15

На следующий день приезжает отец. Мы проводим день вместе, а вечером родители уезжают к себе. Перед тем, как попрощаться, я еще раз прошу маму ничего не рассказывать папе. Он и так слишком близко к сердцу принимает мои проблемы. Не хочу, чтобы он нервничал по каждому пустяку.

Мама лишь головой качает, но соглашается.

В воскресенье мы с Лелькой гуляем вдвоем. Бродим по торговым центрам, закупаемся разными вкусняшками и нужными для школы вещами.

Дочь соскучилась шоколадкам и конфетам. В деревне их не так много было. Так что покупаю все, на что она смотрит.

Даже в кино идем сегодня. Как раз мультфильм новый вышел. Объедаемся поп-корном и кока-колой. Не самая здоровая пища, конечно, но один раз можно. Хотя, мама бы это вряд ли одобрила.

Я так соскучилась по дочери за лето, что готова с ней сходить куда угодно. Хоть в цирк, хоть в зоопарк. Так хочется показать ей все. Поговорить с ней, поиграть в ее любимые игры. Побыть с дочерью. Вот вроде сама ее отправила на лето, и как оказалось, что это было не самым худшим решением.

Скоро я не смогу проводить с ней много времени. У меня завал на работе, у нее вот-вот школа начнется. Новый класс, новые подруги, уроки…

Лелька у меня взрослая девочка, но я боюсь оставлять ее одну без присмотра. Вряд ли кто-то из соседей согласится посидеть с ней, пока я буду на работе. А нанимать няню за деньги мне не по карману. Сначала нужно выплатить займ.

Значит, в понедельник ей придется побыть дома одной. А во вторник уже первое сентября. Ох, снова отпрашиваться на работе.

Помню про премию, но ведь первое сентября. В этот день должны отпускать с работы. Надеюсь, удастся договориться.

В понедельник утром целую дочь, повторяю чего ей можно делать, а чего нельзя. Еще вчера показала, как пользоваться микроволновкой. Еду я ей приготовила. Плита хоть и индукционная, но лучше пусть не трогает ее.

Едва не опаздываю на работу. Все же волнуюсь за дочь. Так что на рабочем месте появляюсь последней.

— Настя, надо поговорить, — зову начальницу отдела, едва вхожу в кабинет.

— Что, Тань? — спрашивает коллега.

— Завтра первое сентября. Мне нужно дочь отвести в школу.

— О, это надо к Островскому, — говорит она. — Сама понимаешь, все через него решается.

Я киваю. Вот только Паши еще нет. Зато потом уже становится не до этого. Работы наваливает по самое горло.

Куча звонков. Так проходит час работы. Волнение за Лельку нарастает.

Я достаю телефон. У нас за личные звонки не наказывают, но и не одобряют. Особенно когда вот так, как сейчас, куча клиентов. Это Настя смотрит сквозь пальцы, но если заметит кто-то повыше — выговора не избежать.

Набираю дочь.

— Да, мам, — на экране Лелька с набитым ртом.

— Привет, моя хорошая, — облегченно улыбаюсь. — Как ты там? Все в порядке?

— Да. Я сейчас рисую и ем сырники. Они очень вкусные!

— Ты моя умница. Я постараюсь в обеденное время прийти домой, — говорю ей.

Она начинает показывать мне рисунок, на заднем фоне слышится телевизор, и в этот момент дверь в кабинет открывается. Телефон едва не выпадает из моих рук. Внутрь входят Паша и его друг Игорь. Тот самый, который был с ним в аэропорту.

Ох, это и есть тот страшный партнер, которым нас Настя пугала⁈

Я быстро прячу телефон под стол. Благо сижу не на самом видном месте. Но поздно. Меня уже заметили.

— Добрый день, коллеги, — начинает Островский, не сводя с меня пристального взгляда.

По телу пробегают мурашки. Не могу отвести взгляд, только и смотрю на него.

— Доброе утро, — отвечаем мы Паше.

— Знакомьтесь — это Игорь Дмитриевич Белецкий, один из соучредителей «Шарпонт-групп», — представляет Островский своего товарища. — А так же мой партнер по нашему среднеевропейскому филиалу.

Вот как. Значит, этот холдинг принадлежит не одному человеку, есть и другие.

— Привет всем. Рад всех видеть, — улыбается Игорь, но его глаза остаются серьезными и скользят по нам, будто прицелы. — С удовольствием посмотрю на вашу работу. Хочу узнать, что да как из первых рук. Мне уже сообщили, что показатели вашего филиала улучшились за последний месяц, несмотря на общее падение рынка. Надеюсь, такой рост будет продолжаться и дальше. Я познакомлюсь с каждым из вас, мы пообщаемся. Хочу понимать, чем живет офис.

