Глава 19
– А осталась только самая киношная в мире аллергия на арахис.
– Это что, как в «Скорой помощи»? Анафилактический шок? – не решаюсь обернуться, боясь спугнуть внезапное откровение.
– Именно так. Её звали Лиза. Я был влюблен в неё, как полный придурок. Мы собирались пожениться, когда к головам её родителей приставили оружие.
Всё холодеет внутри. Значит, вот она – обратная сторона любви Теодора Адамиди. Вот почему он такой закрытый и нанимает девушек по договору. Разрозненный пазл в моей голове начал, наконец, складываться в цельную картинку.
– Ей предложили обменять их жизни на мою. Она согласилась. Наелась орехов, намазала губы каким-то экстрактом и поцеловала. Поверь, сделала она это очень качественно. Дальше было удушье, боль и впервые в жизни настоящий страх смерти. В тот день я впервые встретился с ней так близко, как никогда раньше. К счастью, все случилось в торговом центре, в толпе оказался аллергик и сунул мне какую-то таблетку. Меня чудом успели спасти.
– Она ведь специально, да? Сделала это в людном месте, чтобы был шанс тебя спасти?
В эту минуту, я хочу поверить, что было именно так. Реши девушка его убить на самом деле, она сделала бы все ночью в спальне без шансов на случайного аллергика и быстрый приезд врачей.
– Не знаю. Когда пришел в себя, их всех уже похоронили.
– Тео…
У меня на глазах слезы. Я не знаю, чем помочь, как вылечить эту боль внутри него. Неужели власть так важна? Неужели она важнее любви и человеческой жизни? Самое ужасное, что Теодор Адамиди не может просто уйти. От него зависит всё. Он никогда не бросит дело отца.
– С тех пор я не целую женщин. Сразу кажется, что сейчас начну задыхаться.
Теодор Адамиди
Не понимаю, почему смотрю в потолок и рассказываю ей о самой страшной боли, которую пережил. Аня не должна знать, она просто гость в моей жизни. Сложно думать об этом, когда на губах её сводящий с ума вкус, а в ушах все еще эхо стонов.
Вот только какого-то хрена продолжаю говорить. Рассказываю всё: как чуть не покончил с собой, как Адам таскал меня по психиатрам и в итоге сам увлекся настолько, что завершал терапию самостоятельно, назвав всех бездарными ублюдками.
Аня не спит, только тихо всхлипывает и, не оборачиваясь, пододвигается ближе. Как заткнуть свой неугомонный рот? Черт!
С другой стороны, все к лучшему. Пусть знает и не строит ложных надежд. Я её отпущу, выгоню к чертовой матери, лишь бы она жила. Жила счастливо без меня в мире, где её не будут пытаться прикончить вместе со мной. Бывшие девушки их не интересуют.
Когда я возьму в руки Конгломерат, как только получу всю власть и влияние, найду их. У меня есть люди, которые смогут. Вычистят всех, кто когда-либо пытался меня убить и причинял боль моим близким.
Отец был политиком. Я стану тираном. Они сами приползут ко мне на коленях, когда в их домах прольется кровь, когда никто из них не сможет чувствовать себя в безопасности…
Каждый раз после покушения я думаю об одном и том же. О мести. Несколько дней, как в Аду.
И только сейчас, когд Аня оборачивается ко мне, смотрит покрасневшими от слез глазами и шепчет:
– Это ужасно,Тео. Эта борьба за власть ужасна. Никто не должен жить так, как ты, в этом вечном страхе. И ты не должен. Это неправильно.
Маленькая, наивная девочка из бухгалтерии. Я был прав в тот вечер на яхте. Ты не создана для моего мира. Ты слишком хороша для него. Слишком хороша для тех, кто ради власти и денег готов на всё…
Несмелые руки на моем торсе, холодные пальчики. Вздрагиваю, как от щекотки и осторожно накрываю её холод своим теплом.
Мысли о мести вылетают из головы, как будто Аня открыла окно и выгнала их, как пчелу полотенцем.
Так делала моя бабушка – простая женщина, которая удачно вышла замуж и родила очень амбициозного сына. Удивительно, впервые за много лет вспоминаю о ней и улыбаюсь.
Даже не так…
Впервые за много лет я засыпаю с улыбкой.
А просыпаюсь от того, что Ани нет рядом со мной.
Шиплю от боли и буквально отдираю себя от подушки. Повязка слегка протекла и кровь прилипла к наволочке. Действие анальгетиков закончилось, теперь заживающая рана в плече неприятно ноет и отдается чуть ниже. Кажется, что болит сердце. Левой рукой двигать больно и неудобно.
