20

Светка цепляет ногтями кусочек помидора и отправляет к себе в рот. Лелька склоняется ко мне.

— Мам, а мне ты не разрешаешь руками с тарелки еду брать, — шепчет она укоризненно.

И вроде старается тихо, но не получается. На Лельку реагирует не только Паша, но и Светка. Причем бывший просто улыбается, а Света корчит такую мину, будто не помидор съела, а кислый лимон. Хотя есть шанс, что там просто часть перца попалась.

— Это некультурно, — так же тихо отвечаю дочери. — Ты же не обезьянка, есть руками. Люди придумали столовые приборы чтобы руки не пачкать.

Понимаю, что это может раззадорить Свету. Но не плевать ли? Здесь моя дочь, и я ей обязана объяснять, что хорошо, а что плохо. Даже если это кому-то не нравится.

— Хорошо, мам, — радостно кивает Лелька.

— Пашенька, пойдем, поможешь мне с выбором блюд, — тут же дует губки Света, глядя на Островского.

Тот поднимает на нее непроницаемый взгляд.

— Ты и сама прекрасно выбрать можешь.

— Ну, Пашенька, пошли отойдем. Я доверяю твоему вкусу, — она пытается скорчить умильную мордочку, но с ее «углами Джоли» и накачанными губами это выглядит не умильно, а смешно.

— Иди сама, — цедит Островский сквозь зубы и отворачивается от нее.

Чувствую себя неловко. Не очень приятно присутствовать при разборках будущих супругов. Все-таки надо было отдельно сесть, но теперь уже поздно. Да и смешно пересаживаться, таща за собой тарелки.

Света предпринимает еще одну попытку обратить внимание Паши на себя, но потерпев неудачу, фыркает и встает.

Покачивая бедрами, она направляется в сторону подносов.

— Все-таки надо было мне сесть отдельно! — говорю Островскому, провожая Свету глазами.

Боюсь, она это так не забудет. Не тот человек.

В ответ Паша бросает на меня хмурый взгляд. Но я спокойно его выдерживаю и не отвожу глаза. Хотя по телу вновь пробегают мурашки, а внизу живота тяжелеет.

Потому что Паша смотрит так, будто хочет взять меня прямо здесь и сейчас.

Сглатываю комок, застрявший в горле.

Но тут Островский переводит взгляд куда-то поверх моего плеча. И все, наваждение моментально проходит. Внутри вместо волнующего жара разливается неприятный холодок.

Ох, что-то мне это не нравится. Чувствую себя как вор, застигнутый на месте преступления. От волнения даже боли в пальце не замечаю. Скорее всего это Света возвращается к нашему столу.

Оборачиваюсь, чтобы увидеть, на кого или на что так пристально смотрит Паша.

И цепенею.

В дверях столовой стоит Алексей. Он с потерянным видом переводит взгляд с меня на начальника и обратно. Топчется на пороге, будто не знает, входить или нет. А выражение его лица напоминает вечно унылого Пьеро.

Ну ведь хороший мужчина, галантный, готовый всегда помочь… Но пасует, едва видит Пашу рядом со мной. Что это? Неуверенность в своих силах или страх потерять работу?

Я понимаю, что Алексей к нам точно не подойдет, но очень хочется щелкнуть по носу Пашу. За то, что он так нагло себя ведет. Лучше бы пошел со своей невестой выбирать блюда, а не сидел тут рядом со мной и Лелькой. А ведь он вновь захочет настоять на своем и познакомиться с ней как отец. Ох, как все сложно.

Встречаюсь с Лешей глазами. Улыбаюсь ему и приветственно машу, а затем возвращаюсь к своей тарелке. Надеюсь, у его хватит смелости подойти.

— Не помешаю? — над нами раздается голос Игоря.

— Садись, — Паша указывает на единственное свободное место.

Упс… Там же Света сидела!

Игорь плюхается в кресло. У него на подносе всего пара тарелок, но обе до верху заполнены мясом. На одной — огромный стейк, на второй — горка бифштексов.

— Ну что, приятного аппетита, — говорит он и накалывает мясо на вилку. — У вас тут прямо по-семейному.

Я густо краснею и утыкаюсь взглядом в тарелку. По-семейному это точно. Вот только не про нас.

— Думаешь, что надо на Тане жениться? — внезапно говорит Паша.

Я возмущенно смотрю на него. Не смешная шутка. Но вслух ничего не говорю, не хочу накалять обстановку.

