Глава 14

– Вы там были? – спросила я.

– Нет. Беорн потом рассказывал. Он… был сам не свой. Рыдал, как ребенок. Я никогда не видел его в таком состоянии.

Сожалела бы я, если бы мне удалось убить магистра? Торжествовала бы? Не знаю… Я снова и снова пыталась найти в себе ненависть – ту ненависть, что погнала меня среди ночи через лес, полный чумных – и ничего не получалось. Вспоминалось другое. Полынь, черная смородина и можжевельник. Тепло его рук, которые несли меня прочь от смерти. Улыбка, едва ощутимое касание пальцев, отводящих прядь волос с моего лица. Взгляд – вовсе не ледяной, такой синевой светятся летом озера, когда в них отражается полуденное небо.

– На самом деле все обернулось к лучшему. Быстрая и чистая смерть от меча вместо пытки и колесования. Мортейнов не лишили бы титула за измену – Беорн хотел просить его величество об этом. Никто не полоскал бы их имя. Рэндольф не был ни в чем замешан, ему бы посоветовали молчать, и он молчал бы ради сына. Старший всегда был благоразумен.

Значит, у Рэндольфа сын, а Ричард – дядя? Странно, что он об этом не упоминал. Хотя и повода не было, мы же и не говорили особо. О чем я? Какая мне разница, кто там у Рэндольфа, хоть тройня! Речь о другом брате. Неужели он лгал мне?

– Но Ричард молчать не стал?

– Ричард! Балованный своенравный сопляк, неспособный думать хотя бы на пару шагов вперед! Иначе он понял бы, что твой отец сделал для его родителей все, что мог!

– Неспособный думать на пару шагов вперед не достиг бы таких высот.

– Все, что у него сейчас есть, он добыл не умом и не мечом, а х… – Лорд Грей осекся. – Прости. Такие слова не для девичьих ушей.

– Но он же сразил отца в поединке!

Зачем я его защищаю? Наверное, потому что не хочется думать, будто моего отца победило ничтожество. Хочется верить, что Ричард Мортейн, каков бы он ни был – все же достойный противник. Иначе было бы… неправильно. Нечестно.

– Это он тебе сказал? – лорд Грей усмехнулся. – И ты поверила? Может быть, ты поверила и в то, что он непричастен к смерти твоих братьев?

– Он поклялся…

Неужели он лгал мне? Неужели играл такими вещами? Это же надо вовсе ничего святого в душе не иметь!

– Как будто ему впервой нарушать клятвы! Он даже божий суд выиграл бесчестно!

– Разве это возможно?

– А разве возможно, чтобы военный советник, который вырос вместе с королем и называл его братом, злоумышлял против его величества? Разве возможно, чтобы он намеревался убить свою названную племянницу? Ведь именно это утверждал Ричард, когда требовал божьего суда!

– Но зачем? – крикнула я. – Зачем ему лгать?

– Затем, чтобы убрать от молодой королевы всех, кто мог бы открыть ей глаза. Чтобы и дальше казаться ей незаменимым. Чтобы и дальше она слушала каждое его слово.

Я замотала головой. Нет. Я не верю! Не хочу верить! Ричард не мог так поступить!

Рик не мог так поступить. Но что я знаю о Ричарде, магистре ордена Хранителей? Что я знаю о нем кроме того, что он сперва велел освободить меня, а потом и вовсе спас мне жизнь?

Но разве этого мало?

Лорд Грей помолчал. Взял мои руки в свои.

– Я понимаю. Он твой друг детства, а я – лишь друг твоего отца. Он молод, хорош собой…

– При чем тут!…

– И умеет складно говорить, – продолжал Лорд Грей, негромко и грустно. – Умеет кружить девушкам головы, а я вырос на войне и так и не научился обходительности. Режу правду-матку, которую не хочется слушать и слышать. Я все понимаю.

– Мне он вовсе не закружил голову!

Лорд Грей не ответил. Я заглянула ему в лицо, на котором было написано лишь сочувствие.

– Он спас мне жизнь, – прошептала я. Губы дрожали, горло перехватывало, и говорить было трудно.

Мне и правда очень хотелось верить Ричарду. Но, может быть, именно этого он и добивался? Обеты обетами, но куда полезней заставить врага быть благодарным. Верить так, чтобы и мысли не было о мести. Как почти успела забыть о мести я – а ведь прошел всего лишь день, как я здесь! Даже неполный день!

