21

Мы проводим жеребьевку. На столе появляются первые бутылки. Аромат алкоголя заполняет воздух.

Я слегка морщусь. Все же неприятный запах. Но сам азарт игры и происходящего захватывает меня. Первым ведущим получается Алексей. Он раздает нам карточки с ролями. В этой игре главное не выдавать себя и держать лицо. Мне первой достается мафия. Леша командует, чтобы мы закрывали глаза.

Наступает ночь, и просыпается мафия.

Я открываю глаза. Жар проносится по телу, когда понимаю, что моей парой по мафии стал Паша. Мы переглядываемся между собой. Он кивает на Настю, сидящую рядом со мной, а я выбираю Андрея — еще одного парня из офиса. Первые жертвы выбраны.

Мы закрываем глаза. Следом идет инспектор. А потом наступает утро.

Первые выбывающие не совсем довольны. А мы с Пашей то и дело переглядываемся. Все же в одной команде. Меня вновь окутывает то старое и странное чувство, которое я безуспешно пыталась забыть все восемь лет без него. Желание вновь оказаться с ним рядом, вернуть те времена, когда мы были одним целым.

Ведь сейчас мы играем в одной команде. Пусть даже так выпало случайно.

Первый тур заканчивается. Мафию не вычисляют. Хотя казалось, что вот-вот — и нас разгадают.

Мы смеемся и веселимся. Так интересно играть. Второй раунд начинается нескоро. За столом идут самые обычные разговоры. Игорь оказывается еще той душой компании. Он разбрасывается шутками и смешными историями про Францию. Я даже подмечаю, как наши девочки начинают течь по нему. Если можно так сказать.

Даже интерес Насти к Александру теряется. Зато парень то и дело буравит ее взглядом. Будто ревнует к начальнику. Я же чувствую на себе Лешин взгляд.

Начинается второй раунд. На этот раз мне достается обычная карточка, но игра постепенно затухает, переходит в простое общение.

Наш коллектив становится еще ближе. Размываются рамки между начальством и обычными подчиненными. Это, конечно, хорошо, но меня обдают пары алкоголя. Я хоть и не пью, но все равно чувствую головокружение. Поэтому решаю, что с меня хватит. Пора уходить.

— Вы меня извините, но я пойду. Поздно уже, пора детей забирать, — говорю, вставая со стула.

— Детское время, — отмахивается Надя, — посиди еще немного.

Удивленно смотрю на нее. Думала, что она не особо рада компаниям, за сына переживает. Что-то на нее совсем не похоже.

— Нет, я пойду. Не волнуйся, Артемка посидит у нас, пока ты придешь, — принимаю решение. — Развлекайся.

— Ой, спасибо огромное, — она притягивает к себе бокал с пивом.

Кидаю взгляд на других коллег. Алексей провожает меня грустным взглядом, и я малодушно радуюсь в этот момент, что он не идет за мной.

Выхожу наружу из корпуса. Вдыхаю прохладный воздух, который немного прочищает мозги. Волнение уходит.

Здесь пахнет лесом, совсем как в деревне у родителей. На миг я представляю, что нахожусь в Степновке — и на душе становится хорошо.

Направляюсь в сторону игрового центра. Он находится в отдельном корпусе, сейчас там горят огни, слышится музыка из какого-то мультфильма, детский смех и голоса аниматоров.

На улице уже темно. Небо черное, беззвездное. Хорошо, что вдоль дорожек горят фонари. Корпуса тоже освещены, но основная территория тонет во мраке. Надеюсь, до коттеджа мы с Лелькой дойдем без приключений, не потеряемся.

Позади раздаются шаги. Они приближаются, и меня внезапно окутывает паника.

Вздрагиваю.

— Постой, Танюш, — слышится знакомый голос.

— Паша, ты чего? — я останавливаюсь и оборачиваюсь.

Бывший настигает меня.

— Да так. Решил тебя проводить, — он смотрит назад.

Будто из корпуса может выйти кто-то еще.

— Я бы сама дошла.

— Все сама да сама, Танюш, — говорит он с досадой.

— Да, — хмурюсь. — А что?

— Ничего. Идем. Думаю, прекрасное время, чтоб познакомиться с дочкой.

У меня внутри все замирает. Ноги будто свинцом наливаются.

— Паша…

— Что, Танюш? Я устал ждать.

Нервно выдыхаю. Понимаю, что это неизбежно. Однажды придется их познакомить и все рассказать. Но я не готова. И даже забыла об этом!

Только Паша не забывал. Смотрит в упор, тяжело.

— Мне нужно забрать Лельку и Надиного сына. Ты при нем говорить будешь? — пытаюсь найти отмазку.

— Ничего страшного. Пройдете с мальчиком вперед, а я сам объяснюсь с дочерью. Она уже знает меня, мы спокойно поговорим.

— Спокойно? Паш, это семилетний ребенок! Я боюсь даже представить, какой может быть реакция.

