14

Но Паша перекрывает мне пути к отступлению.

— Маму мы тоже подвезем, — смотрит на меня очень красноречиво.

Весь его взгляд предупреждает: не вздумай отказываться! Но я только вздергиваю подбородок и плотнее прижимаю Лельку к себе.

— В Степновку? — едко уточняю. — Нет уж, мы как-нибудь сами.

Говорить про то, что приехал папа и ждет на выезде из аэропорта, я не стала. пу3сть думает, что мы на такси.

— Ладно, Паш, если твоя сотрудница не хочет ехать, то не надо ее заставлять, — говорит Игорь таким тоном, будто спасает меня от Островского.

И загораживает меня от него мощной фигурой.

— Огромное вам спасибо!

Улыбка сама собой расцветает у меня на губах, отчего Паша мрачнеет, его приятель мне улыбается, а девица сжимает нарощенные когти с таким видом, будто хочет воткнуть их мне в горло. Но я рада, что Игорь вмешался. Потому что лучше окончательно испортить отношения с Пашей, чем дать ему встретиться с моей матерью! Она все помнит и знает кто отец Лельки. Она с него шкуру спустит, когда увидит. Прямо у всех на глазах!

— Хорошего вам вечера, Татьяна, — цедит сквозь зубы Паша, а затем переводит взгляд на Лельку. Его лицо разглаживается, когда она смотрит на дочь. — И тебе.

— До свидания, — вежливо отзывается Лелька. — Мама, пошли к бабушке. А то она там совсем устанет.

Мы отходим от компании Островского. Его взгляд так и сверлит меня в затылок. А я пытаюсь себя убедить, что в этой встрече нет ничего страшного. Ну, подумаешь, увидел Лельку. Но он же ей ничего не сказал, она ничего не знает. Все хорошо. Не надо себя накручивать.

Но сердце, глупое, мечется. Душа не на месте. Чувствую как тяжесть в груди разрастается понемногу. Что-то внутри давит, болит. Ужасно. Не хочу это чувствовать.

Только вижу мать, как тут же натягиваю на себя маску улыбки. Неискреннюю. Но что поделать.

— Долго вы там, — говорит мама, переминаясь с ноги на ногу.

— А мы там маминого начальника встретили, — хвастается Лелька.

Я же густо краснею. Жар приливает к щекам. Руки подрагивают.

— Вот как? — мама едва руками не всплескивает. — Все нормально? Лелька ничего лишнего не сказала? Может, надо было его пригласить с нами поехать?

— На папиной колымаге? — фыркаю я.

Лелька закатывает глаза:

— Ба, он приглашал нас поехать с ним и еще одним дядей, а мама отказалась.

Мама переводит на меня взгляд:

— Может, зря отказалась? Доехали бы с Лелькой с комфортом, а мы с дедом…

Понимаю, что она волнуется не за комфорт, а за то, что начальству лучше не отказывать. Но мне не хочется, посвящать ее в такую проблему, как встреча с моим бывшим. Все же она не знает, что я начала работать на Островского. Не знает, что меня уволили с прошлой работы.

— Мама, успокойся. Их там три человека и наверняка с чемоданами. Мы бы просто не поместились!

— А дядя Паша такой красивый, — продолжает дочь, мечтательно растягивая слова.

— Паша? — прищуривается мать.

Ее взгляд становится острым.

Я же делаю вид, что занята. Ищу в телефоне папин номер. Набираю. Но как назло он не берет трубку.

Сердце так и колотится в груди. Хочется уже уехать отсюда.

Боковым зрением ловлю Пашу, который приближается к нам со своей компанией. Мы так точно столкнемся опять.

— Мам, ты до отца дозвонилась? — быстро разворачиваюсь и тяну за собой мать, чтобы она оказалась спиной к Паше. — Почему он не отвечает?

— Ба, он такой высокий, — продолжает Лелька описывать Островского.

Она его тоже не видит.

А мать так и сверлит меня взглядом.

— Сейчас попробую еще раз позвонить, — я нервно набираю номер отца. — И ты позвони! Вдруг он звук отключил и забыл?

— Не нервничай, пошли сами его поищем, — мама смотрит в свой телефон. — Он уже должен быть здесь.

Я едва не выталкиваю наше семейство наружу. Надо быстрее убираться отсюда. Вроде Паша дал мне фору, да только не получилось ее использовать. Я вижу через прозрачны двери, как он приближается к выходу.

На стоянке под фонарями куча машин. Как найти нужную, если даже не знаю, где папа остановился? Лихорадочно ищу знакомый «Рено», но вокруг только белые «Киа» с желтыми шашечками такси и почти у самого выхода припаркованы два огромных черных внедорожника.

— Девушка, вам куда? — спрашивают таксисты, уставившись на меня, как сычи на бедную мышь. — Центр? Левый берег?