– Конечно, – все так же негромко и горько согласился лорд Грей. – И ты, невинная душа, наверное, думаешь, что он тебя пожалел… или хочет искупить то зло, что уже успел тебе причинить.

Я молчала, глядя на него. Если бы он кричал, настаивал – я бы, может, и не стала его слушать. Но тихие слова жгли, точно капли расплавленного металла.

– А вот я думаю, он сделал это для того, чтобы ты почувствовала себя обязанной. Приняла обеты. И чтобы все окрестные лорды – те, кто недоволен новыми владетелями – увидели, что настоящая хозяйка этих земель беспрекословно служит новым господам. Увидели и смирились. И чтобы заодно намекнуть – жизнь дочери их старого друга в его руках.

Я прокусила губу. Воздуха не хватало, и к горлу подкатывали слезы. Как все просто на самом деле, вот, оказывается, зачем я ему!

А ведь так хотелось ему верить…

– Но, может быть, я просто стал стар, зол и циничен, – лорд Грей выпустил мои руки. – Может быть, в нем и правда проснулось что-то человеческое. После того, как он зарезал твоего отца в собственной постели…

– Он говорил – поединок! – крикнула я. Голос сорвался, я всхлипнула.

Лорд Грей грустно улыбнулся.

– Я же был там. Видел, что творилось в доме после того, как в нем побывал Мортейн со своими людьми. И горько пожалел, что отпустил его друзей. Хотел сберечь своих…

Он помолчал.

– Может быть, Ричард в самом деле изменился. После того, как он отправил твоих братьев и их людей в самое опасное место города. Да-да, – ответил он на мой незаданный вопрос. – Это же Мортейн командовал тем сражением. Вместе с лордом Эдвином, давним недругом твоего отца. Зачем было марать руки самому, когда есть чумные? Потом все будут говорить о его благородстве и умении прощать врагов.

Я сползла спиной по стене, закрыв лицо руками.

– Он же клялся… Посмертием своих родителей…

Слезы душили, никак не желая пролиться, мешали говорить, губы не слушались. Верить старому другу отца не хотелось. Не поверить было невозможно – слишком хорошо его версия объясняла странное милосердие Ричарда. Невозможно прорваться к власти сквозь гражданскую войну, не замарав манжет. Политика – штука грязная и кровавая. Я просто на миг забыла, что рядом со мной уже не Рик, а магистр ордена Хранителей. Человек, который сумел навязать свою волю лордам Совета земель. Любовник королевы.

– Да, я понимаю. Есть клятвы, нарушить которые может только совсем уж… Как тут не поверить? – Лорд Грей присел напротив, отвел мои руки от лица. – Прости, мне вовсе не стоило заводить это разговор. Такая ноша не каждому мужчине под силу, а ты почти ребенок. Забудь все, что я сказал. Твою семью все равно не воскресить, а тебе будет легче.

Я затрясла головой.

– Нет. Не легче.

Теперь я не смогу забыть услышанного. Не смогу не думать о том, какой дурой была, поверив Рику.

– Я же могла его убить, – простонала я. – В подвале…

– В подвале? Что понесло его в ваши подвалы?

– Чумные. Кто-то провел чумных нашими подземельями мимо… – Я осеклась.

– Мимо ловушек? – закончил за меня лорд Грей. Негромко рассмеялся. – Не смотри на меня так, я же был с твоим отцом в ту войну. Сам прятался в том подвале. Конечно, я знаю.

Я кивнула. С ближайшим другом отец наверняка поделился тайной.

– Но разве можно командовать чумными? – спросил он.

– Не знаю. Легенды…

– Легенды? А, может быть, твой отец, отправляясь в столицу, просто отключил ловушки. Ты же не проверяла, работают ли они?

Я покачала головой.

– Ну и не стоит придумывать сложные объяснения там, где все просто.

В самом деле, как все просто! И с подвалом, и с… с магистром. Лорд Грей неправ лишь в одном – Ричард добился того, что у него сейчас, не только потому, что сумел ублажить королеву. Еще потому, что умеет лгать, честно глядя в глаза. А я-то, дура, верила в клятвы! Думала, что нельзя обманывать, когда клянешься такими вещами. Выходит, можно…

– Почему я его не убила? – прошептала я, уперевшись лбом в колени. – Я же могла… Даже, может быть, получилось бы уйти.

– Ты все сделала правильно.

Я вскинула голову.

– Зачем жертвовать собой, когда можно жить и радоваться свершившейся мести? – продолжал он.