Вчера я обрадовался, что пострадала именно она. Не правая, значит с этим можно жить и работать. Вот только я и подумать не мог, как часто использую именно левую руку! Например, когда поднимаюсь с кровати и надеваю брюки…
В итоге забиваю на эту ерунду. Придется просить помощи у Ани. как только я её найду. Хорошо хоть ноги у меня в порядке, я могу быстро бежать по коридору, проклиная идеальную шумоизоляцию.
Были бы тонкие стены, я бы мгновенно её услышал. А так, наобум!
Аня
Привычка вставать в половину шестого утра и не подумала исчезнуть за пару ночей. Я честно завела будильник на восемь – отсюда до офиса десять минут пешком, а не два часа, как раньше. Но организм решил все за меня. Подъем в полшестого и никаких исключений, Аня!
И вот я на идеальной, потрясающей, технологичной и наполненной продуктами кухне Теодора Адамиди, что примерно равно «в раю». Я люблю готовить до дрожи в кончиках пальцев, но дома не удается это делать часто. Тарас вечно орет, что пахнет специями, я ему мешаю спать жужжанием блендера или просто дурит старая плита.
Здесь же всё по последнему слову техники и навалом продуктов.
Надеюсь, Тео не будет против, если я немного использую. Заехать в магазин и купить свои продукты я вчера просто не сообразила, но сегодня обязательно это сделаю. В конце концов, мы же не женатая пара, а получается…
Я разглядываю содержимое холодильника и думаю о том, кто мы? Соседи? Любовники? Босс и подчиненная? Наверное, всё в одном флаконе. Взболтать, но не смешивать.
Взгляд выцепляет интересные ингредиенты, быстро нахожу специи в ящике наверху. Бинго!
Хорошо, что у Тео нет аллергии на корицу.
* * *
Полтора часа спокойствия наедине с кухней. Это точно кусочек личного рая. Я аккуратно выкладываю последнюю бездрожжевую (их тут просто нет) булочку с корицей на противень. За спиной приветливо пищит духовка.
Отлично, двадцать минут и тут будет стоять такой аромат, что вся охрана сбежится.
Улыбаюсь идиотским мыслям, беру в руки противень и едва не роняю его.
На кухню влетает Тео. Взлохмаченный, бледный в одних трусах.
Смотрит на меня, как на призрака.
– Всё в порядке? – не решаюсь пошевелиться, так и стою с противнем в руках.
– Да, – выдыхает Адмиди. – Все отлично. Я тебя потерял.
– Не хотела тебя будить. Ничего, что я тут хозяйничаю?
– Кухня и продукты в твоем полном распоряжении. Если что-то нужно, на холодильнике есть листок. Можешь записать туда, всё привезут.
Так вот зачем эта бумажка на дверце! Буду знать.
– Что это будет?
Подходит и заглядывает на противень.
– Булочки с корицей. Через двадцать минут.
– Жаль, что я ем только еду, приготовленную моим поваром или мной самим, – тянет Тео, и я чуть не роняю булочки во второй раз.
Ну и…пошел ты. Разумеется, вслух этого не говорю. Разворачиваюсь и засовываю многострадальный противень в духовку. Закрываю и выставляю таймер. Во мне самой уже даже не 180 градусов, а все 250 по цельсию.
– Значит отнесу девочкам из бухгалтерии, – пожимаю плечами и хватаюсь за турку, как за спасение.
– Аня, я пошутил!
Едва сдерживаюсь, чтобы не запустить в босса той же самой туркой. Пошутил? Я тут чуть от обиды не разревелась, а он шутки шутит. С другой стороны, кто сказал, что булочки для него? Сейчас как скажу, что это для Феодосии Ивановны и ни одной не дам.
– Прости, – замирает сзади и выдыхает мне в волосы. – Обиделась?
– Шутки у тебя глупые, – бурчу под нос и улыбаюсь, чувствуя теплую руку на талии.
Для тебя, идеальный босс, булочки. Для кого же еще? – На тебя сварить кофе?
– Давай позже. Мне нужна твоя помощь.
Ну конечно. Зачем еще он мог прийти. Вряд ли так спешил со мной позавтракать или испугался. Кому-то, ожидаемо, с утра приспичило. Работать, Аня. Работать в поте лица и других частей тела.
Отставляю турку в сторону и осторожно оборачиваюсь в его руках.
– Быстро. А то сгорят, – скольжу рукой по горячей шее и удивленно замираю.
Тео смотрит на меня, едва сдерживая смех.
– Я не об этом. Брюки помоги натянуть, одной рукой не справлюсь…
* * *
Полчаса моих пылающих щек, смеха и попытки объясниться, но со штанами мы все-таки справились. Обошлись без секса и даже не спалили булочки.
Звонок дверь заставил меня в третий раз за утро чуть не уронить поднос. На этот раз уже с ароматно-пахнущей корицей выпечкой.
