Глава 11

Он хлестнул взглядом Алана, тот вызывающе вскинул голову, но в следующий миг Ричард развернулся, распахнул дверь, приглашая меня вперед. Я подчинилась.

Я не сделала ничего плохого, но почему-то подгибались колени и хотелось провалиться сквозь землю. Ричард молчал. Молчал в коридоре, на лестнице, закрывая дверь кабинета. Неужто рассердился из-за совершенно невинных поцелуев? Ерунда какая-то. Подозревать его в ревности – глупо, а если бы среди хранителей были запрещены любовные связи, магистр бы предупредил. Да и Алан, наверное, не стал бы подставляться и подставлять меня, такие вещи всегда всплывают. Или стал бы?

Или дело вовсе не в нем, а магистр что-то задумал? Неужто решил все-таки отплатить за то, что я едва не завела его в ловушку? Да, наверное. Такие вещи нельзя прощать. А я сама сказала – готова к любому наказанию. Никто за язык не тянул. Впрочем, даже если и не сказала бы… он здесь превыше королевы, превыше самого бога, потому что они – там, а магистр – вот он, рядом.

Только почему не сразу? Были дела поважнее? Учитывая, что Орден совсем недавно принял земли под свою руку, забот должно быть немало. Странно, что магистр вообще стал утруждаться сам. Прислал бы палача, или кто там у них есть для таких вещей…

Все так же молча он пропустил меня в кабинет.

– Сядь.

– Я постою.

Если попытаюсь сесть, то просто плюхнусь на стул, и магистр поймет, что у меня коленки подгибаются от страха. Я сглотнула, выпрямила спину. Может, зря я себя накручиваю? Может, дело вовсе в чем-то другом?

Ричард потер лоб, словно у него ныла голова. Заметался туда-сюда по комнате, не глядя на меня. Остановился спиной ко мне.

– Я должен извиниться, – сказал он вдруг не оборачиваясь.

О чем это он?

Совершенно ни к месту вдруг вспомнился Алан, произносящий те же слова и повод, по которому они были сказаны. Промелькнула нелепая мысль, что и этот тоже… Я хихикнула, охнув, зажала рот рукой.

Ричард обернулся, стремительно шагнул ко мне – так что я едва не шарахнулась.

– Прости, – выдохнула я, – это не из-за… – Да что же со мной такое сегодня, совсем сама не своя! – Это нервное.

Он шагнул ближе.

– Меньше всего я хочу, чтобы ты меня боялась, – произнес он вдруг, глядя на меня в упор.

– Я не боюсь, – вскинулась я.

Ричард улыбнулся краем рта. Еще шаг, и еще. Остановился, почти касаясь меня. Посмотрел сверху вниз, чуть наклонив голову.

– Правда? – вполголоса произнес он и потянулся ко мне.

Я едва не шарахнулась, но Ричард лишь зачем-то отвел прядь волос с моего лба. От этого невесомого прикосновения перехватило дыхание и по шее пробежали мурашки. Я замерла, ошарашенно на него глядя, а в голове не осталось ни единой мысли.

В следующий миг он стремительно отступил назад, спрятав руки за спину. Выдохнул. Лицо перестало что-либо выражать.

– Итак, я хотел извиниться, – ровным голосом произнес магистр. – Мне стоило бы подумать, что не следует… – Он осекся, будто не находя слов. – Я пошел на поводу у эмоций и вовсе не подумал о том, каково будет тебе… каково бороться с соблазном нарушить клятву.

Так вот о чем он! И, кажется, всерьез. Меня затопила свинцовая волна стыда. Лучше бы высек прилюдно, честное слово.

– Как командир я должен был об этом подумать. Моя оплошность едва не стоила жизни нам обоим. Прости меня, пожалуйста, – закончил Ричард.

– Не смейся надо мной, – выдавила я.

