Глава 16

Заканчивать заклинание мужчина не стал – оставил висеть недостроенное, чтобы в любой момент подхватить и завершить. Я заколебалась: разрушать его или не стоит? Судя по начальным построениям, это какая-то иллюзия, вовсе не похожая на боевое заклятье. Наверное, стоило подождать, пока не станет ясно, что это. Тем более, я должна казаться безобидной.

Второй, с отросшими сальными патлами, не говоря ни слова, ухватил мою лошадь за повод, заставляя остановиться. Я пошатнулась в седле, в который раз мысленно прокляв неустойчивую дамскую посадку.

– Леди, лорд Бенли требует пошлину за проезд по его дорогам, – сказал патлатый.

Это что за новости? Неужели я ошиблась, приняв эти двоих за разбойников? Хранители забыли меня предупредить о пошлине? Но зачем собирать ее здесь – на далеко не единственной не самой оживленной дороге в столицу? Куда проще поставить пост ближе к границам удела – там, где несколько дорог сливаются в одну, вьющуюся между высоких холмов.

– Пошлина? – Я растерянно улыбнулась. – Но меня никто не предупреждал… В смысле, никто о таком не рассказывал.

– Невозможно заранее знать обо всем, леди. – Тот, что тянулся к магии, смуглый и черноволосый, тоже улыбнулся. Улыбка его мне вовсе не понравилась. Он играл со мной, глупой маленькой девочкой, словно сытый кот с мышонком.

– Да, конечно.

Я захлопала ресницами, продолжая изображать дурочку. Знать бы, нагнали ли меня остальные? Тянуть ли время или спровоцировать этих, чтоб показали свое истинное лицо? Сумею ли я, если что, в одиночку одолеть двоих, один из которых точно маг? Или позволить им одолеть себя – но получится ли при этом остаться живой и сохранить способность сопротивляться?

– Я с удовольствием заплачу… то есть без удовольствия, конечно, и без того поиздержалась, посмотрите только на это платье, раньше такое отдала бы слугам, а сейчас…

На лице патлатого появилось раздражение, и я поспешно добавила:

– Ой, простите, вам-то, конечно, все это неинтересно… Но земли сейчас вовсе не приносят того дохода, что раньше и… Еще раз простите, о чем мы говорили?

– Пошлина, леди, – сказал он, продолжая держать мою лошадь под уздцы. – Десять серебряных.

– Сколько?! – ахнула я, уже почти не притворяясь. – Да на эти деньги корову купить можно!

– Эта корова поможет вам добраться до столицы? – ухмыльнулся патлатый. – Содержание приличных дорог стоит денег…

– Приличных? Это вы называете приличной дорогой?

После первого же дождя эта пыль превратится в непролазную грязь! Ничего неожиданного, конечно: дороги мостили только вокруг столицы, да и то лишь те, что вели к королевской загородной резиденции да к излюбленным местам паломничества королевской семьи. Но утверждать, будто эта дорога требует какого-то содержания…

– Да и лорду хочется вкусно есть и сладко спать, – закончил бандит.

– И сколько из этих десяти серебряков осядет в ваших карманах? – не удержалась я, устав притворяться юной дурочкой, впервые выбравшейся в большой мир.

– Обижаете, леди, – вмешался чернявый. Снова очень нехорошо улыбнулся – И за оскорбление мытаря при исполнении положен штраф… Значит, с вас пятнадцать серебряных.

Я вздернула подбородок:

– Ничего вы не получите! Я немедленно отправляюсь к лорду Бенли и потребую от него объяснений! И все расскажу шурину, он вхож к королеве! Если ваш лорд не в состоянии обуздать обнаглевших мытарей, это сделает ее величество! Отпустите мою лошадь! Сейчас же!

– Ишь, как запела! – осклабился теперь уже патлатый. – Доставай кошелек, и живо, если хочешь убраться целой!

Я потянулась к магии, чтобы отшвырнуть его, но тот, первый, достроил заклинание раньше. Прямо перед мордой лошади возник здоровенный волк. Надо отдать бандиту должное: иллюзия оказалась великолепной, даже псиной завоняло. Патлатый отпустил удила. Лошадь захрапела и взвилась на дыбы. Я вскрикнула, от неожиданности выпустила нити заклинания, и тело пронзило болью от макушки до копчика. Удержаться в дамском седле не осталось никаких шансов, единственное, что я успела – выдернуть ногу из стремени, застрять в нем – верная смерть, если лошадь поскачет без поводьев. Даже смягчить падение заклинанием не успела – удар вышиб воздух из груди, в голове помутилось, даром что свернуться, уберегая затылок, все-таки удалось.

– Лошадь лови! Из-за звона в ушах я едва разобрала слова, а кто из двоих их произнес, и вовсе не поняла. – Гони кошель, я сказал!

