чему приводят такие фразы. И тут же, почти без размаха, ударил парня кулаком в лицо. Не дожидаясь, пока соперник сообразит, что произошло, Смерч добавил правой в солнечное сплетение. Тот, не ожидавший подобной прыти от жертвы, упал, задохнувшись от боли.

«Кто первым вмазал по морде – тот почти победитель», – любил говорить самоуверенный Черри во время дружеских спаррингов с Дэнвом в далеком подростковом возрасте.

Еще один резкий и хороший удар – и противник, начавший с матами подниматься, вновь оказался на земле. Пнув для верности его еще раз, Смерч развернулся лицом к кустам, откуда к нему направлялись еще трое.

Четвертый, парень в красной кепке, на которого как раз падал слабый свет тонкого уличного фонаря, стоял за их спинами, засунув руки в карманы кожаной куртки.

Пятеро на одного. И этому одному не победить. Побег уже можно было бы считать победой.

Но убегать всегда рациональный Дэнв не стал.

Почему? Этого он и сам не знал. Просто остался на месте, понимая, что поступает нелогично. И зная, что сегодня победителем не выйдет. Дэн стоял, подобравшись, словно одинокий волк, угодивший в облаву, и смотрел на встретивших его на пустой аллее загонщиков: без страха, спокойно, принимая неизбежность того, что вот-вот случится, сосредоточившись только на одном желании – не позволить им морально сломать себя. Смерч не боялся боли и умел терпеть, да и болевой порог у него был достаточно высоким. Он не боялся показаться слабаком ни в глазах этих парней, ни в глазах других людей. Денис боялся потерять самоуважение. Боялся увидеть в себе что-то, что заставит его принять поражение от самого себя и заставит вновь окунуться в воспоминания. Наверное, поэтому и не сбежал. А если бы с ним рядом оказалась Маша, свалил ли бы он тогда? Конечно, нет! Он сделал бы все, лишь бы защитить ее от этих уродов. Дрался бы до последнего. То, что сейчас Дэн один – не слишком важно, и что бы ни сделали с ним эти пятеро, он обязан показать им свое моральное превосходство.

Как бы ты ни бегал, однажды тебя найдут. А провести всю жизнь в бегах… Разве это жизнь тогда? Жизнь – это свобода.

Наверное, психоаналитик его матери был прав – Денис Смерчинский оказался чересчур сложной натурой. Возможно, ему надоело собственное существование, и он желал что-либо поменять в нем. Возможно, вдруг раскрылась природная черта – совершать неожиданные для других и для самого себя поступки, а возможно, в его выборе были сокрыты еще какие-то тайные психологические мотивы, более глубокие, нежели возможность доказать свою мужскую крутость в драке.

Возможно просто был идиотом.

Денис не стал убегать. Он стоял и смотрел, как к нему подходят трое парней.

– Ну, ты встрял, придурок чертов, – ухмыляясь, поведал Смерчу один из них, одетый в серую олимпийку с накинутым на голову капюшоном. Он был самым агрессивным, а глаза его странно блестели на заостренном бледном лице.

– Думаешь? – от избытка адреналина сердце Дэна застучало сильнее, словно в предвкушении новых ярких эмоций.

– Уверен.

– А я уверен, что встрял ты с дружками.

– Заткнись.

– Ну, поцик! Ты реально конкретненько так встрял, – подхватил его товарищ, помогая подняться побитому. – Ты, *запрещено цензурой*, щас землю жрать у меня будешь.

– Не буду, поверь, – уверенно отозвался Смерчинский. Он оценивающе оглядывал противников, выстраивая в уме схему защиты на первые пару минут нападения.

Женщина в вуали набросила на него прозрачную тонкую сеть полного сосредоточения. И его тело словно бы начало жить своей собственной жизнью. Подбородок слегка опущен. Ноги на ширине плеч и чуть согнуты в коленях. Отступ правой ногой на полшага назад, для удержания равновесия. Руки на уровне середины груди.

«Ну что же, – появилась из ночной глади окутанная дымкой красноглазая госпожа в своей неизменной шляпке с вуалью, – повеселись. Ты ведь уже устал, не так ли? Доказывай».