— Нет-нет, спасибо, мы сами, — уже даже не пытаюсь улыбаться.

Хочу просто исчезнуть отсюда. Потому что чувствую Пашин взгляд.

— Может он забыл, что нас забирать сегодня? Перепутал дни? — мама все еще пытается дозвониться до отца. — Или что-то случилось? Сейчас позвоню соседке, она так рано еще не спит.

Я вижу, что она тоже нервничает. И мне не нравится, что папа не отвечает. Но думать, что с ним что-то случилось, не хочется.

— Мам, успокойся, когда ты последний раз с ним говорила?

— Ох, так вот прямо перед вылетом.

— Ну вот, значит дни он никак не мог перепутать. Может, задержался в дороге.

— Может, — вздыхает она и прижимает к себе озябшую Лельку. — Но ждать больше нельзя, смотри, ребенок совсем замерз, руки холодные.

Я виновато смотрю на дочь. Днем у нас еще довольно тепло, а по ночам уже холодно.

— Хорошо, — решаю. — Сейчас вызову нам такси.

— Так вон их сколько! — удивляется мама.

— Мам, они такие цены ломят, что ты быстрее пешком добежишь с тремя чемоданами.

Да, мама у меня очень экономная женщина. Косточку на борщ купит, бульон сварит, а с косточки мясо обдерет, с картошкой смешает и еще пирожков с такой начинкой наделает. В самые трудные годы мы на этих пирожках выживали.

Но открыть приложение «Такси» я не успеваю.

— Эй, вам нужна машина? — к нам подходит мужчина, поигрывая ключами в руках.

На нем джинсы и засаленная рубашка поверх которой надета жилетка.

— Подвезу, с вещами помогу, все будет как надо, — продолжает он.

А еще хватает чемодан так, что мама едва успевает удержать ручку.

— Простите, — я хочу отказать.

Но нас накрывает тень. Все рецепторы внутри меня будто электризуются. Втягиваю знакомый запах.

Таксист немного ежится.

— У вас здесь все в порядке?

— Да, все путем. Вот, подвезу милых дам, — робко отвечает таксист.

Паша даже не смотрит в его сторону. Все внимание Островского направлено на меня и вопрос тоже был мне адресован.

А у меня просто отнялся дар речи. Потому что моя мама в упор смотрит на Пашу и лицо у нее, сначала хмурое и раздраженное, вдруг становится растерянным и удивленным.

— Сколько стоит поездка до центра? — Паша бросает на таксиста беглый взгляд и вновь поворачивается ко мне.

Таксист называет сумму.

— Тройной тариф? — усмехается Паша. — Жди других клиентов. А эти со мной.

Таксист морщится и отступает. Теряется в толпе приезжих, искать другую жертву.

— Ну что, Татьяна? — Паша смотрит на Лельку, на мою побледневшую маму, затем переводит взгляд на меня. — Нашли машину?

Я понимаю что все, пропала. Мама узнала его…

А как не узнать бывшего жениха своей дочери?

— Да, нашла. Скоро прибудет, — стараюсь сдержать дрожь в голосе.

— Ба! Это мамин начальник! — весело прыгает Лелька. — Это он нас хотел подвезти!

Мама поджимает губы. Самое ужасное в этой ситуации то, что я ей врала. Только бы она не начала выяснение отношений прямо сейчас. Что угодно, только не это.

— Мы не нашли, — отвечает она за меня. — Но вас трое, мы все просто не поместимся.

Голос ее звучит строго и серьезно.

Паша улавливает ее настроение.

— У меня две машины, — он показывает на два черных матовых внедорожника, которые я заметила еще раньше. — Так что давайте с нами. Прошу за мной.

Я с мольбой смотрю на маму. Она сухо кивает мне.

Мы идем за Пашей. Я то и дело сжимаю руку Лельке. В голове пустота. Кошмар все же сбывается. Как теперь жить дальше?

С дочерью он уже познакомился. Даже мать его видела. И по ее взгляду становится ясно, что разговора не избежать.

* * *

Мне страшно неловко и неудобно, но приходится смириться и сесть в машину, чтобы не усложнять ситуацию еще больше. Мы с мамой и Лелькой размещаемся на заднем сиденье, а Паша рядом с водителем. Сегодня он не сам за рулем, что меня удивляет и в то же время успокаивает: при чужом человеке, тем более своем подчиненном, он не станет выяснять отношения. И маму присутствие водителя тоже сдержит. В общем, можно временно расслабиться.

Но, похоже, мама другого мнения. Так и сверлит меня пристальным взглядом.

— Таня?

— М? — выражение на моем лице невиннее некуда.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Мам…

Меня прерывает трель маминого телефона. С трудом сдерживаю радостный вздох: это папа! Нашелся!