Хотелось спрятать лицо в ладонях, скрыться от его взгляда. Это мне надо просить прощения, не ему. Это я обрадовалась, найдя, как мне казалось, лазейку в клятве, вовсе забыв о том, что, кроме буквы обета, есть еще и дух, и я… Сперва настолько испугалась смерти, что готова была поклясться чем угодно, а потом не смогла – не захотела – сдержать слова.

– Это мне нужно было…– Я замолчала, подбирая слова, которые почему-то никак не хотели находиться.

– Нужно было что? – Он снова смотрел на меня, чуть склонив голову. – Умереть? Кому от этого стало бы лучше? Не мне, и судя по тому, что я только что видел – не тебе.

Я охнула и все-таки спрятала лицо в ладонях.

– Делай что хочешь, в дуэньи я не нанимался, – сухо произнес Ричард. – Прошу только, если вдруг обнаружишь, что беременна, скажи сразу.

Я задохнулась от возмущения. Да как он…

– Женщине в тягости не место в бою, – все тем же ровным голосом продолжал он.

– Как можно забеременеть «вдруг»? – выпалила я. – Ветром, что ли, надует?

Ричард ухмыльнулся.

– Алан объяснит. Хотя, насколько мне известно, он заботится о том, чтобы не плодить бастардов.

– Я вовсе не собираюсь с ним спать! И вообще ни с кем не собираюсь! – зачем-то уточнила я. – Вообще!

Получилось настолько глупо, что я закрыла лицо руками и, забыв обо всем, рванула к двери. Толкнулась в нее плечом, не отрывая ладоней от лица, ойкнула, ушибившись – дверь не подалась. Я замерла, уперевшись в нее лбом: еще немного, и дерево загорится от моих пылающих ушей и шеи.

За спиной раздался смешок.

– Никогда и ни с кем?

– Не твое дело! – огрызнулась я не оборачиваясь.

– Не мое, – согласился Ричард. – Хоть весь гарнизон перебери.

– Сам перебирай, хоть всех, хоть через одного. В конце концов, дрючить подчиненных – это твои прямые обязанности.

Он расхохотался.

– Я, конечно, предан ордену душой и телом, но не настолько.

Я не ответила, продолжая сгорать от стыда. На какое-то время повисло молчание. Потом Ричард положил руку мне на плечо. Я хотела ее сбросить, но теплая, тяжелая ладонь странным образом успокоила. Разума коснулся аромат полыни и можжевельника, словно я вдруг оказалась у ночного костра посреди летнего поля.

Голос магистра развеял наваждение.

– Возвращаемся к тому, с чего мы начали. Я был не прав, оставив тебя здесь. И еще четверть часа назад собирался отослать тебя в столичный филиал ордена, чтобы тебе больше не пришлось каждый день со мной сталкиваться. Но теперь решил спросить: сама-то ты чего хочешь?

Меня снова обожгло стыдом. Я настолько бесполезна, что в первый же день меня отправляют подальше? Или ему настолько неприятно меня видеть? Но спросить об этом прямо будет совсем уж по-детски. «Расскажи мне, что от меня есть хоть какой-то толк» – так, что ли? Или «расскажи, что я для тебя что-то значу»? Вовсе безумие, учитывая все обстоятельства.

А, может, я уже сошла с ума, сама того не заметив?

Я начала вспоминать неправильные глаголы ландского. Как ни странно, успокоиться почти получилось. Может, я и сошла с ума, но пока из него не выжила. Я опустила руки, развернулась, сбрасывая его ладонь:

– Магистр, приказы здесь отдаешь ты. Но если мои желания что-то значат – я бы хотела остаться.

– Алан? – поинтересовался Ричард, отступая.

– Нет. Он ни при чем. Здесь мой дом. Пусть даже он теперь вовсе не мой.

– Мне казалось, от этого будет еще хуже, – медленно произнес он. – Каждый день растравлять рану…

– Это мой дом, – повторила я. – И я не буду… то есть не хочу торчать в столице, пока другие его защищают. К тому же, я еще не выяснила, насколько честна твоя казначейша. И если вы всерьез собираетесь на гномьи тропы… от гремучего порошка, думаю, ты не откажешься. Как и от белых свечей, а то все потолки в копоти.

