20. Постоянная инициатива (Кирилл)

Эротическими снами мой разум никогда не баловался. Сны вообще редко мне снились. Исключить пару детских кошмаров и можно сказать — никогда. Наверно именно поэтому, ощутив волнение в штанах, я проснулся, даже не пытаясь придумать причину такого явления.

Алиса, не просыпаясь, как-то забралась на меня, но это было бы не страшно, если бы она не дышала тяжело и не терлась об меня обнаженным телом, еще и бедрами так прямо по члену. Господи, за что она такая озабоченная на мою голову?

Надеясь ее остановить, положил руку ей на зад, даже сжал посильнее, прижимая к себе, а она вдруг охнула и проснулась. Когда понял, что она осматривается, машинально закрыл глаза. Пусть лучше думает, что я сплю, а то потом заявит, что это я ее раздел и на себя затащил.

Через пару мгновений я сразу пожалел об этом. Она сама залезла мне в штаны, и член от ее действий становился как никогда крепким. Я буквально ощущал, как каменеет ствол под ее языком. То ли она такая опытная, то ли настолько мне нравится. Попробуй тут разбери, когда надо делать вид, что ты спишь. Потому что как вообще в такой ситуации просыпаться — не ясно. Была бы моей девушкой, можно было посмеяться, а так что? Снова играть с ней в перебранку? Когда так член стоит — думать, как ответить на ее язвительные комментарии почти физически больно.

Я почти расслабился, когда понял, что ее пальцы полезли дальше. От движения пальцев у меня все сжалось и напряглось еще больше. Инициативу ей явно нельзя давать ни на минуту. Бог ее знает, что она придумает. Сейчас поищет пальцем мою задницу, а потом что? Притащит страпон? Приведет стриптизера? Еще кого-нибудь?

Мне почему-то даже от мысли о еще одной женщине в постели стало неприятно. Наверно, я действительно зануда, но вот эту всю хрень пресекать надо сразу, вот я и схватил ее за волосы, отдернул от себя. Вроде старался не сильно, но она посмотрела на меня очень испуганно.

Ну ребенок беспомощный, честное слово! Когда на ее личике появляется это невинное растерянное выражение, то я забываю, почему на нее злился, просто хочется ее защитить, а еще целовать и любить, как можно глубже и резче.

Привлек ее к себе и поцеловал. Ее губы вдруг оказались нежными и трепетными. Они робко открывались и нерешительно принимали мой язык. Мгновение назад меня дразнила настоящая развратница, а в руках я теперь держал юную кошечку, которую хотелось ласкать.

Стягивая тонкий халат с ее плеч, я целовал ее, гладил бедра и влажные складочки.

— Прошу, — простонала она прямо мне в губы, цепляясь за мои плечи.

Отказать ей было просто невозможно, вот я и приподнял ее, а она сама направила член внутрь и даже поерзала, дразня головку, чуть толкнулась, и я не удержался, натянул ее резко всю. Она выгнулась, впилась в мои волосы и вдруг сама углубила поцелуй, делая его глубоким и жадным. Таких поцелуев в моей жизни еще не было. Она словно выпивала меня целиком. Сжимала меня всем своим нутром, обхватывала меня ногами и покачивала бедрами, позволяя мне насаживать себя на член все быстрее и быстрее. Я мял ее зад, сжимал его так, что боюсь, мог оставить следы, но он был таким упругим и манящим, что его нельзя было не сжать. Я гладил ее плечи и, чуть опускаясь обратно на кровать, утягивал ее за собой, чтобы буквально подбрасывать ее резкими движениями.

Она кричала в вечернюю темноту. Мы проспали весь день, и теперь нам наверняка завидовала вся общага, потому что комната заполнилась стонами, криками и запахами страстного горячего секса.

Думать я ни о чем не мог. Так она лишала меня разума, только переворачивался вместе с ней, вминал ее в кровать и трахал до головокружения, до дрожи на кончиках ее пальцев, а она просила еще и еще.

— Люби меня сильнее, умоляю, — бормотала она снова и снова.

Ее ненасытность почему-то пробуждала во мне все больше сил. Доходя до грани, я замедлялся на миг, лаская ее тело, а потом вновь вминал ее в подушки, и она кричала подо мной, как ни одна женщина в моей жизни.

Только кончив, я вдруг осознал, что как мальчишка забыл о презервативе, слишком уж она была горячей, а она видимо этого даже не заметила, тихо стонала, раскинувшись на подушках, и сжимала меня внутри.

— Надеюсь, ты заметила, что кончил я в тебя? — спросил я, нависая над ней и не спеша отстраняться, даже все еще каменный член из нее доставать не хотелось. Пусть допивает все до конца, раз уже начала.

— Да, я этого хотела, — выдыхая, сказала она. — Я скоро выйду замуж, так что все равно.

Внезапно она сама меня отстранила, а главное, несмотря на всю небрежность, вид у нее был явно печальным, настолько, что я не сразу осознал, что она сказала, а когда осознал, говорить уже не мог.

— Я тебе нравлюсь? — спросила она, проводя рукой по своей груди.

По ногам у нее текла моя сперма, а нежный бутон меж ее ног бесстыдно приоткрылся, и можно было видеть, как лепестки еще подрагивают от угасающего оргазма.

Что вообще в такие моменты можно говорить? Лично я не смог сказать ни слова, а она довольно усмехнулась.

— Вот и поиграй со мной в любовь, мой хороший мальчик.

Она приблизилась, провела пальцем по моим губам, и я даже забыл, почему хотел не отдавать ей инициативу, ровно до того момента, пока она не попыталась запихнуть мне этот палец в рот. Так, границы явно стоит оговорить и вот этой фигни с презервативами больше не допускать. Не хватало мне еще проблем.

Схватил ее за руку, хотел высказаться, но тут у меня зазвонил телефон. Обычно мне никто не звонит, только пишут, потому я заволновался. Взял телефон, а там неизвестный номер. Такие звонки я особенно не люблю.

— Да, — отвечаю, а сам при этом пытаюсь штаны застегнуть.

Член мне всегда мешает думать.

— Это Екатерина Дораш, — говорит мне девушка из телефона. — Мне Ден рассказал о проблеме Алены. С кем можно поговорить из ее родных?

— Подождите, я дам трубку человеку, который больше знает. Я тут человек случайный.

Даже неловко стало. Я ведь толком даже не прочел, что там с той девочкой.

— Конечно, — ответила мне девушка.

Она явно не первый раз в такой ситуации.

Я дал телефон Алисе.

— Это по поводу сестры Толика. Поговори ты.

Она удивленно посмотрела на меня, сказала в трубку «да», а потом глаза ее округлились, и она посмотрела на меня почти с ужасом, восторгом и непониманием одновременно. Вот такая она мне нравится больше, особенно когда при этом голая, как сейчас.