Взмах ее тонкой белой руки – и перед Дэном появилась полупрозрачная красноватая линия: вертикальная и словно делящая его тело пополам.

«Твоя центральная линия, мальчик, дерзай».

«Отлично».

Они напали не так благородно, как в кино – не по одному, а все вместе, действуя вполне слаженно и грамотно.

Сместившись корпусом вправо, Денис ушел от первого удара, парировал второй и следом осчастливил ближайшего противника парой хороших хуков по корпусу и животу. Не задерживаясь на хватающем воздух гопнике, он подсечкой уронил на землю одного из его приятелей. Однако в этот момент в драку вступил парень в серой олимпийке. Видимо, решив, что столь резвую жертву надо немного стреножить, он со спины обхватил Дениса руками, сильно сдавив шею. Прорычав чтото неразборчивое, Смеч одновременно нанес удары задником кроссовка по голени гопника, возомнившего себя Голиафом, и затылком – в лицо нападавшего. Объятия разом ослабли, это позволило Дэну добавить удар локтями по корпусу «Голиафа», и теперь тот корчился, рыча и матерясь. На него напал четвертый парень, но он проигрывал Смерчу в скорости, как и его вновь активизировавшийся товарищ в олимпийке.

Еще в начале драки Денис понял, что лидером этой команды был скуластый парень в красной кепке и с болезненными слезящимися глазами, который участия в драке принимать не спешил. Он знал – чтобы прекратить все происходящее, необходимо как-то добраться до него и вырубить.

Причем сделать это надо быстро, потому что долго ему, Дэну, не продержаться. Приняв решение, он ринулся в атаку. В отчаянном рывке Дэн все же добрался до Красной кепки и даже успел нанести тому серию ударов.

Однако в этот момент удача изменила ему. Его снова схватили – на этот раз уже двое. Тут же на лицо и корпус обрушился шквал ударов. Дэн попытался закрыть голову. В глазах потемнело от боли. Во рту Смерч почувствовал знакомый вкус крови. Она всегда казалась ему не железной, а сладкой, словно ванильной – и за это он терпеть не мог ваниль.

– С-с-сука, – раздалось над его ухом. – Не рыпайся!

– Привет тебе от Никки, – сказал второй голос нежно.

– Пошел… Он… И вы…

Видя, что нога одного из противников приближается к его колену, Денис лишь успел инстинктивно дернуться в руках удерживающих его гопников, изменив этим самым положение тела, и удар пришелся в область голени, которая тут же взорвалась адской болью. Еще через секунду Смерч получил неслабый удар под дых. Гера делал все в точности, как хотел Никки. Этот лох должен оказаться где-нибудь в больничке, на пару недель, но без суперсерьезных травм и повреждений.

– Саня, Дикий, держите урода крепче! – прокричал яростно Гера.

Что произошло в голове Смерчинского в этот момент, не понятно, но удары вызвали не тот эффект, на который рассчитывали парни Кларского.

Денис вскинул голову и, жадно хватая ртом воздух, вдруг глухо, но эффектно расхохотался. Парни оцепенели. От неожиданности они перестали его бить, а те двое, что удерживали его, и вовсе отпустили. По их мнению, Смерчинский обязан был упасть, но он удержался на ногах, а внезапно ставшие черными глаза, медленно, как будто бы запоминая, скользнули по лицам парней.

– Че палишь? Мало вломили, сука? – спросил молодой человек в серой опимпийке. Наверное, он был самым злобным среди «коллег» – ему достался от Смерча удар ногой в пах, хоть и совсем несильный, но крайне болезненный и на какое-то время выведший его из игры. – Иди сюда, милашка, иди. Я тебя закопаю.

– А вы не боитесь меня, мужики? – вытирая с губ кровь кулаком, спросил Денис. – Откуда вы знаете, кто я? И не будет ли вам потом плохо?

Он откровенно блефовал, и даже начал получать удовольствие от того, что в глазах противников появилось осторожное недоумение. Непонятно кого Никки не будет «заказывать».