А про золото мы поговорим в другой раз. Когда я пойму, куда делась казна и на что ты тратишь ее сейчас.

– Не я, – поправил меня Ричард. – Орден. Не откажется, конечно, особенно от гремучего порошка. Предлагаешь расчистить нужники?*

– Это тоже. – Теперь, когда мы заговорили о делах, я и вовсе успокоилась. – Заложить яму под земляную соль нужно обязательно, но созреет она только через год. Сейчас нужно послать людей в деревни, собрать и выварить землю под хлевами.

– Придется как-то компенсировать крестьянам беспокойство, – покачал головой Ричард. – Люди разорены, измучены и готовы взбунтоваться.

Тут уж пусть сам думает. Если казна в самом деле пуста, много не компенсируешь.

– И, насколько я помню, в ваших… во владениях Мортейнов были известковые пещеры, на стенах которых проступала земляная соль, – продолжила я. – Они сохранились?

– Я напишу Рэндольфу, – кивнул магистр. – Казна пуста, но попробуем договориться, возможно, удастся на что-то обменять.

– На земляное масло, – предложила я. – Его добывают на побережье, неподалеку от Локка.

– Локк не принадлежит ордену.

– Что?!

– За несколько дней до… За месяц до битвы за столицу лорд Беорн Эйдо подарил Локк и окрестности сэру Грею… то есть теперь лорду Грею. Как зависимый удел, уведомив об этом регента. Королева, придя к власти, не стала оспаривать это решение, не желая наживать еще одного врага.

Ну да, как помешать разделу чужих земель, так она не стала оспаривать. А как отдать их кому попало, даже не проверив, действительно ли владения выморочные…

– Отец сошел с ума?! – не удержалась я. – Это же треть дохода удела!

– Не мне об этом судить, – ровным голосом произнес Ричард. – Лорд Грей платит подати ордену и должен выставить щиты и копья, если понадобится. Но земляное масло теперь придется у него покупать.

До меня вдруг дошло, с кем именно я это обсуждаю. Я потерла внезапно занывший затылок.

– Значит, между собой решите, чем расплатиться с лордом Рэндольфом Мортейном. Может, тем же гремучим порошком. Или, может, корона даст займ.

– У короны без нас забот хватает, – пожал плечами Ричард. – Но я напишу Эм… Ее величеству.

Я едва не предложила ему съездить самому и быть поубедительней, но вовремя прикусила язык. Это не мое дело. Да и до столицы далеко, не стоит терять время, выжидая, смилостивится ли корона.

– Серную гору, надеюсь, никому не отдали? – спросила я.

Иначе все планы пойдут псу под хвост. Можно, конечно, подумать про гремучее масло, но справиться с ним куда сложнее, чем с порошком. Взрывается от малейшего толчка – ни хранить, ни перевезти, ни снаряды приличные не собрать. Только для лаборатории и годится.

– Не отдали. – Магистр словно не заметил ехидства в моем голосе. – Но я не посылал проверить, в каком состоянии копи. Велю Бредли распорядиться. И найти углежогов, правильно?

Я покачала головой.

– Нет, об угле я позабочусь сама. В обычном слишком много смолы. Вели лесорубам добыть иву или ольху. И понадобится лаборатория. При мне в замке ничего подобного не было, но перегонный куб Алан упоминал. И если он варит зелья, значит, есть как минимум точные весы, ступка и тигель.

К слову, на месте Алана я бы озаботилась той вонючей взвесью, которая убивает любую заразу. Известняка полно на побережье, и… Мрамор! Магия может превратить известняк в мрамор! Сейчас, когда все вокруг отстраиваются после войны… Хотя нет. И мои возможности ограничены, и возить сложно. А в столице свои алхимики есть, да поопытней меня.

– Насчет лаборатории у самого Алана и спросишь. Пусть покажет и расскажет, что у него уже есть. Потом, если что-то надо, обратишься к Бредли, я велю ему всячески содействовать. В Локке можно купить что угодно.