— У меня все под контролем. Я учил психологию, если ты помнишь. Давить на нее не буду, не дурак же.

Я закусываю губу. Не знаю, как его остановить. От волнения даже руки трясутся.

— Может, не сейчас?

— А когда, Танюш? — он приближается ко мне.

— Не знаю, — качаю головой. — Понятия не имею. Мне кажется, что в твоих откровениях вообще нет смысла.

Паша внезапно хватает меня за руки. Я морщусь от боли, когда он задевает гипс. Вырываю больную руку, но вторая остается.

— Прости, — говорит он.

Притягивает к себе. Я теряюсь в его крепких объятьях, вдыхаю его запах.

— Всегда есть смысл, Танюш. Слышишь? — он шепчет мне в шею.

Его голос становится другим. Низким, вибрирующим. Слышу, как его сердце бешено колотится в груди.

— Нет, — у самой тоже голос начинает дрожать.

Пустота, которая была во мне с того момента, как Паша ушел, вновь напоминает о себе. Он для меня такой родной и в то же самое время не мой. Чужой. Я соскучилась. Это точно. Но он уже никогда не будет принадлежать только мне.

— Поверь. Я никогда не обижу ни тебя, ни ее, — шепчет Паша и пальцами поднимает мой подбородок.

Требует, чтобы смотрела только на него.

В глазах появляются слезы. И он это видит. Смотрит в мои глаза. А я теряюсь. Не знаю, что сказать, но и оттолкнуть его не могу. Это выше моих сил.

— Хорошо, — шепчу в ответ.

Слеза скатывается по щеке. Чувствую ее соль на губах.

Паша сжимает меня еще сильнее. Вдавливает в себя. Одна его рука обхватывает мой затылок, не давая отпрянуть, вторая — держит за талию. А затем он впивается поцелуем в мои мокрые и соленые от слез губы…

* * *

Это нужно прекратить. Но не могу. Рядом с ним становлюсь слишком слабой. Не могу понять, чего я хочу. Не могу его оттолкнуть. Вопреки всем доводам разума, сама прижимаюсь, цепляюсь за лацканы его пиджака, шепчу какую-то ересь. Вдыхаю его запах и не могу надышаться. Не могу отпустить его.

Понимаю: нужно остановить это безумие. У него есть невеста. Наши отношения — в прошлом, ничего не вернуть. Но это мысль растворяется, не успев даже сформироваться…

— Все будет как прежде, — хрипло бормочет Паша, прижимаясь лбом к моему лбу.

— Ты снова бросишь меня? — На душе становится горько. Отстраняюсь от него. — Перед свадьбой?

Губы горят, а Паша смотрит таким темным взглядом, что становится не по себе.

— Танюш, сейчас все по-другому, — он снова притягивает меня к себе. — Все совсем иначе, не так, как тогда.

— А что было тогда? — упираюсь руками ему в плечи.

Сердце будто обрывается и начинает болеть. Я точно хочу знать правду? Или мне станет хуже от нее?

— Это не то, что тебе нужно знать. Главное, что те события больше не повторятся, — настаивает Паша.

Я пытаюсь отстраниться от него, но он не дает. Вновь прижимает меня к себе. И вновь его губы опускаются на мои.

Здесь никого нет, но мне все равно страшно, что нас может кто-то застукать.

— Как я могу тебе верить, если ты мне ничего не говоришь? Зачем эти тайны? — прерываю наш поцелуй.

Паша едва не рычит.

— Говорю — все в прошлом. Забудь.

— Забыть, как ты меня бросил? Как я стояла в ЗАГСе перед гостями? Как твои родители не захотели ничего объяснить?

Я начинаю сердиться. Неужели он, взрослый мужчина, не понимает, что между нами не может ничего быть, пока между нами стоит эта тайна!

— Я не могу тебе доверять! — повторяю в отчаянии.

— Ты себя просто накручиваешь. Я тут, с тобой, и больше никуда не денусь. Просто перестань допытываться. Есть вещи, о которых тебе лучше не знать. Просто верь мне — и все.

Его голос такой убедительный, такой уверенный, твердый. Паша смотрит мне в глаза так, как умеет только он. И когда он так смотрит и так говорит, инстинктивно хочешь ему поверить. Он умеет убеждать. Недаром ведь стал большим боссом!

Но у меня, видимо, выработался иммунитет.

— Просто поверить? — недоверчиво усмехаюсь. — А как же Света?

В его глазах зажигается калейдоскоп эмоций.

— Вернемся в город, и я отменю свадьбу, — быстро говорит он — Здесь это невозможно сделать.

С трудом сдерживаю истеричный смешок.

