24

После завтрака Игорь собирает всех на улице у входа в главный корпус и объявляет пейнтбол. Паши нет, видимо все-таки Света уговорила его остаться с ней в бассейне. Ну и ладно. И вот ничуточки не досадно.

Из-за гипса я не могу принимать участие в игре, но решаю остаться с компанией. Здесь даже есть целая площадка для этого, туда мы и направляемся всей толпой.

— Игорь Дмитриевич, — интересуется Настя, — а что, Павла Сергеевича не будет?

— Будет, — Белецкий окидывает нашу компанию внимательным взглядом, — но позже. Пока сами справимся. Так, разбиваемся на команды. Капитанов выбираем голосованием!

Мне разрешают отсидеться в офисе организатора. Это обычный вагончик, но именно там выдают снаряжение, а еще там есть камеры, которые транслируют видео в режиме онлайн со всех углов поля. Они расположены высоко, но можно следить за игроками и различать их по цвету шлемов.

Я не против, даже любопытно понаблюдать со стороны за коллегами. Тем более что Лельку я сразу после завтрака отвела к аниматорам. Там ее найдут чем занять, тем более сегодня развлекательный корпус с утра был полон детей всех возрастов. Я даже заметила племянницу Насти.

Игра начинается.

Я прячу телефон в карман. Проверяла, нет ли СМС или звонков от клиентов. Потому что несмотря на выходные — работа должна идти бесперебойно. Кто-то может написать или позвонить.

Но я не хочу, чтоб это произошло. Все же все в порядке. У меня отправка товара идет с успехом.

Игра наконец-то начинается. Десять минут спустя я внезапно вижу Островского. Это заставляет меня напрячься и податься ближе к экрану.

Он идет мимо сетки, ограждающей поле. Машет кому-то рукой, наверное Игорю. Неужели решил присоединиться к игрокам? Ох, если так, то он идет прямо сюда, за снаряжением!

С волнением наблюдаю за ним. Представляю, как шикарно он будет смотреться в камуфляже, тяжелых берцах и с пейнтбольным ружьем в руках. Его высокая, мощная фигура будто создана для этого.

И почему я раньше не обращала внимания? У него же военная выправка и взгляд такой, будто он постоянно смотрит в прицел. Но Паша не служил, это я точно знаю. Потому что у него в институте была военная кафедра.

Мое сердце ускоренно бьется по мере того, как Островский приближается. А когда он толкает дверь вагончика, оно замирает.

Паша заходит. Первым делом видит меня за пультом. Его бровь вопросительно приподнимается, но он не успевает ничего сказать.

— Вы за снаряжением? — охранник спасает ситуацию.

Я медленно выдыхаю. Как хорошо, что здесь есть еще кто-то. Не хочу оставаться с Пашей наедине даже на короткое время. Не доверяю сама себе.

— Да, — Островский отвечает, продолжая смотреть на меня.

Будто чего-то ждет.

А я делаю вид, будто увидела на экране что-то очень интересное.

— Хорошо, за какую команду играть будете? Синие? Красные?

— Давайте за Красных.

Охранник спрашивает размер, выносит снаряжение. Паша садится на лавку, сбрасывает кроссовки, стягивает футболку, после чего остается только в шортах.

Я невольно сглатываю слюну.

Ну да, а что, тайком подглядываю, то и дело бросая взгляды поверх экрана, когда он не смотрит в мою сторону. Не могу удержаться. Хорош. Ой, хорош. За эти восемь лет возмужал, теперь у него тело не футболиста, а хищника — мощное, поджарое, с узлами четко обозначенных мышц. На плече какая-то татуировка, еще одна с левой стороны груди у сердца. Раньше их не было.

С тоской понимаю, что хочу его. Да, несмотря на все обиды и разногласия, хочу. И, наверное, все еще люблю. А может это просто мой незакрытый гештальт.

Паша не торопится. Будто знает, что я подглядываю за ним, и нарочно себя демонстрирует.

Я же с запозданием вспоминаю, что никто из игроков не раздевался! Все они, даже Белецкий, надевали защитные костюмы поверх той одежды, в которой пришли.

Вот позер! Это он сознательно меня дразнит?

— Что-то тут душно, — поднимаюсь со стула, — выйду подышать.

Прохожу мимо Паши с независимым видом. По крайней мере, мне хочется думать, что вид у меня независимый. А потом трусливо прячусь за вагончиком. Жду, пока хлопнет дверь и раздадутся шаги.

