Глава 15

Будить? То есть он даже не нездоров, а просто завалился дрыхнуть посреди дня, свалив все заботы на сенешаля? Конечно, до того магистр сражался с чумными, и наверняка это было непросто, но ведь и Ева сражалась, а она, вон, сидит как ни в чем не бывало и вовсе не выглядит уставшей.

– Я бы не хотел, чтобы его беспокоили хотя бы еще пару часов, – сказал Алан.

– А что с ним? – не удержалась я от вопроса.

Алан серьезно посмотрел на меня и покачал головой. Ну да, если он про старосту, которого я не видела и никогда не увижу, не стал рассказывать, то про друга и командира тем более не будет.

Или просто врать не хочет. Или пользуется своим положением целителя, чтобы вертеть остальными как вздумается. Я мысленно поморщилась – после беседы с лордом Греем я начала всех подозревать в каких-то пакостях. С другой стороны, как напомнил сам Алан – «скажи мне, кто твой друг…» Эти трое были друзьями Ричарда. Так чего мне от них ожидать?

– Решать-то все равно ему. – Акиль потер подбородок.

– Что мешает нам сперва подумать втроем? Вчетвером, – поправила себя Ева. – И прийти к Ричарду с готовым планом? Не все ж ему одному голову ломать. Что там стряслось?

– Украли дочь лорда Бенли и требуют выкуп.

– Неделю назад нашли мертвым сына лорда Вэбстера, – задумчиво произнесла Ева, забирая у Акиля листок и впиваясь в него взглядом. – Словно целенаправленно бьют по тем, кто нам верен.

– Может, совпадение. У парня было слабое сердце, если за ним в самом деле погнались чумные, могло и не выдержать, – вмешался Алан.

– Может, совпадение, – без особого воодушевления согласилась Ева, читая письмо. Присвистнула. – Этот лорд что, богаче короны?

– Насколько я помню, совсем небольшое имение рядом с горами, – сказала я. – Пастбища. И все.

Почему он послал за магистром, понятно. Владения лорда Бенли – наш зависимый удел … точнее, теперь уже ордена, а обязательства служить и защищать двусторонни. Любой лорд пошлет отряд по приказу владетеля, но если что-то угрожает ему, он может попросить помощи и будет вправе уйти под руку другому владетелю, если получит отказ.

– А сколько за нее просят? – снова не удержалась я от любопытства.

Ева назвала сумму – и пришла моя очередь удивляться. Годовой доход Локка в хорошие времена, о чем я и сказала.

– Жадные глупцы? – задумчиво произнес Акиль.

– Ерунда, – фыркнул Алан. – Специально заломили столько, чтобы он не смог заплатить. Похоже, я был неправ, а Ева права – специально бьют по тем, кто пока верен ордену.

Лорд Грей упоминал друзей моего отца, готовых помочь. Что если это их рук дело? Подготовить почву… так он говорил.

Но ударить не по самому лорду, а убить наследника? Украсть дочь, поставив заведомо невыполнимые условия?

Ева выругалась, опуская бумагу на стол.

– Акиль, ты обратил внимание: они обещают вернуть девушку живой, но не невредимой.

Нет, Алан был прав – просто совпадение. Тем более сэр Грэй подтвердил, что управлять чумными невозможно: старые легенды – всего лишь легенды.

Акиль кивнул.

– Повезет, если ее не искалечат. Это тоже будет называться «вернули живой».

Почему они во всем видят зло? Кошмары, которые мне бы даже в голову не пришли? Или правы те, кто говорит, будто мы судим о том, на что способны другие, по себе? Тогда и вовсе жутко находиться рядом с такими…

Ева сунула письмо Алану, тот, быстро пробежав глазами, передал его мне. Несчастный отец умолял о помощи, пересказывая условия похитителей. У него три дня на то, чтобы собрать выкуп. Потом он должен явиться один в Берхэм, деревню на краю его владений, и двинуться по дороге вглубь леса. Там его остановят, проведут к дочери… или убьют, подумалось мне. Не просто же так требуют, чтобы шел один.