Ну да, ну да. Я уже слышала подобные истории от подруг. Там тоже женатый мужчина вот-вот уходил от жены, чтобы обязательно связать свою жизнь с любовницей. Естественно, только в мечтах этой самой любовницы. Не знаю, насколько правдивы сплетни в офисе, но Настя как-то обмолвилась, что отец Светланы входит в совет акционеров нашего филиала «Шарпонта». Вряд ли он обрадуется, если Паша даст отставку невесте. И, скорее всего, бизнеса это тоже коснется.

— Островский, — провожу пальцем по его груди. — Ты издеваешься? Все. У нас точно ничего не будет.

Пытаюсь выпутаться из его объятий, но мне никто не дает. Паша прижимает к себе. Никак не желает отпускать.

— Успокойся. Я отменю свадьбу. Как сказал, так и будет, — жестко говорит он. — Хочешь, я прямо сейчас расстанусь со Светой?

Хочу малодушно сказать: да, сделай это прямо сейчас!

Уже открываю рот, чтобы произнести эти слова, но в последний момент проглатываю, не давая сорваться с губ. Он бросил меня ради непонятной мне тайны. Теперь бросит Свету ради меня? А кто даст гарантию, что в будущем он снова не бросит меня и не исчезнет?

Пусть Света мне не нравится, но не настолько, чтобы ломать ей жизнь. Она верит Паше, как когда-то верила я. Надеется на него, как когда-то надеялась я. Буду ли я себя уважать, если сейчас приму его предложение? Я же хочу быть с ним. В моем положении логично избавиться от соперницы, Света, судя по ее характеру, так бы и поступила.

Но я не Света. И я не верю бывшему жениху. Кто предал один раз — предаст и второй.

Поэтому просто молчу. Пусть все остается как есть.

Паша отпускает меня и берет за руку. Так мы и идем в сторону игрового комплекса. Молча, глядя куда угодно, но не друг на друга.

Ладно, пока буду просто плыть по течению. Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее Паша берет нахрапом. Правду говорят, что все мужчины — охотники. Чем сложнее поймать добычу, тем сильнее разгорается азарт. А вот если добыча сама идет в руки, но интерес к ней быстро угасает. Может, стоит использовать это против него? Например, сделать вид, что поддалась. Нервы сохраню, да и он, может, быстрее отстанет.

Конечно, пускать его в постель я не собираюсь. Это грань, через которую мне хватит сил и мозга не переступать.

Приняв решение, позволяю себе немного расслабиться. Хочет вести меня за руку — пусть ведет. Хочет познакомиться с Лелькой — пусть знакомится. Может, ей и правда нужен отец. Только я не собираюсь его пускать в свою жизнь, как мужчину.

— Думаю, не стоит. У вас прекрасные отношения, — сама не верю, как спокойно звучит мой голос.

— Что? — Паша резко замирает. — О чем ты?

Смотрит на меня чумным взглядом.

— О Свете. Не нужно из-за меня отменять свадьбу. Вы прекрасная пара и хорошо смотритесь вместе.

Сердце хоть и ёкает, но я уговариваю себя, что так будет лучше. Мне нужно знать, что Паша занят. Так я смогу держать между нами дистанцию.

— Не говори ерунды! — сердится он.

Мы идем дальше. Вымощенная плиткой дорожка подводит к огражденной веранде, откуда слышится детский смех.

— Я серьезно. Понимаешь, прошлое все равно не вернуть. Те чувства… они не повторятся. У нас тогда все ярко было. Юность, первая любовь, все такое. Тогда за нас решали гормоны, а сейчас ты выбрал женщину сознательно. Это другое.

— Какое другое⁈

Я прикусываю язык.

— Паш, тогда мы были детьми, а сейчас все изменилось. Мы взрослые.

— И что?

— Между нами не может быть так, как прежде, — я разворачиваюсь и скрещиваю руки на груди. — Как бы нам этого не хотелось.

Мы останавливаемся у входа на веранду. Там везде горит свет, слышны голоса. Похоже, еще идет представление, хотя на часах почти десять.

— Понимаю, — Паша обводит меня нечитаемым взглядом.

Медленно. Тягуче. Так, что внизу живота собирается жар.

— Но это не означает, что мы не можем попробовать. — продолжает он. — Дай мне шанс. Я сделаю все, чтоб ты и наша дочь были счастливы.

Я качаю головой.

— Давай хоть попробуем! — настаивает он.

— Хорошо, Островский, — перевожу взгляд на залитую светом веранду. — Только боюсь, что уже поздно. Давай отложим знакомство до завтра, не надо тревожить ребенка на ночь.

На лице Паши начинают играть желваки.

— Хватит оттягивать неизбежное, Таня.

По телу проносится дрожь.

— Зови ее. Я хочу познакомиться со своей дочерью здесь и сейчас, — он надвигается на меня.

— Но не нахрапом! — возмущенно отталкиваю его. Мой голос звучит слишком громко. — Думаешь, я хочу знакомить дочь с таким папой?

— Мам, — за моей спиной раздается удивленный Лелькин голос. — С каким папой?