Островский возится еще минут пять. Потом, наконец, я слышу, как он уходит. Облегченно выдыхаю и возвращаюсь.

Не могу ничего с собой сделать. Жадно приникаю к экранам. Ищу на них Пашу.

Как я и думала: его невозможно спутать с кем-то другим, даже когда он в шлеме с темным стеклом. Его фигура выделяется на фоне остальных игроков. Но не это главное.

Постепенно я замечаю, что по площадке он движется иначе, чем обычно. Плавно, крадучись, как хищник, вышедший на охоту. Кажется, что ни одна ветка не хрустнет под его ногами. Прижимается к стенам, уверенно вскидывает винтовку, чтобы прицелиться, будто годами только это и делал. Так четко и непринужденно, что даже пугает.

Его поведение сильно отличается от остальных игроков. Те бегают, путаются, кричат. Машут руками, смеются. Для них это игра. А он будто вьетконговец в джунглях.

Отгоняю от себя эту мысль. Вот только Паша выщелкивает противников раз за разом. А когда-то в тире ни в одну игрушку не мог попасть. Где же это он так научился? У меня мурашки по телу бегут, когда смотрю на него.

Коллеги, которые получили «ранения», выбывают из игры. Постепенно они собираются под навесом возле вагончика.

Мой телефон начинает звонить. Бросаю на него взгляд и не могу сдержать стон разочарования. Опять клиент. Видимо, что-то пошло не так.

Я выхожу наружу, чтобы охранник не слышал наш разговор. Беру трубку.

— Здравствуйте, вы позвонили в компанию «Шарпонт-металлик», меня зовут Татьяна, чем я могу вам помочь? — выдаю стандартную фразу.

— Здравствуйте! Мы получили материал, но количество не сходится с накладной, — раздраженно бросает клиент.

Вот только этого не хватало.

— Наш экспедитор зафиксировал недостачу?

— Нет, был только водитель. Мои люди при нем выгружали ящики. В машине их было сорок, а по накладной должно быть пятьдесят.

— Я свяжусь с водителем и проверю информацию. Пожалуйста, оставайтесь на линии, — отвечаю клиенту.

— Постарайтесь быстрее! У меня стройка стоит!

Я переключаюсь на другую линию. Набираю закрепленного за мной водителя. Тот отвечает не сразу. Затем долгое выяснение и звонки в офис, где никто ничего не знает. Мне пришлось звонить даже на склад. Где-то минут через двадцать наконец-то нашлась причина. К этому времени я уже с трудом сдерживаюсь, чтобы не зарычать. Думаю, и клиент, все еще висящий на линии, тоже не в радужном настроении.

Спешу его успокоить:

— Все верно, в накладной указано пятьдесят ящиков саморезов по четыре килограмма. Но на складе не было такой упаковки. Вам отправили сорок ящиков по пять килограммов. Проверьте, пожалуйста, маркировку.

Клиент что-то бубнит, я же вытираю пот со лба. Пока нашла эти пропавшие ящики — чуть сама не рехнулась. Все же за неправильно собранный заказ начальство по голове не погладит, для них престиж фирмы — превыше всего. Еще и клиент очень важный, строительный подрядчик. Всегда заказывает крупный опт.

Ну хорошо, что все обошлось. Можно расслабиться.

— Все в порядке? — за спиной раздается голос Белецкого.

Я подпрыгиваю от неожиданности. Телефон выпадает из рук.

— Прости, что напугал, — Игорь поднимает мой гаджет, отдает мне. — Я просто слышал немного. Ты молодец.

— Какое там, — вздыхаю. — Думала, это я начудила с бумагами.

— Главное, ты разобралась с проблемой. Голос у тебя звучал очень уверенно, профессионально.

— Спасибо, — от похвалы начинаю улыбаться, — это заслуга Насти, она меня натаскивала.

— Значит, нужно ей выписать прибавку к премии, — подмигивает Белецкий.

— Ой, а вы что, выбыли? — замечаю красное пятно на его груди и еще одно на шлеме.

— Да, Пашка подстрелил меня. Он в этом хорош.

— В стрельбе? — удивляюсь я.

— Ну да. Он же пять лет по горячим точкам оттарабанил. Снайпером был. Вот, только два года назад вернулся.

Мои глаза округляются. Паша… снайпер? Горячие точки? Мы точно говорим об одном и том же человеке?

— Странно, у него же была военная кафедра. К тому же он собирался стать футболистом, — недоверчиво смотрю на мужчину.

— Ты так хорошо его знаешь? — усмехается Игорь.