Наблюдаю за Тео, он и не думает открывать. У него тут что, еще и дворецкий есть? Или охрана на полставки подрабатывает?
Увы, все предположения мимо. Щелкает замок. У гостя просто есть ключ. Через минуту на запах приходит озадаченный Адам. Светлый костюм, острый взгляд и усмешка.
– Кролики сегодня жарят не друг друга, удивительно.
Адам Адамиди – единственный человек, которого мне хочется убить с порога. Сдерживаюсь из последних сил и молчу. Я ему благодарна за помощь, уважаю его как умного человека, но когда он начинает отпускать едкие комментарии, а у меня в руках горячий поднос – это чревато жертвами.
– Ты, как всегда, вовремя, – хмыкает Тео. – Анины булочки учуял, фанат корицы?
– Вообще, пришел тебя перевязать и посмотреть, как дела с раной. Доктор придет в офис после пресс-конференции. Кровило ночью?
– Несильно, но да. К наволочке прилип.
Слушая мирную беседу братьев Адамиди, я аккуратно раскладываю булочки на большое белое блюдо. Разрываюсь между желанием повредничать с Адамом и пригласить его позавтракать с нами. Вроде как, сегодня хозяйка на кухне я. Но как же злит этот оценивающий взгляд, которым ученый окидывает меня в мятом джинсовом платье и мои скромные кулинарные шедевры.
– Путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Да, Аня?
– Путь к хорошему настроению босса, лежит через плотный завтрак, – отбриваю эту занозу. – Он, между прочим, согласился с нашим планом и заслужил сладкое. В отличие от тебя.
Шлепаю по руке, когда Адам, заговаривая мне зубы, пытается стянуть крайнюю булочку. Сдерживаю улыбку. Серьезный ученый, саркастичный засранец, гений, а как ребенок.
– Тогда пойду сделаю мумию из Тео. Буду зарабатывать себе на завтрак.
Когда парочка братьев уже достигает двери, успеваю произнести громко:
– Адам, тебе чай или кофе?
– Булочки. Пять штук, – заявляет седоволосый и уводит с собой Теодора, который просто тихо посмеивается над нашей перепалкой. Он все еще бледен и не настроен на разговоры.
Я рада, что мы с Адамом умудряемся поднять ему настроение.
Ловлю себя на мысли, что это самое уютное утро в моей жизни за последние восемь лет. Какое-то семейное. Хочется обмануться, рухнуть в это странное ощущение счастья, и забыть обо всем.
Прикусываю губу до боли. Щипаю за руку. Аня, держись. Это все не навсегда.
* * *
Вспыхнуло в машине и на этот раз обошлось без покушения на Теодора Адамиди, если не считать моих попыток вырвать ему волосы. Снова до боли. Снова, как безумие, которому невозможно противостоять даже зная, что за тонкой черной перегородкой сидят водитель и охранник.
Я старалась заглушать свои стоны, съела всю помаду с губ, едва не порвала юбку, но мы справились. Тео даже почти не морщился от боли в плече.
– Нормально выгляжу? – заканчиваю поправлять макияж и поворачиваюсь к Тео. – Не слишком заметно, что только что трахалась с боссом в его машине?
– Ты с таким выражением лица произносишь «трахалась с боссом», что мне сразу хочется повторить, – шутит Адамиди, но тут же выдыхает и как будто сам себе напоминает о чем-то серьезном и очень грустном.
Снова на лице отстраненная маска.
За короткий путь от машины до лифта из домашнего Тео, который полчаса назад утащил у возмущенного брата из-под носа последнюю булочку с корицей, он превращается в Теодора Адамиди – холодного и неприступного директора «Экон-фарм» и наследника огромного состояния.
Ехать в лифте вдвоем становится неловко. Да, только что в машине произошло кое-что более неловкое, но это было с домашним Тео, с совершенно другим человеком, который стал для меня настоящим сюрпризом.
– Аня, слушай внимательно. Сейчас будет Совет директоров, твоя задача просто наблюдать. Я не успел тебя ввести в курс дела, но это не страшно. Запиши из обсуждения все, что покажется тебе важным. Потом передашь мне. Хочу знать, как ты справляешься с расстановкой приоритетов в хаосе, – чуть улыбается кончиками губ. – Не нервничай. Ты справишься. Кстати, забыл сказать, ты отлично выглядишь.
Я справлюсь Тео, потому что мне снова стало тепло рядом с тобой. Еле сдерживаюсь, чтобы не коснуться его руки. Не сдерживаюсь. Едва заметно сжимаю его палец и тут же отпускаю.
Двери лифта расходятся. Мы синхронно надеваем на лица отстраненные маски спешащих на работу людей.
Шутки кончились.
Теперь начинается большая игра, в которой моя задача выжить.