Мы переглядываемся с коллегами. Ну, все не так плохо.

— И кстати. В эти выходные планируется поездка на тимбилдинг в ближайшую базу отдыха. Там небольшие коттеджи, свежий воздух. Небольшой лес, озеро, — это уже перечисляет Паша.

Звучит классно, но уже сентябрь, учеба, уроки.

— О, и чуть не забыл, — вставляет Игорь. — У кого есть дети и надо в школу, детский садик — можете прийти завтра попозже. Мы все прекрасно понимаем и идем навстречу работникам.

Я выдыхаю. Вот и здорово. Не нужно будет лишний раз идти на встречу с Пашей. Одной проблемой меньше.

— И еще. Эта пятница будет выходным днем. Поэтому все собираем вещи и едем на базу, — говорит Паша. — Можете взять с собой свою пару или кого-то из родственников. Но одного человека.

Эх, хорошо бы съездить со всеми. Лес, природа, речка. Звучит прекрасно. Вот только я не смогу поехать. А жаль. Очень хочется.

Зато радует, что новое начальство подумало о тех, у кого есть дети. Завтра можно спокойно отвести Лельку в школу и отстоять торжественную линейку. Просто чудесно.

Только высокое начальство покидает кабинет, как у нас тут же начинается шушуканье.

— Вот это да. Так круто, — восторженно охает Настя. — Тимбилдинг на природе. Я на своей прошлой работе не бывала на таком.

— Да, звучит отлично, — а это уже Александр.

— Ну все, надо ехать, — Алексей смотрит на меня. — Ты как, Тань?

— Я наверное нет, — вздыхаю. — У меня дочку не с кем оставить.

— Так бери ее с собой!

— А что там делать ребенку среди взрослых?

Алексей расстроенно смотрит на меня. Я колеблюсь. Конечно, можно было бы взять, но…

Но я прекрасно понимаю, что там будет. Пьянки, гулянки, крики, маты. Явно не место для ребенка.

— А сколько твоей? — спрашивает Настя.

— Семь, — гордо улыбаюсь.

— Моему сыну шесть, — отзывается еще одна девушка — Надя. Когда я пришла, она как раз была на больничном и вообще все больше молчит, мы почти не общаемся. — Думаю взять его с собой, тоже не с кем оставить.

— А у меня племяшка есть. Ей десять, — задумчиво говорит Настя. — Я иногда с ней сижу.

Она кидает взгляд на Александра.

— То есть будут другие дети? — обвожу их удивленным взглядом

— Да, — кивает Надя. — У многих работников есть дети, лучше взять их с собой, чем пропустить поездку. Начальство не любит тех, кто отказывается.

Ну да, мне лучше с начальством не ссориться. Конечно, не хочу, чтобы Лелька снова виделась с Пашей, но в прошлый раз он не полез к ней со слезной историей о пропавшем и чудом воскресшем отце. Может и в этот раз обойдется.

— Эх, ну ладно. Тогда я тоже обрадую дочь, — скрепя сердце принимаю решение.

* * *

Лелька, конечно же, радуется нежданной поездке. Для нее это очередное приключение.

— Мам, а что там будет? — она дергает меня за руку, когда мы идем в школу.

Ее сейчас больше волнует это, чем первый день в новой школе и знакомство с новыми друзьями.

Едва не забываю купить цветы учительнице. Хорошо что прямо по дороге попадается магазинчик с яркими букетами на витрине. Цена кусается, но выбора нет. Придется купить. Лучше сразу создать о себе приятное впечатление. Не хочу, чтобы новый Лелькин классный руководитель обиделся. Мы не успели пообщаться на предварительной встрече, но я заметила, что это строгая и немолодая женщина. Лучше наладить с ней контакт, чтобы у дочки не возникло проблем.

— Там будет лес, озеро. О, еще мои коллеги привезут своих детей, — перечисляю я. — Так что ты там одна не будешь. Познакомитесь, будете играть.

— Вот здорово. Мама, а там будет тот красивый дядя?

— Какой дядя? — недоуменно хмурюсь.

Впереди уже виден школьный забор возле которого вся стоянка забита машинами. Слышится шум и гам.

— Ну тот, который нас домой подвез после самолета? — напоминает Лелька.

Я едва не стопорюсь на месте от ее слов.

— Будет. Это мой начальник, — объясняю ей.

— Мам, а почему он так смотрел на тебя?