– А кто ты? – спросил Саня, сделавший невероятное по глупости утверждение, что Дэн – «смотрящий» университета.

– Тот, из-за кого у вас будет куча неприятностей, – резко отозвался озлобленный Денис, и вкус крови становился все отчетливее, неприятнее. – Я найду вас. Я запомнил каждого.

– Да пошел ты, – неуверенно начал парень по имени Саня, не замечая, как делает шаг назад. Они избили его – а тот козел еще и выставляется? Что за гон? Почему он не боится, что они его сейчас уроют на фиг? Кто он, черт возьми?

– Завтра встретимся, – пообещал Смерч и, морщась от боли, произнес нараспев номер черного авто.

Парни дружно оцепенели.

– Раздражаешь, – сквозь зубы сказал обладатель красной кепки, выходя вперед. Гера единственный не поддался на провокацию. – Скотина. Умный, типа? Запомнил каждого?

Запомнил номер? А вот это ты зря.

– Точно, зря, – прошипел обладатель олимпийки – Дикий.

Его продолжало ломать, и казалось, что каждая кость разрывается на части. Глаза слезились, и из-за этого Дикий все видел через пелену, искажавшую реальность.

– Никки – твой дружок? – все еще тяжело дыша, но улыбаясь, спросил Денис, глядя на ухмыляющегося Геру. – Передай ему, что мы поговорим, как следует. Тебе ведь будет не впервой работать передастом, чувак?

– Я передам. Передам, твою мать. Передам, – засмеялся Дикий. – А я это… Запомнил твою подружку. Найду девчонку, поиграю с ней. Развлекусь с этой кошечкой… А я знаю, кто ты. Знаю.

Его болезненное, искаженное наркотиками воображение вдруг представило окровавленного, но несломленного Дениса в виде таинственного врага, готового изощренно убивать. Иногда Дикому казалось, что за ним тайно наблюдают, хотят что-то с ним сделать, убить, сломить, пытать. И в эту минуту, после своих слов о номере тачки, Дэн стал для него олицетворением этого самого тайного врага.

Вместе с ломкой костей Дикий, еще пару часов назад бывший совершенно нормальным человеком, почувствовал прилив животного страха, неудержимо заставляющего бежать. Или яростно защищаться, чтобы выжить. Инстинкты молодого человека, перепуганные неправильным восприятием реальности, кричали: «Убей его! Убей его. Иначе он убьет тебя!»

Сама ночь, густая, черная, влажная, обнимала за пояс и напевала на ухо, как колыбельную: «Защити себя. Убей его».

Парень медленно надвигался на Смерча, засунув руку в карман и не сводя с него больших с покрасневшими белками глаз.

– Давно за мной следишь, падаль? – прошипел он. Теперь ему казалось, что все они находятся не на полутемной городской аллее, где утром и днем гуляют дети, мамочки с колясками и парочки, а где-то наверху, на волшебных грозных облаках, в окружении божественного сурового пейзажа компьютерных игр. На Дэне были черные латы и черный шлем с едва горящим числом 666, а на нем самом – белые с серебряным сиянием доспехи.

Дикий полностью перестал воспринимать реальность – его организм слишком сильно требовал новую дозу наркотиков, и центральная нервная система ничего не могла сделать с этими отчаянными требованиями. Ее нейроны были множество раз жестко обмануты молекулами морфия, прикидывающимися нейромедиаторами.

– Ненавижу тебя, – прошептал парень, сбрасывая капюшон олимпийки с головы – ему казалось, что он откинул свое белоснежное забрало.

Нож в руке был принят им за благословенное копье.

– Эй, Дикий! Не надо! – попытался перехватить его руку Гера, понявший, что приятель хочет сделать, но у него это не получилось.

– Пошел вон, не мешай мне! – заорал наркоман, яростно размахивая ножом, – и парни отскочили от него. – Все пошли вон! Вы не понимаете, ослы, кто он!

– Остановите его! – заорал Гера, понимая, что дело пахнет жареным.

– Ты чего творишь! Стой, твою мать!

Дикий никого не слушал, а подходил к Дэну, которому некуда было бежать.

Удар.