Нет, замыслившие подобное не могут быть сторонники моего отца. Это просто… твари, хуже чумных. Тех ведет голод, ненасытный голод, который нельзя утолить до конца. Этих – столь же ненасытная жажда власти. Такие люди – если можно назвать их людьми – прекрасно понимают, что делают.

Или я, как и эти трое, тоже начинаю видеть вокруг лишь зло? Может ли быть так, что сын лорда Вэбстера действительно умер потому, что сердце разорвалось от испуга? А те, кто украл дочь лорда Бенли, заломили непомерную цену лишь для того, чтобы спровоцировать его обратиться к ордену…. И показать, что хваленые хранители на самом деле ни на что не способны? Если так, мне лучше держаться в стороне.

Или, наоборот, быть там и увидеть все собственными глазами? А может, и вмешаться, если потребуется? Аккуратно, чтобы не попасться? Знать бы наверняка!

– Жива ли вообще еще леди… – продолжал Акиль, – кстати, как ее зовут?

– Леди Эйлин, – подсказала я.

Мы не были близко знакомы, встречались иногда на разного рода церемониях. Сейчас, наверное, я ее и не узнаю.

– Если это жадные глупцы, как предполагает Акиль, то наверняка нет, – сказала Ева. – Если целенаправленно бьют по нашим союзникам, девушку вернут. В каком состоянии – можно только гадать.

– Мы не прочешем Берхэм и лес близ него за три дня, – снова потер подбородок Акиль. – Ни вчетвером, ни подняв весь гарнизон.

– Гарнизон нельзя, это нарушение условий. Девушку убьют, – заметил Алан.

Все надолго замолчали.

– А что если намекнуть им, что играть с двумя девчонками забавней, чем с одной? – спросила вдруг Ева. – Они же наверняка караулят дорогу. Я куплю и надену платье…

Алан хмыкнул. Ева недовольно зыркнула на него и продолжила:

– Оружие не возьму… ну максимум нож под юбку. И пойду по дороге…

– К бабушке в соседнюю деревню, в красном капюшоне и с пирожками в корзинке? – усмехнулся Акиль.

Ева недоуменно на него посмотрела, и эльф махнул рукой.

– Не обращай внимания, я порой забываю, что у вас в ходу другие сказки.

– Если меня просто пропустят, возможно, я смогу высмотреть караульных. Возьму одного и порасспрашиваю как следует. Но, скорее всего, меня не пропустят, а захотят поизгаляться и притащат к остальным…

– Или попытаются изнасиловать прямо на месте, – буркнул Акиль.

– Не исключено, – пожала плечами Ева. – Тогда возвращаемся к варианту «взять языка и расспросить». А если приведут к остальным… – Она хищно улыбнулась. – Вот тогда мы и поиграем.

– Если рядом будем мы в тени, может получиться, – задумчиво кивнул Акиль.

– Если ты будешь в тени, – поправила его Ева. – Остальных могут заметить. Все-таки день.

– Ты давно себя в зеркале видела? – поинтересовался Алан. – Нужно вовсе ослепнуть или быть тупее барана, чтобы поверить, что ты беззащитна, нежна и невинна.

Не знаю насчет «нежна и невинна», тут парням виднее, но беззащитной Ева точно не выглядела. Даже если облачить ее в платье и отобрать оружие. Я хихикнула, представив, как она изображает легкую добычу, и осеклась под пристальным взглядом. Слишком пристальным. Слишком оценивающим.

– Чего ты на меня так смотришь?

– Да вот, смотрю, – протянула она.

– Нет, – отрезал Алан.

– Ты не видел ее в деле, – сказала Ева.

– Видел. Все равно я против. За тебя я бы не волновался. За нее буду.