— Как?

— Ну, так!

Она разворачивается лицом ко мне, сводит бровки к переносице и при этом изо всех сил таращит глаза.

Я едва сдерживаю нервный смех.

Кто бы подумал, но сейчас она просто копия своего отца. Правда, уменьшенная. Разрез глаз, форма бровей, даже абрис скул — все напоминает его. Раньше я не замечала, что Лелька так сильно на него похожа. Или просто не хотела замечать?

— С чего бы ему так на меня смотреть? — с трудом заставляю себя равнодушно пожать плечами.

— Смотрел-смотрел! — заявляет Лелька веским тоном. — И на меня смотрел, и на бабушку.

— И когда ты все это увидела? Ты же почти спала в машине!

— Ничего я не спала, — она оттопыривает губу. — Мам, а он бабушке не понравился, да? Она была такая сердитая, когда он к нам подошел.

Я вздыхаю. Думала, Лелька ничего не заметит, а она, оказывается, заметила больше, чем нужно.

— Бабушка была очень уставшая. Вот и все.

— А почему ты просила дедушке ничего не говорить?

От этих слов я на секунду сбиваюсь с шага. Мы с мамой говорили очень тихо, причем я предварительно убедилась, что ни отца, ни Лельки рядом нет. А дочка все-таки сумела как-то подслушать.

— Дедушка и так перенервничал из-за аварии, — выкручиваюсь как могу. — Я не хотела расстраивать его еще больше.

— А чем расстраивать?

Не знаю, что ей сказать. Нужно быстрее сменить тему. Как раз проходим ворота, за которыми начинается школьный двор. Здесь полно детей всех возрастов. Самые маленькие стоят с родителями, ребята постарше держат букеты. Многие уже разделились на классы и выстраиваются по периметру асфальтированной площадки перед крыльцом. А на крыльце видны огромные динамики и кронштейн с микрофоном.

— Ой, смотри, кажется, вон твой класс! — с преувеличенным энтузиазмом тяну Лельку к группе детей ее возраста.

Самая высокая девочка держит табличку с надписью «2-Б». Рядом стоит и классный руководитель, кажется, Римма Ефимовна. Надеюсь, я правильно запомнила имя, а то позора не оберешься. Честно, когда она представлялась, моя голова была забита совсем другим, и я не сильно вникала в то, что она говорит.

Мы подходим ближе. Толпа семилеток крутится и галдит. Девочки с белыми бантами, мальчики в темных костюмах с блестящими пуговицами. Куча цветов. Вспышки камер — это родители спешат запечатлеть на память первое сентября.

— А, Оленька, доброе утро, — тонкие губы Риммы Ефимовны одаривают нас скупой улыбкой. — Дети, познакомьтесь, эта наша новая ученица.

Лелька протягивает ей свой букет. Учительница берет ее за руку, а я отступаю, чтобы сфотографировать их вместе.

— Мамочка, у нас сегодня три урока, — напоминает Римма Ефимовна. — Так что через два часа сможете забрать ребенка домой.

Не успеваю отойти, как меня окружают женщины из родительского комитета. Очень напористые дамы, которые быстро берут меня в оборот. Добавляют в родительский чат, сообщают, сколько нужно сдать на форму, средства гигиены и закупку инвентаря. Я немного ошарашена суммами, но покорно киваю: надо так надо. Тем более, что все дети одеты в одинаковые костюмчики из серой шотландки в желто-зеленую полоску. Только у девочек юбки в складку, а у мальчиков брюки. Верх одинаковый: белая рубашка, галстук, жилет и пиджак.

Наконец, начинается линейка. Директор — пожилой усатый мужчина с залысинами — толкает приветственную речь. Старшеклассник подхватывает первоклашку на плечо и проходит с ней вдоль выстроившихся в линию классов. Довольная малышка трясет медным колокольчиком. Вот и все, первый звонок.

Толпа учеников растягивается в колонну и постепенно исчезает в школьных дверях. А у меня на душе становится вдруг тревожно. Стою, опустив руки и не зная, что делать, чем занять себя эти два часа. И на работу нет смысла сейчас идти, и по школьному двору тоже не хочу слоняться.

Вспоминаю, что обещала Лельке купить пирожных. Как раз есть время сходить за ними.

Направлюсь к воротам.

По спине пробегает озноб. Кажется, за мной кто-то наблюдает. Я оборачиваюсь. Тут такая толпа родителей, но она тоже потихоньку рассасывается.

Замечаю знакомый черный внедорожник. Нервно сглатываю. А он тут что забыл?