— Да, конечно. Заведи себе гарем, — усмехается Игорь. — Одна жена для постели, вторая — для кухни, третья…

Паша скрипит зубами, я давлюсь куском огурца. Один Игорь довольно посмеивается. Вот уж кто нисколько не стесняется происходящего.

— Мама ни на ком не женится! — внезапно заявляет Лелька.

— Хорошо, она не будет ни на ком женится. А замуж ей выйти можно? — подначивает Игорь.

— И замуж нельзя! — дочь сердито сопит.

— Это почему же? — теперь и Паша с интересом смотрит на нее.

— Потому что! Она и так все время на работе.

— Вот, поэтому ей нужно выйти замуж. Или сначала тебе хорошего мужа найти? — Игорь подмигивает мне.

Я краснею и опускаю взгляд.

— Я никогда не выйду замуж, — пыхтит Лелька. — Все мальчишки — глупые!

— Правильно, сначала надо образование получить и найти достойную работу, — вставляет Паша.

Я бросаю на него быстрый взгляд. Чего это он улыбается? Многие дети клянутся, что никогда не женятся или замуж не выйдут. А едва подрастают — как все меняется.

— Образование не помешает, — кивает Игорь. — Но лучше богатый мужик, который всем обеспечит.

Не утерпев, фыркаю. Как же этот Белецкий ценит себя.

— Вы другого мнения, Татьяна? — он с усмешкой смотрит на меня.

— Да, другого, — выпрямляю спину и выдерживаю его взгляд. Затем выразительно смотрю на Пашу. — Сегодня один богатый мужик, завтра — другой, послезавтра — никакой. А если женщина способна сама себя обеспечить и ни от кого не зависит, то и мужиков выбирает она, а не они ее.

Паша так сжимает челюсти, что на скулах желваки выступают. Понял, что это камень в его огород. Я дожимаю его, позволив своим губам сложиться в чуть кривую усмешку. Пусть не надеется, что я паду к его ногам, как это однажды случилось.

— О, кстати, — будто случайно вспоминает Игорь, — к нам тут знаменитый симфонический оркестр приезжает. «Grande Casa». В репертуаре — мировые хиты. Я давно хочу сходить на их выступление.

Что-то подсказывает, что он нарочно сменил тему.

— Отличная идея. Театр тут прекрасный, — поддерживает Паша. — Потрясающая акустика.

Разговор идет в другое русло, и я чувствую себя неловко. Хочу побыстрее уйти, но надо бы закончить обед.

— С дамами сходим? — продолжает Андрей. — Я свою возьму, а ты — Светку.

Паша поднимает взгляд на меня. Пристальный, темный.

— Посмотрим, — кратко говорит он.

К столу возвращается Света. У нее на подносе только салат и кофе. Мне даже стыдно становится за свой обед из трех блюд.

— Пашенька, — Света обводит стол красноречивым взглядом, — тут все места заняты. Давай сядем отдельно?

Я кошусь на тарелку Лельки. Она еще не доела, но лучше нам перейти за другой стол.

— Садись, — внезапно встает Островский. — Я уже пообедал.

Он освобождает ей место. Света покрывается пунцовыми пятнами. Видимо, не такого ответа ждала.

Что ж, пора ей узнать на собственном опыте, что наши ожидания не всегда совпадают с реальностью. Особенно, когда дело касается такого человека как Паша. Мне даже жаль ее. Когда-то я уже была в ее шкуре.

— Но я хочу с тобой, — она дует губы. — Идем, сядем за другой стол.

— У меня важный звонок.

По-моему, он просто решил сбежать. Как всегда, в своем репертуаре.

С трудом сдерживаюсь от саркастичного комментария.

Паша молча идет на выход, а невеста семенит за ним. Уже у дверей она понимает, что он не собирается оставаться в зале. Она секунду колеблется, затем бросает поднос на крайний столик и бежит вслед за Пашей.

Мы с Игорем наблюдаем за ними.

Я первой отвожу взгляд. Мне неприятно смотреть на это. Как Паша может так обращаться с той, на ком собрался жениться?

Похоже, мне нужно радоваться, что я не стала его женой. А то сейчас была бы в положении Светы.

— Эх, иногда мне кажется, что он не ту женщину выбрал, — рядом задумчиво бормочет Игорь.

И переводит изучающий взгляд на меня.

* * *

Я утыкаюсь в тарелку. Делаю вид, что не слышала намека, и продолжаю молча жевать. Хотя от волнения не чувствую вкуса пищи. Кидаю в рот ложку за ложкой и даже не чувствую, что я ем. Так всегда, когда нервничаю. Кто-то от волнения не может кусок проглотить, а я не могу остановиться.