Теперь на меня оценивающе смотрели все трое.

– Должен признать, что на роль беззащитной овечки Роза подходит куда лучше, – заметил Акиль. – Может и получиться. А опасность… Она хранитель, в конце концов.

– Нет, – повторил Алан. – Хранитель – не значит самоубийца.

– Но близко к тому. Начиная с самого посвящения.

– Это не значит, что нужно лезть на рожон!

– Мы будем в тени, – повторил Акиль.

– Никто не знает, сколько похитителей. Никто не знает, на что они способны!

– А может, вы меня спросите? – не выдержала я.

В конце концов, я сама еще не решила, стоит ли ввязываться. Если это часть плана лорда Грея и его соратников… Впрочем, тогда мне точно нужно там быть, чтобы потом не узнавать о случившемся с чужих слов, не пытаться вычленить правду из нагромождений лжи. Чтобы вмешаться, если потребуется.

А если это просто жадные глупцы, как выразился Акиль? Тогда приманка серьезно рискует. Но я бы, пожалуй, рискнула. Не потому что рвалась помочь хранителям или – навстречу приключениям. Просто до сих пор передергивало при воспоминании о тех нескольких минутах, когда я оказалась в полной власти двух мерзавцев, упивавшихся своей безнаказанностью. Если Эйлин схватили обычные бандиты, ей сейчас не позавидуешь. Значит, опять же, нельзя оставаться в стороне.

– Вообще-то, отдавая приказ, исполнителя обычно не спрашивают, – холодно произнес Акиль. – Но сейчас у тебя действительно есть право голоса, потому что ты не сыграешь свою роль как следует, если сама не захочешь.

– Значит, Алан в меньшинстве, – резюмировала я.

Мне нужно быть там и все видеть. Если это те, кто на моей стороне, мне ничего не угрожает. Если бандиты – я сумею за себя постоять и без помощи. Но хотела бы я знать, почему Алан так старается не впутывать меня в эту историю?

– Посмотрим, что скажет магистр, – уперся тот.

***

– Мне это не нравится, – сказал магистр.

Выглядел он и в самом деле неважно – как человек, который толком не спит уже невесть сколько времени. Странно, что я не замечала этого раньше. Видимо, слишком сильно была занята своими переживаниями. А сейчас разглядывала его, пытаясь понять, как у него получается лгать с совершенно честным лицом. Пыталась – и не понимала. Неужели у подлости нет предела?

– Придумай план получше, – пожала плечами Ева.

Магистр кивнул, уперся подбородком в сцепленные пальцы. Взгляд стал отсутствующим.

Интересно, почему он не свел шрам? Даже сейчас сделать это было бы больно, но не трудно, а уж заживить свежую рану так, чтобы и следа не осталось, может любой. Значит, рану намеренно оставили заживать без помощи магии. О ком или о чем Ричард оставил этакую памятку на собственном лице? Памятку, которую видел каждый раз, глядясь в зеркало? Я отвела взгляд. Не о том мои мысли, вовсе не о том. Какая разница, о чем он думал и каковы его мотивы сейчас? Никто не творит зло ради самого зла. Любой злодей уверен, что у него исключительно благие намерения, а потому цель оправдывает средства. Потому нужно судить лишь по делам. А дела…

Нет, об этом я тоже не стану думать сейчас. Если буду лелеять в себе ненависть, сорвусь рано или поздно, выскажу все. И все испорчу. Он ведь должен мне доверять.

Интересно, разбойники украли леди Эйлин или союзники?

Магистр прервал мои мысли, покачав головой.

– Придумать другой план у меня не получается. Но этот слишком рискованный, прежде всего для той, кто станет приманкой.

– Я хотела сама… – начала было Ева.

– За тебя бы я беспокоился не меньше.