Меня слегка толкают в спину.

— Ой, простите, — говорит мама ученика и проходит мимо.

— Ничего, — отвечаю ей.

А может мне показалось, что это машина Островского?

Нет, все же его. Я помню ее. Он именно на ней забрал нас из аэропорта.

Я направляюсь прямо к автомобилю. Все понимаю, но это уже истинна наглость со стороны Паши. Зачем он сюда приехал? Следит за мной?

Во мне закипает злость. Он не имеет никакого права преследовать нас с Лелькой!

Дверца машины открывается, и Островский выходит наружу.

— Что ты здесь забыл? — я останавливаюсь напротив него.

Весь запал тут же пропадает. Я смотрю на Пашу и хмурюсь. А затем ужасная мысль появляется в моей голове. У него есть ребенок. И он идет в первый класс. Ну или во второй. Нет, скорее всего именно в третий! Поэтому Паша и бросил меня восемь лет назад.

— Приехал посмотреть, как моя дочь идет в школу. Первое сентября, — отвечает он и смотрит на меня.

Я же пытаюсь рассмотреть, кто еще есть в салоне. Вдруг там Света сидит. Она же всегда трется возле него, где бы он ни был. Особенно перед работой. Даже удивительно, что ее не оказалось тогда в аэропорту.

— О, ясно, — выдавливаю улыбку. — И в какой класс она идет? Моя пошла во второй.

— Ты издеваешься? — прищуривается Паша. — Я приехал к нашей дочери.

На его лице начинают играть желваки. Значит, нет никакого ребенка у него. Ладно. Но вместе с тем Паша начинает высматривать Лельку в толпе.

— Опоздал, Островский, она давно в класс ушла, — говорю ему, чувствуя мстительное удовлетворение.

Дети уже скрываются в школе. Родители потихоньку разбредаются. И мне тоже пора уходить, не хочу торчать тут рядом с Пашей.

— Ну ничего. Главное, что я все слышал. Погуляем втроем? Я тебе отгул оформлю, — говорит он.

Я закатываю глаза.

— Островский, успокойся. Не надо играть в отца, которого не было столько лет.

— А что, ты для нашей дочери уже другого отца присмотрела? — Паша подходит ближе и едва не нависает надо мной. — Как его там, Терентьев что ли?

Я нервно сглатываю. Вот только не надо, чтоб он еще Лешке что-то сделал. А то таким волком смотрел, когда я того поцеловала в ресторане. Мог бы взглядом убить — убил бы.

— Кстати, было бы неплохо представить меня дочери, — продолжает Паша вбивать в меня слова как гвозди.

— Хватит, — прерываю его.

— Таня, — надвигается на меня.

Он так близко, что мне приходится упереться ладонями ему в плечи.

— Паша, — пытаюсь задержать эту гору мышц.

Мы смотрим друг другу в глаза. Оба не хотим смириться с происходящим и просто спорим. Каждая встреча с ним такая. Я не хочу пускать его в наш маленький мир, а он прет как танк, ломая границы. Как захватчик какой-то. Но я уже знаю, на него нельзя положиться, ему нельзя доверять. Он пройдет по нам с Лелькой победным маршем растопчет все, что я создавала годами с таким трудом — и исчезнет. А я останусь зализывать раны. Но на этот раз не только свои.

— Ладно, — говорит Паша. — Не хочешь гулять втроем, тогда садись, отвезу на работу.

Я качаю головой:

— Мне нужно еще два часа. Сегодня короткий день. Отведу Олю домой и приду.

— А завтра?

Паша смотрит то на меня, то на школу.

— Обещали продленку, — пожимаю плечами.

Да, родительницы из комитета сказали, что нужно написать заявление на продленку. Лелька сможет оставаться в школе под присмотром до шести вечера, а там как раз я с работы приду. И дом совсем рядом — через дорогу.

— Значит, еще два часа? — хмурится он. — Садись в машину, вместе подождем, потом отвезу ее домой, а тебя на работу.

— Паш, пожалуйста, не надо. Давай не сейчас, — прошу его. — Мы на тимбилдинг поедем. На природу. Там уже и пообщаешься с ней.

Видит бог, как мне не хочется этого, но видимо выхода нет. Он все равно своего добьется не сейчас, так потом.

— Хорошо, — Паша окидывает меня нечитаемым взглядом. — Подожду до пятницы. Надеюсь, мне не придется об этом жалеть.

Он разворачивается и идет к своей машине. Можно спокойно выдохнуть. Еще один тяжелый бой с ним закончен, но я не чувствую себя победителем.