– И даже не проверишь, – хмыкнула я. – Вдруг я под шумок решу разжиться десятком-другим ограненных алмазов, заявив их как сырье для производства угля?

– Тогда это будет самый дорогой уголь в истории, – в тон мне ответил Ричард. Разом посерьезнел, приблизился, заглянув мне в глаза. – Все просто. Либо я верю тебе во всем, либо ты уезжаешь в столицу. Решай.

***

Ричард

Ева снова обозвала бы его прекраснодушным идиотом – в конце концов, что мешает Розе солгать, честно глядя в глаза? И, пожалуй, если бы она согласилась не задумываясь, Ричард не стал бы дослушивать и отправил бы ее в столицу в тот же день. Не самоубийца же он.

Но она отступила на полшага и уставилась в пол.

Ричард не стал ее торопить. Он вообще хотел отвернуться, чтобы не давить – в конце концов, у нее и без того наверняка все нутро на части рвется. Но почему-то не мог оторвать взгляд. Смотрел, как она пялится в пол, сдвинув брови, едва заметно покачивается с пятки носок. Как прикусывает нижнюю губу, припухшую от поцелуев Алана.

Интересно, каковы на вкус эти губы? Он ведь так и ни разу…

Тело отреагировало мгновенно. Ричард мысленно выругался, только этого не хватало! Сказывается долгое воздержание: последние недели перед отъездом из столицы поесть вовремя не успевал, не то что подумать о любовных утехах. И с Эммой простились плохо… впрочем, и до того все было не слишком хорошо с самой коронации. Она считала, будто он ревнует ее к короне, он был слишком горд, чтобы оправдываться.

Мысли об Эмме отрезвили. Что на него вообще нашло?

Отворачиваться он все же не стал – вдруг Роза воспримет это как пренебрежение? Дескать, ему все равно, чего бы там она ни надумала. Вот только он сам не знал, хотел ли сильнее, чтобы она уехала или – чтобы осталась. С одной стороны, нет человека – нет проблемы. Мало ли, опять взбредет в голову поискать лазейку в обетах: в то, что Репейник готова смириться, он не верил вот ни на столечко. Даже если ей расскажут, как все было на самом деле – не услышит. Как он сам до сих пор не хотел верить в то, что его родители были замешаны в каком-то там заговоре.

С другой – кто знает, какие еще тайны хранит замок? И алхимик бы действительно пригодился. Гремучий порошок. Растительные экстракты для Алана – впрочем, тот и сам неплохо разбирался в подобных вещах. Белоснежные, не вонючие и не коптящие свечи: хранители обходились светлячками, но в казначейский кабинет невозможно было войти без содрогания, настолько он пропитался запахом прогорклого жира от сальных свечей. Да и в коридорах замка пора отмывать копоть. Интересно, знает ли Роза, как добыть яркие и по-настоящему стойкие красители для шерсти и шелка? После того, как прошел срок траура по погибшим под столицей, двор словно помешался на ярких тканях и вычурных нарядах.

Ричард пытался сказать Эмме, что показная роскошь знати посреди разоренной войной земли вызовет недовольство народа, но она только фыркнула, что два года жила хуже последней крестьянки! Да и чернь не увидит. Она, королева, устала от доспехов, два года она из них не вылезала, а теперь хочет платья! Красивые платья, а не рванину, которую носила, когда не надевала броню! Она никогда не забудет, как приходилось голодать и выряжаться во что попало. И в память о тех днях позаботится о народе. Но сейчас – королева она, в конце концов, или нет? Даже бабка Изольда, воплощение непритязательности, подобающей истинной леди, не ходила во дворце в рубище!

Цены на яркие ткани, а значит, на красители, взлетели до небес. Если Роза знает в этом толк, можно будет неплохо пополнить казну удела, изрядно распотрошенную последним лордом. Гарнизон следовало кормить, а значит, пока не созреет новый урожай, еду придется покупать. Гарнизон следовало снаряжать. А еще нужно было помогать тем, кого война согнала с насиженных мест. Даже не из человеколюбия: Ричарду вовсе не хотелось топить удел в крови, подавляя голодные бунты. И без того все деревья в округе увешаны трупами разбойников.