Можно подумать, он за меня беспокоится. Максимум – опасается, что разговоры пойдут, если вдруг какой разбойник прикончит последнюю из рода Эйдо. Хотя получилось бы очень удобно – и я мертва, и руки чистые. И даже можно скорбь напоказ изобразить – дескать, когда-то были друзьями, но судьба-злодейка не спрашивает…

Как я вообще могла хоть на миг поверить ему?

– Оружие с собой брать будет нельзя, – продолжал Ричард, – от силы – что-нибудь простое и заметное, чтобы сразу отобрали и успокоились. Спрятать что-то еще не получится, наверняка обыщут.

То есть облапают. Меня передернуло. Кажется, я о многом не подумала. Магистр точно прочел мои мысли, уставился на меня, чуть сдвинув брови.

– Мы, конечно, будем рядом и подстрахуем, но это не игра в разбойников, Роза. Все может пойти наперекосяк.

– Скорее всего, все пойдет наперекосяк, – заметил Акиль.

Если это разбойники, я сама прикончу любого, кто попытается меня облапать. Если нет – мне ничего не угрожает. Может быть, и вообще пройдем через лес невозбранно, ведь не мы их цель. Или заодно они попытаются ударить по хранителям? Тогда все действительно может пойти наперекосяк. К стыду своему, я заколебалась на несколько мгновений. Умирать по глупости не хотелось.

– Я сама себе оружие, – сказала я, наконец, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

– Леди Эйлин наверняка думала так же, – сказал Ричард. – Но ей это не помогло.

Я упрямо вскинула подбородок.

– Я видел, чего стоит ее брат и сам лорд Бенли, – продолжал Ричард. – Под стенами столицы. Может, конечно, он учил дочь хуже, чем сына, но сомневаюсь…

А может, вы с Аланом догадались, что это не разбойники, и не хотите, чтобы я узнала, что происходит на самом деле? Тогда тем более не отступлюсь.

– Другого плана все равно нет, – пожала я плечами. – Да и вы будете рядом.

– Мы не сможем быть так близко, чтобы предупредить любую случайность. Днем тень видна, ты знаешь это ничуть не хуже меня, а ночью соваться в лес бессмысленно.

– Ты как будто хочешь меня отговорить. Разве командир не должен бестрепетно посылать подчиненных на смерть, если это послужит благой цели? – не удержалась я от укола.

Он криво усмехнулся, помолчал несколько мгновений и сменил тему.

– Платье-то у тебя хоть есть? Вряд ли ты везла через море кучу нарядов.

Порыться в маминых сундуках – наверняка найдется что-то, подходящее случаю, а подогнать по фигуре недолго. Едва ли хранители успели выбросить или пристроить к делу все вещи бывших хозяев замка.

– У Гилмора где-то стоят сундуки из господских комнат, – сказал Акиль. – Можно посмотреть.

Я замотала головой. Не смогу. Не вынесу. Перебирать мамины вещи сейчас – сыпать соль на рану. Поймала на себе пристальный взгляд магистра и торопливо опустила глаза. Нельзя показывать ему свою слабость.

– Леди Клэр одевалась изысканно, – задумчиво проговорил магистр. – Вряд ли кто-то поверит, что леди, у которой есть деньги на такие платья, путешествует в одиночестве, без телохранителей.

– Поверят, если взять что-то, что успело поизноситься. Остатки былой роскоши, – вмешалась Ева.

– Поношенное отдавали слугам. – Я по-прежнему не поднимала глаз. Нельзя, чтобы магистр увидел в них мои истинные чувства.

– Я могу порыться, если никто не против, – сказала Ева. – И помогу подогнать. Были бы у меня платья – поделилась бы, но в последний раз я надевала юбку перед войной.

А я в пансионе. Совсем недавно. Слишком давно.

– Да, пожалуйста, – сказала я.

– Хорошо, займитесь этим, – велел магистр. – А мы с Акилем и Аланом пока обсудим детали, может, еще что надумаем. Выезжаем завтра за час до рассвета.