– Но…

– Ты все сделала правильно. – Лорд Грей встал, протянул руку, помогая подняться и мне. – Теперь он будет думать, что ты ему веришь. Что убеждена в нерушимости обетов, хотя любой сказал бы тебе то же самое, что и я – обеты. вырванные под угрозой смерти, недействительны.

– И что дальше? – растерялась я.

– Ты ведь сможешь притвориться, будто верна ему?

Притвориться? Улыбаться, ненавидя? Лгать? Лгать так же, как он лгал мне?

– Смогу… наверное.

– Наверное?

Если заняться архивом родителей и гремучим порошком, я почти не буду видеть магистра. А он уверится, что я полезна, может быть, ослабит надзор.

А должна ли я быть полезной? Хотя чумные… Если можно было бы в самом деле ими управлять, позволив сожрать магистра, а потом прогнать обратно и навсегда завалить ход в подземелье, я бы так и поступила. Но это невозможно, значит, гремучий порошок я все же сделаю. И буду подчиняться приказам, ходить в патрули, если надо. Наша вражда с магистром – одно. Чумные – другое.

– Смогу, – кивнула я. – Тем более, с чумными все равно нужно что-то делать.

– Вот и славно. Сражайся с чумными, если прикажут – только не рискуй понапрасну – не лезь на рожон и жди.

– Чего?

– Мы, друзья твоего отца и твои друзья, намерены на следующем Совете уделов потребовать у королевы восстановить справедливость и вернуть тебе твои земли и титул. Ты ничем не провинилась перед короной. Тебя вообще не было в стране!

– С чего бы королеве соглашаться? – не поверила я.

– Если убрать Мортейна, который нашептывает ей, она прислушается к голосу разума. Короне выгодней вернуть эти земли своим верным подданным, чем ордену.

– Почему?

– Ты забыла, что орден сам по себе и не подчиняется ни одной короне? Его отделения есть везде, хранители свободно путешествуют из страны в страну – как и чумные – и почти не платят податей?

Я и не знала этого. Да, магистр не дурак, отхватить такой кусок…

– А зачем это вам?

Лорд Грей широко улыбнулся.

– Я мог бы сказать про справедливость и бескорыстную помощь, но буду честен, как и всегда. Беорн обещал сделать Локк свободным уделом. Я надеюсь, что, вернув свое, ты сдержишь его обещание.

Не только отомстить, но и вернуть свое, в обмен на город, который и без того уже нам почти не принадлежит?

– Мне нужно подумать.

– Думай, конечно. Но до Совета Земель чуть больше месяца, и нам тоже нужно время, чтобы подготовить почву… чтобы те, кому сейчас все равно, оказались на нашей стороне, а не на стороне Мортейна.

Чуть больше месяца… Долго. Смогу ли я выдержать?

– Только не выдай себя, – сказал лорд Грей, словно подслушав мои мысли. – Иначе все пойдет прахом.

Смогу ли? Я никогда не умела притворяться и лгать. Значит, научусь. Пора взрослеть.

– Не выдам.

– Вот и славно. Жаль, но мне пора возвращаться. Проводишь?

– Да, конечно.

Когда мы снова вышли во двор, лорд Грей сказал:

– Я буду писать. Твою почту проверяют?

Я пожала плечами.

– Мне пока никто не писал.

– Понятно… Ну да что-нибудь придумаю. В конце концов, ты умная девочка, сумеешь прочесть между строк. Да и приезжать буду – дела требуют.

– Да, конечно.

Мы остановились у ворот. Лорд Грей склонился к моей руке.

– Всего хорошего, миледи.

Я кивнула. Всего хорошего… Ничего хорошего, на самом-то деле. Очень хотелось выпросить у Алана того пойла, что обжигает горло и туманит разум, но нельзя. Следующий месяц мне нужна будет ясная голова.

А вот и сам Алан, легок на помине. Как не вовремя, я сейчас не хочу никого видеть.

– Наконец-то я тебя нашел, – он приобнял меня за талию, я вывернулась, пожалуй, слишком резко.

– Чего тебе?

– Так, я не понял, – протянул Алан. – Чего Ричард тебе наговорил, что ты превратилась в такую колючку? Или это не Ричард, а тот старый хрыч? – Он мотнул головой в сторону ворот, за которыми исчез лорд Грей.

– Он вовсе не старый, – ровным голосом произнесла я.

Я и родителей своих не считала старыми. Отцу было бы сейчас… сорок пять. Жить бы да жить еще. Будь проклят магистр!

– То есть в том, что он хрыч, ты со мной согласна? – хмыкнул Алан.