К слову, и свечи, да и излишек гремучего порошка, если вдруг такой окажется, неплохо было бы продать… А может, и не только их. Скажем, пробную партию горючего вина, которое делал Алан, удалось сбыть в Локке почти мгновенно. Ричард не сомневался, что купец перепродаст его втридорога под видом контрабанды из Ландернау. Жаль только, что до осени особо не развернуться, не так много сейчас еды в замковых погребах, чтобы переводить ее на дистиллят. Так что Роза действительно пригодилась бы ордену именно здесь, несмотря на то, что в патрулях отчаянно не хватало приличных бойцов, а она была неплоха, судя по тому, что Ричард успел увидеть. Не сравнить, конечно, с ветеранами, так на то они и ветераны.

Но решать, как поступить, должна она сама. Тем более что он попытался решить за нее, и, кажется, едва не ошибся. В Алане ли было дело или нет, но, кажется, Роза не лгала, когда говорила, что хотела бы остаться. Ричард не мог понять почему. Сам он после войны так ни разу и не переступил порог родного замка. Рэндольф воспринимал это как личное оскорбление, и отношения между братьями натянулись до предела, но Ричард просто не мог туда вернуться. Казалось, едва он переступит порог, все начнется снова: крики, лязг стали, запах дыма. Даром что успел с тех пор навидаться всякого.

Розе, кажется, дом был дорог, несмотря на то, что сейчас в нем жили чужие. Вот и решай тут за других. И потому Ричард просто смотрел, не пытаясь ее торопить. Смотрел и молчал, потому что и заговорить первой должна была она.

Наконец, Роза кивнула сама себе, подняла взгляд.

– Я не буду обещать вечной преданности, – произнесла она медленно, явно подбирая слова. – Тем более, что ты все равно не поверишь в нее.

Не поверит. Слишком много между ними крови.

– …но если цель ордена – извести чумных с этой земли, то я готова верой и правдой служить благой цели. И в этом ты можешь мне верить.

Она помолчала еще какое-то время, потом продолжила так же медленно:

– Ты спас мне жизнь, поэтому обещаю служить тебе честно и не пользоваться твоим неведением, как… – Роза не отвела взгляд, но было видно, что ей потребовалось немалое усилие. – Как поступила сегодня. Я не ударю в спину или исподтишка. И это все, что я могу тебе обещать.

Ричард обдумал ее слова, выискивая лазейки.

– Хорошо, – сказал он, наконец. – И спасибо.

Она кивнула.

– Я могу идти? Нужно поговорить с Аланом и…

– Подождет Алан, – сказал Ричард чуть резче, чем следовало бы. – Пойдем, провожу.

Роза фыркнула, давая понять, что в провожатых не нуждается. Однако Ричард взял ее за локоть и повлек к двери.

– Для начала доведу до оружейника, а то, чую, сама ты до него не дойдешь. Опять на что-нибудь отвлечешься, не вспомнив, куда делись полдня.

– Дойду! – Она ожидаемо выдернула руку.

Ричард спорить не стал, открыл дверь, жестом пригласил Розу идти первой. Зря, наверное: она поджала губы, и Ричард запоздало сообразил, что в их ситуации отточенно-галантный жест, уместный при дворе, выглядит утонченным издевательством. Он шагнул вслед за Розой в коридор и обнаружил там Алана. Тот заметно расслабился, увидев девушку, и снова подобрался, бросив взгляд на Ричарда.

– Жива-здорова, как видишь, – рыкнул Ричард, не зная, то ли смеяться, то ли плакать. Одна то пырнуть в спину пытается, то шарахается как от чумного, второй в пожиратели младенцев записал. Сор-р-ратнички! – Марш работать, дел, что ли, нет?

– Предлагаешь кого-нибудь проткнуть, чтобы они появились? – не остался в долгу Алан. И, судя по выражению его лица, только присутствие Розы помешало ему спросить, не объелся ли командир белены. Пришлось сбавить тон.