Мама суетливо достает телефон, прикладывает к уху:

— Алло! Где ты? Почему не берешь трубку? Мы тут уже с ума сходим!.. Что?.. Где?.. Ох, и что теперь?.. А когда будешь? — она поднимает взгляд на меня. — Да, с нами все в порядке, нас Танин начальник домой везет… Нет, не к себе, а к ней!.. Хорошо, позвонишь, как сможешь.

Она выключает телефон.

— Ну? — нетерпеливо дергаю ее. — Что там?

— Обломался, — вздыхает она. — Ведь говорила ему, чтоб шланг поменял!

— У вас что-то случилось? — Паша смотрит на меня через зеркало заднего вида.

Тяжело и властно. Меня бросает в дрожь от этого взгляда. И вопреки всей ситуации и находящимся в машине людям, я чувствую тяжесть внизу живота. Щеки предательски начинают гореть.

— Ох, ничего страшного, — поспешно заверяет мама. — Старик мой обломался на дороге. Радиатор потек. А я ему уже сто раз твердила, чтоб шланг поменял и возил с собой антифриз! Но кто ж меня слушает? Что муж, что…

Она выразительно смотрит на меня.

— Дочь тоже не слушается? — понимающе хмыкает Паша.

Мама поджимает губы.

— А почему деда трубку не брал? — спрашивает, зевая, Лелька.

— Потому что старый дурак! — ворчит мама. — Пошел на трассу машину ловить, а телефон забыл в своей!

— Не поймал? — смотрю на нее.

— Поймал. Его на буксире до СТО оттащили. Сказал, утром приедет.

Я облегченно выдыхаю: ну, хоть с отцом все в порядке.

Вскоре нас выгружают возле подъезда. Я стараюсь не смотреть на Пашу, не сталкиваться с ним взглядами. Но чувствую, что маминого разговора не избежать. Морально готовлюсь к нему, пока едем в лифте. Но мама говорит о чем угодно, только не о Паше.

Они с Лелькой ходят по квартире, восторженно охая и ахая. Точнее, это мама ходит, а Лелька бегает как угорелая и прыгает.

— Тише! — пытаюсь ее приструнить. — Внизу соседи, и они уже спят.

В конце концов отправляю ее в ванную, выдав новенькую пижамку с феями Винкс — купила к ее приезду. Дочка убегает, довольная по уши, а мы с мамой быстро готовим легкий ужин.

Наконец, когда Лелька вымытая до скрипа и накормленная, отправляется в свою новую комнату, мы с мамой по очереди идем в душ. Я первая. Пока моется мама, я завариваю чай, достаю из запасов печенье. Лучше сейчас поговорить и расставить все точки над «ї». Не хочу тащить сегодняшние недомолвки в завтрашний день.

— Танюш, — мама выходит из душа. — Глаза меня не обманули? Это был Паша Островский?

Наконец-то спросила. Я не знала, как самой начать разговор.

Киваю.

— И он твой начальник? — продолжает мама, присаживаясь напротив меня.

Я пододвигаю к ней чашку с чаем и снова киваю.

— И?.. Почему ты мне ничего не сказала? Почему скрыла?

Прячу взгляд.

Как объяснить, что я просто не знала, как это сказать? «Здравствуй, мама. Помнишь того мерзавца, которого я любила больше всего на свете, а он тупо не явился на нашу свадьбу и бросил меня беременную? Так вот, он теперь мой начальник и я работаю на него», — так что ли?

Мама смотрит на мои пальцы, нервно мнущие салфетку.

— Таня? Мне есть о чем беспокоиться?

— Нет, мам. Не переживай, я у тебя взрослая девочка, сама справлюсь.

— Всем взрослым девочкам нужна мама! — назидательно заявляет она. — Рассказывай. Подумаем вместе.

Мама протягивает руку через стол и накрывает теплой ладонью мои дрожащие пальцы. Этот жест заставляет меня шумно вздохнуть.

Она права, мне нужно хотя бы рассказать кому-то все, что держу внутри. Иначе скоро взорвусь.

— Ну как-то так…

Мне бы дрожь унять.

— Милая, ты опять закрываешься. В институте тоже не сразу сказала, что стала жить с парнем, а тут снова секреты? Откуда он взялся? Стал начальником на твоей работе?

— Меня уволили с той работы, — поясняю я. — Я нашла новую, а тут он.

Постукиваю пальцами по горячей чашке. Проверяю, когда она остынет и можно будет пить. Во мне сейчас просто ураган эмоций. Все так неправильно и не хорошо.

— О, вот как, — тянет мама. — Давно?

— Пару месяцев назад меня уволили. Я искала работу. Мне знакомый посоветовал сходить в одну фирму на собеседование. Я прихожу, а там Паша. Он предложил очень хорошую зарплату.

— И ты согласилась? — кивает мама.