Утром, невыспавшаяся и злая, я стояла во дворе. Весь вчерашний вечер я гоняла в голове мысли, и от них хотелось выть в голос, а когда все же удалось заснуть, пришел кошмар, который я снова не запомнила. Надеюсь, магистр не солгал, и дурные сны пройдут, долго я так не выдержу. Хотя сейчас это, наверное, к лучшему: все неуместные мысли вытеснила одна – выспаться бы.

Я зевнула в кулак, поежилась от предрассветной сырости, пробравшейся даже сквозь шерстяное мамино платье.

Вчера Еве действительно удалось найти такое, что впору было отдавать слугам —выцветшая краска, слегка истрепавшиеся подол и манжеты. Весь вечер мы орудовали иглой, ушивая его и надставляя подол: оказывается, я немного переросла маму, только она об этом уже не узнает.

Получилось не слишком хорошо: портниха что из меня, что из Евы так себе. Но придирчиво рассмотрев результаты наших трудов: я в зеркале, а Ева со стороны – мы решили, что так, наверное, и лучше. Остатки прежней роскоши – как она выразилась вчера. Леди или вовсе госпожа похудела от невзгод, на новое платье денег нет, старое пришлось перешивать. Потому и едет одна, без охраны, на дурной лошаденке – к каким-нибудь дальним родичам, которые, может, приютят. Кстати, нет ли у кого из окрестных лордов дальних родственниц? Сам лорд Бенли не годится, в его замок проще добраться другим путем, не через лес… Сошлись на том, что я бежала от войны на побережье, а теперь возвращаюсь в столицу, где моя сестра замужем за купцом, получившим титул во время войны – чудовищный мезальянс, но ничего не поделать…

Лошадь, которую мне подвели, была под стать и легенде, и платью – старая, с неровной тряской рысью, даже жаль было взбираться на такую – не ровен час упадет под тяжестью всадницы. Рядом с хранителями, облаченными в дорогие кольчуги и восседавшими на добрых лошадях, я выглядела нищенкой. Глупо, но это заставило меня смутиться под пристальным оценивающим взглядом магистра. Я в который раз поежилась на ветру, плотнее запахнула плащ – Ева отдала мне свой, когда-то дорогой и теплый, сейчас кое-где зашитый, кое-где прожженный, слишком длинный. Если придется сражаться, надо будет его сбросить, не ровен час на полу наступлю. Хотя, наверное, я сниму его раньше, когда взойдет солнце и потеплеет…

– Годится, – сказал Ричард.

– А по-моему – перебор, – влез Алан. – Ни один уважающий себя разбойник не позарится на штопаный плащ и старую лошаденку.

– Кто сказал, что нас ждут уважающие себя разбойники? – ухмыльнулась Ева.

Магистр не ответил, шагнул ближе ко мне, заглядывая в лицо.

– Не передумала?

Я покачала головой.

– Тогда поехали.

Взобравшись в седло, я вспомнила, что ненавижу дамскую посадку, но что-либо менять было уже поздно. Оставалось терпеть.

Мы остановились в четверти лиги от Берхэма, деревни, откуда вела одна-единственная дорога, в лес. Хранителям не стоило там показываться, наверняка у разбойников найдутся соглядатаи. Не просто же так они потребовали, чтобы лорд с выкупом двигался именно по этой дороге.

Магистр и его люди спешились, отдав поводья двум сопровождавшим нас солдатам, я осталась в седле. Солнце давно поднялось и начало греть почти по-летнему, так что я сбросила плащ, оставив и его солдатам. Когда будем возвращаться, Ева заберет свою вещь. Я поежилась – вовсе не от холода. Вроде бы почти уверена, что все обойдется: обычные разбойники мне не страшны, а союзники – лорда Грея и мои – меня не тронут. Не потому, что узнают, даже королеву не знает в лицо вся страна, а потому, что им неинтересны путешествующие девицы. Но именно это «почти» заставляло ежиться от озноба, несмотря на жару. «Все обязательно пойдет наперекосяк», – сказал Акиль, а уж он-то понимал в подобных вещах куда больше меня.