– Он был лучшим другом моего отца.

– Скажи мне, кто твой друг… – протянул он.

Я вскинулась, открыла было рот и тут же закрыла. Не выдать себя. Молчать. Притворяться.

Это невыносимо!

– Не сердись, – сказал Алан куда мягче. – Я предвзят, но у тебя и в самом деле нет причин его не любить.

Ах да, поединок. Поединок, который лорд Грей мог остановить, но не остановил. Интересно, почему? Хотя если уж сам Алан не верил, что дело кончится убийством, то уж со стороны и подавно все наверняка казалось глупой сварой недорослей.

– Я же хотел сказать с утра, что вдвоем варить зелья куда веселее, чем в одиночку, – продолжал Алан, снова пристраивая руку у меня на талии. – Поможешь?

Да, зелья… Точнее, лаборатория. Мне же нужно посмотреть, что там есть и что мне может понадобиться. И поговорить с кастеляном.

– Вряд ли от меня будет много толка, – я убрала его ладонь. – В зельях я не сильна. Но на твою лабораторию посмотрю. Самой пригодится.

Он подхватил меня за локоть.

– Тогда пойдем. Заодно расскажешь, зачем тебе-то лаборатория.

– Как это зачем? Алхимик я или кто? – возмутилась я. Подумала, не выдернуть ли и локоть, но ладно, пусть. Пройтись вместе под руку – это никого ни к чему не обязывает, да и прикосновения его не вызывали отвращения. Но целоваться я больше не буду. Не знаю, что на меня нашло с утра.

А ведь Алан, выходит, тоже враг. «Скажи мне, кто твой друг…» – а он называет Ричарда другом. И он наверняка был в доме моего отца тогда…

Спросить? И посмотреть, как он будет выкручиваться?

Нет. Я не смогу. Не смогу справиться с эмоциями и не выдать себя. Так что лучше будем говорить о деле. Только о деле. О гремучем порошке, например. Прекрасная тема. Куда более безопасная, чем прошлое хранителей.

Кстати, а что если заложить на гномьи тропы гремучий порошок? Тогда не нужно будет снаряжать экспедицию надолго. Спуститься, заложить заряды, протянуть шнур, натертый все тем же гремучим порошком, шарахнуть. Ни одна тварь потом не раскопает. Только надо все рассчитать…

– О чем задумалась? – вырвал меня из размышлений Алан.

– О том, чтобы разнести гномьи пути к чумной матери, – призналась я. – Ричард ведь уже рассказал?

– Ричард не успел, я загнал его отдыхать до утра, запретив даже думать о делах.

Выходит, лорд Грей и тут был прав – с ним просто не захотели разговаривать.

– Иногда целителем быть очень выгодно, – ухмыльнулся Алан. – С ним, со мной то есть, не спорят. Точно не хочешь пойти в подручные?

Я помотала головой.

– Я и сама кое-что умею, не только в подручных ходить.

Прозвучало чуть резче, чем следовало.

– Я вовсе не хотел сказать, будто ты ничего не умеешь. Просто ищу повод проводить больше времени рядом с тобой. – Алан обезоруживающе улыбнулся. – Извини, если кажусь навязчивым. Так что там с гномьими тропами?

Я начала рассказывать, продолжая размышлять. Нет, в уме я не рассчитаю. И даже на бумаге едва ли смогу. Слишком много нужно учесть, много переменных, которые я не помню, а справочников нет. Это в библиотеке пансиона они были. А у меня нет. Жаль. Это бы заняло мозги на пару дней.

– Да, завалить их было бы здорово, – согласился Алан. – Бродить по гномьим тропам – удовольствие небольшое.

Шарахнуть наобум? Если взять достаточно гремучего порошка – обвалится что угодно. В конце концов, когда закладывают мину под крепостные стены, никто особо не заморачивается расчетами. Вот только гномьи ходы идут слишком близко к замку а то и вовсе под ним.

– Только как бы и замок весь не развалить, – словно услышал мои мысли Алан. – Как, говоришь, вы шли?

Я прикрыла глаза, припоминая. Нет, и здесь от меня будет мало толку. Я не считала шаги и не следила за направлением – заблудиться в проходе, смахивающем на кишку каменного великана, было негде.

– Пошли к Еве. И к Акилю, – решительно сказал Алан, снова беря меня под руку.

Вот уж кого я сейчас вовсе не хотела видеть!

– Зачем?

– У Евы потрясающая память на расстояние и направление – она много раз не давала нам заблудиться. Такое чувство, что у нее компас в голове безо всякой магии. А у Акиля есть ключи от кабинета магистра, где лежат планы замка и окрестностей.