— У меня уже не было выбора. Жить у подруги на диване я уже не могла. Надо было квартиру искать.

Мой голос подрагивает, но я пытаюсь сдерживаться. Понимаю, если дам волю эмоциям, то Лелька может проснуться. А этого нам сейчас не надо.

Но руки все равно дрожат. Мама видит мое состояние. Она помнит, как мне было плохо тогда, когда Паша ушел.

Мамины пальцы снова пожимают мои.

— А он знает про Лелю?

Я киваю.

— Догадывается. Хочет тест сделать. Я говорила, что она не от него. Сама помнишь, я переносила ее на две недели, — стараюсь держаться спокойно, но в голосе прорезаются слабые нотки истерики.

— Помню, милая, — мама слегка поджимает губы. — Может стоит рассказать ему правду?

Я отвожу взгляд.

— Он все же отец, — продолжает она с грустью в голосе. — И у него большие возможности. Больше чем у тебя.

— А если он опять пропадет? — дергаю плечом. — И не нужны нам его возможности, как и он сам. Он тогда был нужен. Когда его родители выставили меня из дома, сказав, чтобы я там больше не появлялась. Когда Лелька болела, и ей нужны были дорогие лекарства. Когда я оставила ее с вами и уехала искать работу, чтобы дочь прокормить. А сейчас что? Он оставил у меня в душе выжженную пустыню. И я не хочу, чтоб и с Лелькой было то же самое.

Решаю умолчать о бандитах, которые приходили за ним. Нечего еще и о таком волноваться маме. Тут и так самое ужасное произошло — она его увидела. Хватит ей потрясений, особенно сейчас.

— Ох, Танюш. Даже не знаю, что и сказать. А вы хоть поговорили? Может, у него была серьезная причина оставить тебя?

Я качаю головой.

— Мам, ну какая причина? Он мог написать, позвонить… Что угодно! А он тупо сбежал! Понимаешь? У нас ведь все хорошо было, мы уже жили вместе…

Мне не нужно продолжать. Мама и сама все знает.

Мы с Пашей жили на квартире, которую он снял для нас. Но все родственники и друзья в один голос кричали, что жених не должен видеть невесту перед свадьбой. Так что в тот вечер он ушел ночевать к родителям. И все, больше ни звонка от него, ни СМС-ки! Как в воду канул.

Я всерьез начала волноваться, только когда подошло время нашей регистрации, и тут выяснилось, что ни Паши, ни его родителей нет. Никто из них не отвечал на звонки. Никто ничего не объяснил. А я стояла в белом платье перед всеми гостями и не знала, что делать! Последней каплей стал равнодушный голос регистраторши: «Так вы жениться будете или нет? После вас еще десять пар, я не могу больше ждать!»

Мама тяжело вздыхает. У них с папой крепкая семья, и у меня могла быть такая же. А все случилось вот так. Ужасно, неправильно и несправедливо.

— Может, ты и права. А он хочет с дочкой видеться?

Утвердительно киваю.

— Хочет, но я не могу этого допустить. Сегодня просто какая-то глупая случайность произошла. Хорошо, что он ничего не сказал ей. Боже, — тру ноющие виски. — Я правда, не знаю, как правильно.

— Милая, все зависит от него самого. Он — мужчина и он ее отец. Он все равно должен знать правду. Даже если у вас у вас ничего не получится.

— У нас ничего не получится. У него невеста.

— Все равно, Лелька уже не маленькая, она задает вопросы. Сколько еще ты будешь ей врать, что ее папа умер?

Я понимаю, что мама права. Но от этого мне только тяжелее. Сердце снова начинает болеть.

— Я понимаю, но так сложно.

— Танюш, я тебе не советчик, но все же, может, есть смысл попробовать?

— Мам, он женится, — говорю я, не сдерживая эмоций.

На глаза наворачиваются слезы. Начинает щипать. Опускаю взгляд на чай. Вдыхаю теплый пар. Аромат трав успокаивает.

— Ему явно не до нас будет.

Мама вздыхает.

— Ну, что поделать? Сложная ситуация.

— Угу. Мам, — смотрю на нее, едва сдерживая слезы. — Только папе не говори.

— Да, куда уж. У него седых волос еще восемь лет назад прибавилось, — ворчит она. — Ох, тяжело тебе будет, Танюш.

— Ничего. Я справлюсь. Уже ищу другую работу.

— А может за границу? — предлагает мама. — Ты же языки учила. Может, там будет лучше?

Качаю головой. Сама не знаю, как будет лучше. Может она и права. Я, пока нянчила Лельку, выучила два языка. Так что стоит и такой вариант рассмотреть.

Внезапно меня поражает еще одна мысль. Да такая, что я даже на стуле подпрыгиваю.

Паша! Он ведь не спросил адрес, куда нас отвезти! Откуда он знал, где я живу?