– Ева еще не рассказала про гномьи тропы?

Алан выругался.

– Когда выходим?

– Через неделю, если ничего не случится.

– Сколько?

– Шестеро и дюжина солдат.

– Акиль?

Зелья, созданные для людей, эльфу подходили не всегда. Иные действовали слабее обычных, а некоторые и вовсе могли стать отравой. Хорошо хоть магия напрямую влияла на целительные силы тела, не особо разбираясь, как они работают. Но поначалу Алану пришлось изрядно повозиться, подбирая и приспосабливая рецептуру, тем более что сам Акиль вовсе не стремился становиться подопытным кроликом.

– Нет.

– Понял. – Алан послал Розе виноватую улыбку и устремился прочь.

– А я? – негромко спросила девушка.

– Тебе и наверху дел хватит.

Она упрямо мотнула головой, но спорить не стала. Поняла, видимо, что обсуждать это магистр не намерен. Так и молчали, не глядя друг на друга, пока не дошли до оружейника. Точнее, это Роза целеустремленно смотрела перед собой, словно ее совсем не интересовало, рядом ли он или отправился по своим делам. Ричард же время от времени поглядывал на ее затылок и размышлял, зачем он вообще обзавелся этаким репейником на заду. Неужели Эмма была права, когда сказала, что он просто разучился наслаждаться спокойной жизнью и ее радостями, и так и будет искать себе опасности на… голову, пока эту самую голову не сложит?

После того разговора она и отписала удел хранителям, отправив поднадоевшего любовника с глаз долой. Ричард не стал спорить: ему тоже было о чем подумать. Правда, времени на подобные раздумья почти не оставалось: слишком много оказалось дел на новом месте.

Оружейник, широкоплечий, с грубым, словно вырубленным из камня лицом и всклокоченной бородой, оглядел Розу с ног до головы. Ричард прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Если ее в самом деле учил Ларс Карбо – а с чего бы девушке было врать? – оружие она способна выбрать самостоятельно.

– Что желаете, миледи?

Она едва заметно вздрогнула при этом обращении – не смотрел бы Ричард так пристально, не заметил бы, наверное.

– Госпожа, – поправила Роза. – У меня нет титула. Полдюжины метательных ножей… нет, полдюжины и еще один. Кистень с рукоятью, если есть.

– Кистень только один, – сказал оружейник, копаясь в дальнем углу. – Солдатам такое не дашь, они друг дружку по кумполу оходят прежде, чем до врага доберутся.

Роза хихикнула.

– Но есть несколько бил**, если нужно, я соберу, – продолжал мастер.

Он выложил на стол оружие. Короткая рукоять, цепь в локоть, било размером с женский кулак – в полфунта***, наверное, весом. Впрочем, если таким с размаха прилетит – мало не покажется.

Ричард хмыкнул про себя: разбойницей была, разбойницей и осталась. Вслух же сказал:

– А мне по кумполу не прилетит случайно?

Роза фыркнула. Взяла оружие , крутанула, примериваясь. Да, она умела с ним обращаться.

– Имей в виду, чумных болью не остановить, – сказал Ричард. – Либо цель в голову, либо сразу перебивай колени или бедренную кость.

– Запомню, спасибо. – Она вернула кистень на место. Взялась за один из полудюжины метательных ножей, выложенных мастером – такие же носила Ева, да и Акиль ими не брезговал. Взвесила в руке, огляделась.

– Вон, – указал мастер на Ричарда.

Магистр поднял голову и обнаружил, что крестовина, истыканная ножами, висит ровнехонько над ним, на дверном косяке, к которому он так небрежно прислонился.

Роза на миг изменилась в лице.

– Отойди. Не ровен час рука дрогнет.

Или вовсе не дрогнет, и попадет именно туда, куда вознамерится попасть.

______________________________________

*    В позднем средневековье селитру для производства пороха добывали из нечистот.

**   Било – гирька на конце цепи кистеня

***  около 200 г