В корсаж пролезла холодная лапища. Я взвизгнула, бросила заклинание в темное пятно, едва различимое сквозь серую пелену перед глазами. Разбойник увернулся, а в следующий миг у меня в голове вспыхнули искры и наступила тьма.

– Да прирезать – и вся недолга, – донеслось сквозь звон в ушах. – Только отодрать сперва.

Доигралась в «безобидность». Надо было сразу рвать заклинание. Вот уж, знала бы, где упасть – соломки бы подстелила…

– Тебя в караул поставили, или драть все, что движется? Сменят – развлекайся сколько влезет. Хоть с той, хоть с этой.

Голоса то приближались, то отдалялись, все качалось, словно я снова оказалась на корабле и жутко тошнило, хотя я никогда не страдала от морской болезни.

«С той» – это с кем? Леди Эйлин? Или эти двое вовсе не имеют никакого отношения к тем, кто ее украл?

Думать было сложно – все силы уходили на то, чтобы не вывернуть содержимое желудка прямо на себя. Прав был Акиль, все обязательно пойдет наперекосяк!

Кстати, а где он? Где они все? Они же обещали меня защитить, если что! Или по их меркам пока ничего слишком уж опасного не происходит? Если так, насколько далеко они позволят зайти этим? «Вторая» – это ведь я?!

Разом взмокла спина и стало холодно. Я потянулась к магии и тут же об этом пожалела – к горлу снова подкатила тошнота. Здорово он мне врезал, наверняка синячище на пол-лица. Я едва удержала нервный смешок: синяк – это, конечно, самое страшное сейчас.

– Только если за той отец не явится.

Значит, это все-таки те, кто украли леди Эйлин. По крайней мере мы их нашли, можно радоваться.

Радоваться, правда, не получилось. Паника сжала грудь, мешая дышать.

– Явится – другая останется, хватит на твою долю.

– Вот помяни мое слово: зря мы ее кормить будем, наверняка врет насчет шурина. Был бы вхож к королеве, в кошеле бы побольше нашлось.

– Нет, седло дорогое. И сам кошель.

Кошелек я вообще-то сама расшивала, страшно вспомнить, во сколько мне обошелся бисер для него – дешевле было бы драгоценными каменьями расшить.

– Отдайте! – возмутилась я, на миг забыв свои страхи. Даже тошнить перестало.

– Ага, очухалась! – Чернявый присел надо мной. – Как шурина зовут?

Какое же имя мне велели запомнить? Нельзя ошибиться, если они не поверят в знатного и богатого родича, меня прирежут, и хорошо, если сразу, а не наигравшись.

Или остальные не позволят? Но где они, остальные?

– Роберт Элдерли. – Мне все-таки удалось вытащить имя из измученного разума.

– Из этих, выскочек? – ухмыльнулся чернявый. – Отлично.

Наверное, стоило бы спросить, кого он имел в виду под выскочками и почему «отлично», но в этот момент меня вздернули на ноги. Зря он так – тошнота снова подкатила к горлу, и в этот раз я не стала ее удерживать. Бандит едва успел отскочить. Выругался, замахиваясь – я сжалась – но бить не стал.

– Влезай в седло и поехали!

– Куда?

– Я провожу.

– А чего это ты? – возмутился патлатый.

– Того, что у тебя одно на уме, а мне неохота ждать, пока ты натешишься. Так что карауль лорда, вдруг да появится. А я пока отвезу и вернусь.

Чернявый снова обернулся ко мне.

– Влезай в седло, говорю, я подсажу, – он подставил колено.

Я была вовсе не уверена, что удержусь в седле, но на руках меня этот не понесет, не Ричард…

А Ричард меня просто бросил. Как и все остальные. Ведь знала же, что нельзя им доверять, и все равно поверила. Дура. Значит, теперь я сама за себя.

Да что ж тошнит-то так…

***

Ричард

Ричард снял стрелу с тетивы. Опустил лук; сейчас, когда он перестал целиться, руки дрожали. Пока они обходили кругом деревню, Роза верхом помчалась прямо навстречу неприятностям.

Они не успели совсем чуть-чуть: Ричард едва не закричал, когда увидел Розу на земле и разбойника над ней. Но потом девушка шевельнулась и он опустил лук.

– Надо было все-таки мне идти, – прошелестело на грани слышимости. – Еще ничего и не началось толком, а она уже поплыла.

Он едва не зарычал вслух. Ну да, ничего не началось. Только свалилась – или стащили – с лошади и ударили – на скуле Розы багровел, стремительно опухая, свежий синяк. По меркам Евы – и остальных – сущие мелочи. По меркам леди из пансиона – настоящий кошмар.

Будь его воля – он прекратил бы все это прямо сейчас. Но тогда получится, что Роза получила по голове ни за что. Ричард мысленно выругался. Когда все кончится, Роза его убьет – если сама уцелеет к тому времени – и будет совершенно права. Он не должен был соглашаться на это безумие. Несмотря на то, что она отлично держалась, учитывая все обстоятельства. Правда потом надо будет велеть Алану сварить для нее успокоительное. Хотя для девушек у него всегда найдется другое успокоительное – при этой мысли сами собой стиснулись челюсти – неразбавленное.