Игорь хмыкает. Но вопреки моим опасениям, решает не продолжать опасную тему.

Остаток обеда проходит в тишине. Даже Лелька почти не чавкает и не размазывает еду по тарелке, хотя она большая любительница этого дела. Здесь на свежем воздухе проголодалась.

Закончив, отодвигаю тарелку. Смотрю на дочь. Та воюет с «наполеоном». Видно, что не лезет, но она сердито пыхтит и через силу пихает десерт в себя.

— Не мучайся, — я решаю сжалиться. — Оставь его.

— Не, лучше бы я суп оставила! — отдувается Лелька и одним движением отправляет в рот последний, самый крупный кусок.

После чего с блаженным выражением на мордашке откидывается на спинку кресла и сыто выдыхает.

— Какой умный ребенок, — хмыкает Игорь.

— Не то слово, — вздыхаю я. Затем обращаюсь к дочке: — Идем, теперь надо все это выгулять.

Да, мне сейчас точно нельзя лежать, а то еще плюс пара лишних кг обеспечена.

— Сегодня у нас еще будет одна игра, — говорит вдогонку Игорь. — Так что присоединяйтесь.

Кошусь на свой гипс.

— Пожалуй, я пасс на сегодня, — показываю его Белецкому.

— Нет, что ты. Там не будет никакой активной игры, — понятливо усмехается Игорь. — Это будет…

Он склоняется ко мне. Его голос опускается до таинственного шепота. А у меня затылок горит. Кажется, что на нас устремились все взгляды.

— Что? — Лелька тут же делает охотничью стойку. — А я могу поиграть с вами?

— Мафия, — торжественно выдыхает Игорь мне в ухо.

И отстраняется.

В его глазах пляшут смешинки. Я невольно улыбаюсь ему.

Мафия довольно интересная игра. Мы с друзьями часто играли в нею. Когда-то давно.

— Это для взрослых, — Игорь подмигивает Лельке.

— А-а, у взрослых скучные игры, — морщится дочь.

— Простите, — я смущенно задвигаю ее за спину.

— Да, ничего. Она права. Взрослые игры очень скучные, — усмехается Игорь.

— Ладно, — я бросаю взгляд в сторону выхода, — мы пока погуляем.

— Конечно, — кивает Белецкий. — Тут красивая природа и воздух чистый.

Мы возвращаемся с Лелькой в наш коттедж. Принимаем душ, переодеваемся и идем бродить по территории. Встречаться с Пашей или его невестой не хочется, так что уходим подальше от главного корпуса и домиков, в лес.

Деревья здесь тонкие, невысокие, много кустов. Листья на многих уже пожелтели, несмотря на теплую осень. А вот травка кое-где зеленая, сочная, так и манит прилечь.

До самого вечера гуляем вдвоем, собираем гербарий. Лелька довольна, бегает как подстреленный заяц. Найдя дуб, набивает полные карманы желудей. Говорит, что дома в горшок посадит, и будет у нас свой личный домашний дуб.

А мой палец продолжает болеть, хоть гипс и не дает делать лишних движений. Да, это точно не пройдет так быстро, как мне хочется.

Еще и мысли то и дело возвращаются к тому, что произошло в медпункте.

Возвращаемся к началу ужина. На этот раз в столовой не видно ни Паши, ни Светы. Леша тоже куда-то пропал. Облегченно выдыхаю и быстро сажусь с Лелькой за дальний стол. Нас никто не тревожит.

После ужина идем в домик. Я решаю немного полежать, проверить новости в соцсетях. Но не тут-то было. Стоит только расслабиться, как в номер стучат.

И кого там нелегкая принесла?

Сердце ёкает.

Если это Островский…

Открываю дверь. На пороге стоит Надя с сыном.

— О, привет, — немного растерянно оглядываю улицу у них за спиной.

Какое счастье, Паши здесь нет.

— Ты одна? — спрашивает Надя.

— С Лелькой.

— Ну, в смысле, не с начальством? — она пытливо смотрит на меня.

Я отвожу взгляд. Жар приливает к щекам.

— Нет, если хочешь, можешь зайти, — отхожу от дверей.

Надя облегченно выдыхает. Впускает первым Артемку. Дети усаживаются на кровать Лельки и начинают делиться последними новостями. Точнее, Лелька выворачивает на покрывало все свои драгоценности, подобранные в лесу: разноцветные листья. шишки, желуди…

Что-то тыкает в планшете, жестикулирует. Темка смотрит на нее, открыв рот.

Ну хоть кто-то время с пользой провел.

— Ты как? — Надя привлекает мое внимание. — Сильно болит?