Смерч увернулся, и нож лишь слегка задел его плечо.

Еще удар.

Второй раз ему тоже повезло – лезвие черкануло по боку, порвав футболку и распоров кожу.

«Рана не глубокая, но кровоточить будет сильно, – мелькнула мысль. – А, не страшно…» Третий удар.

Говорят, что число «три» – счастливое. Но именно на третьем ударе Дэна покинули последние остатки удачи. Взмах руки Дикого – и боль пронзила Смерча насквозь. Он и сам не понял, как лезвие ножа примерно на половину погрузилось в его тело. И тотчас по животу побежала струйка теплой крови.

Вероятно, четвертый удар поставил бы точку в жизни Дэна, но парни все же скрутили Дикого. Кто-то вырвал оружие из его рук, на которых вены грозились вот-вот разорваться. Ктото склонился над упавшим на бок Дэном, еще находившимся в сознании. Он молчал. Сквозь пальцы бледной ладони, которой он пытался зажать рану на животе, сочилась кровь.

«Молчи, терпи», – сказала неподвижному Денису, который, казалось, сейчас потеряет сознание от жгучей боли, элегантная женщина в шляпке. Ее красные глаза сверкали. Она наклонилась к парню и выдохнула на него густой серебряный дым, в котором блестели звезды далеких вселенных.

Молчи. Терпи. Так он говорил и сам себе.

«Скоро все закончится, – женщина поладила его по лицу, – не смей никого вспоминать».

И она погрозила тонким пальцем с длинным острым ногтем хохочущему Дикому. Тот явственно увидел перед собой эту величественную женщину в черном бархатном платье и, если бы его не удерживали друзья, упал на землю.

– Ты… Кто? – хрипло спросил он у нее. – Ты кто такая?

Женщина тонко улыбнулась ему и, пожав плечами, облизала раздвоенным языком красивые полные губы. Дикий закричал.

– Пацаны, у него глюки поперли! Гребанный псих!

– Ты че наделал?! Да ты его порешил, дура ты тупая!! – заорал один из перепуганных парней в спортивном костюме на обмякшего вмиг любителя наркотиков.

– Никки сказал же, чтоб мы его просто избили, а не пришили! Чего делать-то? – вновь взял роль командира на себя офигевший Гера. – Так, пацаны, делаем ноги. Быстро!

– А бабло и мобила?

– Да по фигу на них! Сваливаем!

– Так может «скорую» ему вызвать? – спросил один из них, с ужасом и сочувствием глядя в широко открытые глаза Дэна, полные боли. Он не мог отвести от них испуганный взгляд.

– Да вы че, какую «скорую»?! Уходим! Все, быстро, сваливаем! Пока свидетелей и ментов нет! Саня, козел, отойди от него, сматываемся!

– Не ходи за мной, не ходи! – почти завизжал Дикий, еще больше перепугав тащивших его друзей, не забывших прихватить с собой нож и его кепку – чтобы не оставлять следов. – Не смей ходить за мной! Я тебя убью! Как его, так и тебя! Всех вас убью!

Денис закрыл глаза. Сознание, наконец, померкло. Боль отступила.

Женщина, откинув вуаль, поцеловала его в лоб: то ли холодный, то ли горячий.

Он впервые не понял, какое созвездие увидел на небе.

Пусть пламя лучше нежит, светит, греет…

А может ли пламя спасти?

Маша вдруг вздрогнула и проснулась – ей показалось, что случилось что-то плохое. Или кошмар приснился? Она села в кровати, помахала лохматой головой и уставилась в окно – луна показалась ей какой-то особенно злой и красной, словно обрызганной кровью. Девушка с глухо бьющимся сердцем перевернулась на другой бок, покусала губы и зачем-то написала сообщение Денису:

«Смерчик, чем занимаешься? С тобой все хорошо?»

Он не ответил, и обеспокоенная Маша позвонила ему, словно кто-то нашептывал ей сделать это. Фея, сидевшая на подоконнике, облегченно вздохнула сквозь пахнущие ванилью слезы.

Она точно знала, что ваниль для Дениса – символ красного цвета.

…А небо было безоблачным и звездным.