Магистр коснулся моего колена. Смотреть сверху вниз в лицо Ричарда было странно.

– В деревню мы все не пойдем, – сказал он. – Тень увидят, переполошатся. Акиль останется с тобой…

– Нет, – перебил Акиль, указывая на дорогу. – Заметят.

А ведь и в самом деле заметят: солнце высушило землю, а ноги прохожих и копыта лошадей превратили верхний слой дороги в пыль. Если эльф пойдет рядом, непременно кто-то любопытный увидит следы, появляющиеся из ниоткуда. И если пойдет по придорожной траве, тоже заметят – все вокруг искрилось росой, как бывает, когда солнце еще не поднялось высоко.

Ричард коротко ругнулся.

– Значит, все мы догоним тебя у леса, но и там придется держаться поодаль. Поэтому постарайся не лезть на рожон.

Я кивнула. Его прикосновение, казалось, обжигало, несмотря на ткань платья, но если дернуться, сбрасывая руку, можно лишиться единственной опоры на стремя. Впрочем, мне и не хотелось дергаться. Хотелось смотреть сверху вниз в синие глаза, где плескалось беспокойство, чувствовать тепло его ладони и верить, что он будет рядом и не позволит меня обидеть.

Я мысленно выругалась. Неужели в самом деле жду от него помощи и защиты? После всего, что он сделал? Не знай я, что приворотов не бывает, решила бы, что именно в привороте и дело. А так, наверное, это просто злые шутки памяти. Она объединила в моем сознании прежнего Рика, от которого я и в самом деле всегда могла ждать помощи, и магистра, умевшего лгать с честным лицом и игравшего чужими судьбами, точно шахматными фигурками. И все же сегодня, если все действительно пойдет наперекосяк, мне придется надеяться на него. Зачем я согласилась?

– Удачи желать не буду, – продолжал магистр. – Дурная примета.

Наконец он убрал руку и отошел, я выдохнула, отгоняя наваждение. Рядом тут же оказался Алан.

– А я не верю в дурные приметы, – улыбнулся он. – Поцелуй меня на удачу.

Сжал меня руками за талию – дескать, держу, можешь наклоняться, не свалишься.

– Теперь я знаю, в кого его котейшество такой нахальный, – рассмеялась я. Наклонившись, целомудренно коснулась губами его лба. Лицо Алана на миг вытянулось, он явно ожидал большего. Я едва скрыла улыбку, Ева ухмыльнулась, Акиль и магистр остались невозмутимыми.

Я тронула поводья, кивнув остальным, успела заметить, как сползает улыбка с лица Алана, оставляя озабоченность. Оглядываться не стала: дурная примета. Кажется, я тоже начинаю верить в дурные приметы.

Лошаденка неровно трусила по дороге, я оглядывалась по сторонам. Эта деревня выглядела беднее той, где мы с Аланом ночевали: вросшие в землю срубы, покосившиеся ставни, кривые заборы. Меньше птицы на улице, а на дороге почти нет коровьих лепешек, значит, деревенское стадо совсем небольшое. И детей мало. Едва ли они все заняты по хозяйству. Значит, или мор какой прошел, что выкашивает прежде всего детишек, или они просто не высовываются из домов, чего-то – или кого-то – боятся.

Притихшая деревня осталась за спиной, еще с четверть часа лошадь трусила посреди полей, изумрудных от всходов яровой пшеницы. Потом дорога потянулась в лес, и буквально в десятке ядров от опушки по обе стороны дороги выросли двое мужчин.

Все-таки разбойники, которые грабят не только проезжих, но и местных. Значит, жадные дураки.

Вот только тот, что стоял справа, потянулся к магии.