Но взгляд его остается серьезным.

— Учились в одном институте. Я как раз на первом курсе была, когда он выпускался.

Надеюсь, Белецкий не станет сильно расспрашивать. Не хочу посвящать его в наши отношения.

— Ну, а я с ним познакомился в Сирии. Вместе в госпитале лежали. Он никогда не говорил о желании стать спортсменом, тем более футболистом.

Не могу поверить своим ушам.

— Видимо, он сильно изменился после выпуска, — говорю немного потеряно.

— Возможно.

Неприятный холодок пробегает по спине. Зачем он пошел служить? Да еще контрактником. Ради денег? Бред! Его родители хоть и не были олигархами, но вполне достойно зарабатывали. А дядя, помнится, вообще генерал…

Может, это он его надоумил? И Паша ради «кровавых» денег бросил меня?

— Не думаю, что ему это нравилось, — продолжает Белецкий, сверля меня взглядом. — Ему просто не дали выбора.

— Вы меня пугаете.

Вспоминаю наше прошлое. Вокруг Паши вечно крутились неприятные типы. Я как-то попыталась объяснить, что мне не нравятся эти дружки, но он тогда сказал, чтобы я не лезла. Мол, он сам разберется. Неужели его втянули в какой-то криминал? Ну да, в эту теорию отлично вписывается и его появление через восемь лет на пороге моей квартиры. Видимо, «проблемы» это его второе имя!

— Ладно. Не бери в голову. Паша с криминалом не имеет дел, — говорит Игорь, будто прочитав мои мысли.

Я хмыкаю. Ну да. Не имеет. Настолько не имеет, что ввалился ко мне ночью, раненый. И даже спасибо не сказал!

Зато теперь я хоть что-то знаю о том, где он пропадал все это время.

— Так, я пойду, а ты дальше наблюдай. Я все же возьму реванш у Павла.

Белецкий разминает плечи и возвращается на поле.

Я остаюсь с телефоном в руках. Обескураженная, сбитая с толку его рассказом.

Неужели то, что он сказал, правда? А зачем ему врать?

Значит, вот где был Паша…

Ну Островский, ну гад. Мог сказать. Я бы все поняла. Я бы все простила. Но не сейчас.

Я даже не знаю, что делать в этот момент. Но понимаю одно. Мне очень больно. Все внутренности скручиваются, а свет меркнет перед глазами.

Делаю шаг, ощущая, что ноги будто свинцом налиты. Такую боль невозможно терпеть.

— Танюш, — слышу голос Островского сквозь туман.

Поворачиваюсь к нему.

Паша идет ко мне с довольной улыбкой. На шлеме сбоку синее пятно. Видимо, Игорь исполнил свою угрозу, взял реванш.

Мне не удается сохранить на лице невозмутимость.

— С тобой все в порядке? — спрашивает Паша.

Его улыбка сменяется беспокойством.

— Думаю, мне надо уехать, — говорю я, с трудом соображая. — Прямо сейчас.

— Куда, Танюш? Тебе стало плохо? — Островский подходит ближе.

Если он коснется меня, то я взорвусь от боли. Не физической. Душевной. Я не могу его видеть, не хочу, чтоб касался меня.

Не сейчас!

— Нет! Да! Мы уезжаем, — едва не кричу я.

Эмоции разрывают меня изнутри, но среди них нет ни счастья, ни радости.

— Я тебя подвезу, — хмурится Паша.

— Нет! Просто оставь меня.

— Никогда, Танюш, — он подходит ближе. — Ты просишь невозможного.

Протягивает руку, но я отталкиваю ее. Тогда он просто хватает меня и прижимает к себе. Рывком, не давая опомниться. Ему плевать, что тут еще есть коллеги, которые это могут увидеть. Но мне не плевать!

— Отпусти! — вырываюсь. — Просто исчезни, как восемь лет назад! Сбеги от меня в Сирию или где там сейчас контрактникам платят? Это же так просто!

От неожиданности Паша замирает. Я отпихиваю его.

— Таня, — в его голосе звучит предупреждение, — не начинай. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Так просвети меня! Или ждешь, пока это сделает за тебя кто-то другой?

— Игорь? — он устало морщится. — Не слушай его, это все в прошлом. Все ерунда.

— В прошлом, Островский? — рявкаю я. Понимаю, что меня несет, но не могу остановиться. — Для тебя это ерунда? Да ты из-за этой ерунды бросил меня беременную! А теперь говоришь, что все в прошлом? Да пошел ты!