От кабинета моего отца, значит. Да, планы там есть. Я мысленно ругнулась – кто меня за язык дернул! Придется сейчас как ни в чем не бывало разговаривать с этими двумя. Хотя лучше с ними, чем с магистром. И в том, что касается чумных, у нас общие интересы. Справлюсь.

Спустя четверть часа мы вчетвером склонились над столом, разложив карту окрестностей и план первого этажа замка. А вот схемы подвалов не было. Пришлось брать бумагу, чернила и чертить по памяти, стараясь не злиться, когда Ева начинала поправлять. Я обходила подвалы вместе с отцом каждый год – до самого отъезда из дома. Она прошла там только один раз. А помнила лучше.

– А потом мы шли вот так. – Она отобрала у меня перо и продолжила чертить.

– Точно под замком, – резюмировал Акиль, глядя на то, что получилось. – Жаль, вышло бы надежнее. И проще.

Я кивнула. Жаль.

– Но бомбы я бы туда взял, – продолжал он. – Только такие, чтобы случайно себе на голову потолок не обрушить.

– Это я сделаю. Запал, гремучий порошок, рубленая проволока и глиняная оболочка. Взрыв будет недостаточно силен, чтобы повредить камень, но проволока изрешетит плоть. Так что ставить щит обязательно.

Все кивнули.

– В Клейдоне, насколько я помню, жил гончар, можно нанять на время, – припомнила я.

– Больше не живет, – сказал Алан. – А обязательно, чтобы лепил гончар? Хочешь, чтобы красиво было?

– И расписать золотом сверху, – хмыкнула я. – Нужны сосуды с горлом достаточно широким, чтобы засыпать туда гремучий порошок и проволоку, но узким настолько, чтобы было легко замазать после того, как туда войдет запальный шнур. Ты сможешь такой слепить?

– А если без запала? – спросил Акиль. – Поставить сэхри… метку для магии, – поправил он себя. – Бросить в толпу, зацепить метку и поджечь. Это потребует меньше сил, чем заклинания. И тогда все равно, какой формы будет сосуд.

Я кивнула:

– Тогда можно вообще обойтись без сосуда – завязать порошок и проволоку в ткань, закатать в глину и просушить. Но пользоваться бомбами сможет только маг. И метки не держатся долго.

– Разве? – Акиль посмотрел на Еву и Алана, и те поочередно кивнули. – Странно… – Он осекся. – Я мог бы поставить метку навечно, но вы такую не почуете.

– А если ставить метку перед броском? – сказала Ева. – Любой хранитель может это сделать. Ничуть не дольше, чем поджигать шнур.

Значит, все хранители маги. Что ж, этого следовало ожидать.

– Надо попробовать, – сказала я. – Так никто не делал… или, по крайней мере, нас так не учили. Но должно получиться.

Акиль кивнул.

– Магистр передал мне про серу и дерево. Если что-то еще надо…

Я мысленно поморщилась. Вспоминать разговор с магистром не хотелось. Вообще думать о нем не хотелось. Тошно и противно.

– Сначала я покажу ей лабораторию, а там…

Алан не договорил – в дверь постучали.

– Магистр… – В кабинет сунулся вестовой, за его спиной в дверном проеме маячил незнакомый мужчина. – Прошу прощения. Мне нужен магистр. Письмо. Сказали, срочно и лично в руки.

– Давай сюда, – сказал Акиль.

– Лорд велел лично в руки, – вмешался тот, что за его спиной.

– Выбирай, или лично, или срочно, – вмешался Алан. – Магистр не велел себя тревожить до утра.

Так нездоровится, или не велел тревожить? Что-то он темнит. Что-то все они темнят. Хотя о чем это я? Услышала ли я здесь от кого-то из них хоть слово правды? Я ненадолго забыла об этом, пока мы обсуждали, что делать с чумными, но…

– Я всего лишь посыльный, – сказал мужчина. – Но лорд был очень расстроен и велел торопиться.

– Значит, срочно. – Акиль протянул руку. – Давай сюда.

Он сломал печать, нахмурился, разбирая строчки. Говорил эльф чисто, лишь интонация порой звучала странно. Но читать, похоже, ему было сложновато. Наконец, он поднял взгляд.

– Передай лорду Бенли, что магистр сделает для него все, что в его силах. Свободен.

Он бросил на стол лист.

– Ничего не поделаешь, придется все-таки будить Ричарда.