— Не переживай, заживет.

— А-а, просто, — она морщит лоб, будто сомневается в том, что хочет сказать. — Он так крутится рядом с тобой…

Мои брови лезут на лоб.

— Кто?

— Ну, Пал Серыч…

Я и не знала, как Пашу между собой подчиненные называют. С трудом сдерживаю идиотский смешок.

— Ерунда, тебе показалось. С чего бы ему крутиться возле меня?

— Ну, мало ли. Можешь помочь?

Внезапная просьба меня напрягает. Мысли в голове мелькают разные.

— В чем? — спрашиваю осторожно.

— Попроси прибавку к премии в этом месяце. Хоть немножечко. У меня холодильник сломался.

Я улыбаюсь от облегчения. Думала, она сейчас спросит, а не сплю ли я с начальством. А тут — холодильник.

— Извини, Надь, я не так близка с начальством, как тебе показалось. Тоже хочу прибавку, в долгах как в шелках. Но если честно, даже просить боюсь.

— А вдруг? — она бросает на меня умоляющий взгляд. — Попытка не пытка.

— Слушай, я могу одолжить, если что.

Конечно, мне самой деньги нужны. Хотела с зарплаты большую часть по займу отдать. Но, думаю, Наде они нужнее.

— Ой, нет-нет, — она машет рукой. — Я в долг не беру. Но вдруг. Просто Павел на тебя так смотрит иногда.

— Будто хочет прибить? — скептично хмыкаю.

Хотя понимаю, о чем речь.

— Нет. По-другому. Не так как на остальных. Попроси его, вдруг получится?

Я качаю головой. Не хочу ни о чем просить Павла. Ни за что, никогда.

— Ладно, извини, — вздыхает Надя. — Я еще предупредить хотела…

— О чем?

— Ну, не я одна заметила, как Пал Серыч на тебя смотрит. Будь осторожна, Светка очень мстительная гадина. До тебя к нам взяли девочку. Молоденькую. Ее Павел один раз всего лишь вызвал в кабинет, так Светка ему истерику такую закатила, что тот уволил бедную. А та только после института была. Считай, только-только начала работать.

Я качаю головой. И так понимаю, что от Светы стоит держаться подальше.

Но тут Паша сам лезет. Будто нарочно злит невесту.

— Ладно. Думаю, все будет хорошо.

— Я тоже. Все же ты отличный сотрудник. Не хотелось бы, чтоб тебя уволили, — продолжает Надя. — Кстати, вы ужинали?

— Да, еще час назад.

— Отлично, тогда идем на игру?

Я морщу лоб. Кажется, Белецкий говорил про «мафию».

— Далеко?

— Нет, конференц-зал на первом этаже в главном корпусе.

Мы выходим. Детей решаем отвести в игровой центр. Там во вечерам аниматоры, присмотрят за ними. А вот одних оставлять опасно, мало ли что придет в их светлые головы.

Конференц-зал огромный, места за длинным столом достаточно. Даже больше, чем нужно.

Коллеги потихоньку подтягиваются. Начальства пока не видно, Светы тоже. А вдруг повезет, и она решит вообще не участвовать?

На столе появляются одноразовые лотки с закуской. Слышен предательский звон бутылок, которые мужчины прячут под столом.

Ну-ну, видимо здесь не только играть собираются, но и пить. Хорошо что мы с Надей детей не взяли.

— Ну что, девчонки, — к нам подлетает Александр с довольной улыбкой, обнимает обеих за плечи, — что-то мне подсказывает: это будет веселая игра.

С ним заходят Настя и Алексей. Последний кивает и быстро отводит взгляд, когда я смотрю на него. Идет в дальний конец стола.

Вид у него больной и несчастный.

Интересно, что это с ним? Нужно поговорить.

Я решительно направляюсь к нему. Но громкие голоса заставляют остановиться и оглянуться на дверь.

В зал входит начальство. Правда, без Светы.

Мы сталкиваемся взглядами с Пашей. Жар расплывается в груди.

Я резко опускаю взгляд. Хватит на него глазеть. Но он продолжает сверлить меня взглядом, будто дыру хочет прожечь.

— Ну, что, коллеги? — Игорь довольно потирает руки. — Занимаем места. Уже решили, кто будет ведущим?

С обеих сторон от Леши садятся две молоденькие стажерки. Одна из них что-то щебечет ему. Эх, видимо не судьба. Занимаю ближайший свободный стул.

— Давайте по очереди! — предлагает Настя.

— А давайте, — соглашается Игорь. — Устроим жеребьевку!