И оправдания найдутся куда лучшие, чем мог бы придумать Ричард, потому что сейчас он себе оправданий не находил вообще. Даже долг был ни при чем: в конце концов, хранители сражаются с чумными, а не с разбойниками. Да, как владетель удела он должен был помочь тому, кого принял под руку. Но спасая совершенно незнакомую девушку, Ричард подверг риску ту, которая была ему дорога.

Впрочем, и Ева ему дорога, пусть и по-другому. И за нее он бы боялся не… Меньше. Намного меньше. И не потому, что вместе они не раз умудрялись выбираться из таких передряг, где впору было сложить головы. И не потому, что Ева на месте Розы не «поплыла» бы – такое падение, а потом удар по голове оглушили бы и мужчину. Просто при одной мысли о том, что он может не успеть, начинали трястись руки. Как тогда, когда Роза подбила его взобраться по практически отвесной скале. Она карабкалась первой – сама так захотела, а он не стал спорить, надеясь подхватить, если что, но когда из-под ее руки вылетел камень и Роза пошатнулась, едва удержавшись над обрывом, Рик на миг разучился дышать, испугавшись вовсе не булыжника, просвистевшего в нескольких дюймах от головы.

Словно и не было тех шести лет.

Он ругнулся про себя – некстати эти воспоминания, да и эмоции совсем неуместны. Что бы ни происходило вокруг, командиру нужна холодная голова. Впрочем, у него никогда не получалось, как выразилась Роза, бестрепетно посылать других на смерть или думать о неизбежных жертвах, как о допустимых потерях. Он и в столице-то бросался со своим маленьким отрядом туда, где становилось жарче всего, отвлекая внимание чумных, оттягивая на себя часть их сил – чтобы этих допустимых потерь, так их и разэтак, стало меньше. Может, останься он там, где и полагалось полководцу – при штабе – Бенджамин и Элинор были бы живы. Но и об этом не стоило думать, все равно ничего не изменить. Как и не стоило думать, что случится, если сейчас снова все пойдет не так.

Бесшумно ступая, он двинулся за бандитом, ведущим лошадь в поводу. Все-таки чутье хранителей очень удобно: не видя остальных Ричард прекрасно знал, где сейчас каждый из его людей. Он оглянулся. На дороге прямо за спиной оставшегося в карауле бандита из воздуха проявился Акиль. Короткое движение рук – голова разбойника дернулась, неестественно выворачиваясь, тело обмякло. Акиль подхватил труп под мышки, уволок в кусты. Через несколько секунд над тропой взвихрился воздух, разглаживая следы, и снова стало тихо. Ричард удовлетворенно кивнул: туда и дорога.

Разбойник, сопровождавший Розу, – Ричард узнал в нем младшего сына одного из окрестных владетелей – не торопился. Куда ему торопиться? Вести лошадь в поводу по лесу точно интересней, чем сидеть в кустах, таращась на пустую дорогу. Владения лорда Бенли пострадали от войны сильнее всего удела, так что на этой дороге, где раньше ездили купцы и мытари, сейчас почти никого не бывало.

Роза покачнулась в седле, вцепилась в луку.

– Можно мы остановимся ненадолго? – робко попросила она. – Мне… нехорошо.

Ричард сжал челюсти – настолько растерянно и жалко прозвучал ее голос, что просто наблюдать было невыносимо.

– Нельзя, – отрезал разбойник. – Осталось немного, потерпишь.

Казалось, он был совершенно уверен, что деваться ей некуда. Впрочем, в юбках по лесу особо не побегаешь, а если она и попытается – можно даже самому следом не гнаться, магией поймать.

– Куда и зачем вы меня везете? Что вам надо?

– Деньги, – осклабился тот. – У тебя при себе слишком мало, но твой шурин наверняка раскошелится, чтобы сестра его жены вернулась живой.

– Но до столицы – неделя пути… – так же растерянно произнесла Роза. Ричард никак не мог понять, притворяется ли она, или в самом деле после удара по голове ей настолько плохо, что нет сил ни на что. Но она боролась даже на пороге смерти, а сейчас… Наверное, все-таки плохо. Жаль, магией не проверить и не помочь: целительные заклинания требовали непосредственного контакта.

– Ничего, мы подождем. А ты скрасишь нам ожидание: мужчинам скучно без женского общества. Будешь благоразумной – обойдется без членовредительства.

Без членовредительства едва ли обойдется. Потому что стоять и смотреть Ричард не собирался. Да и остальные не станут. Только бы у Розы хватило ума не строить из себя героиню, а сигануть в ближайшие кусты, когда начнется серьезная заваруха.

Хотя кого он обманывает, была бы она благоразумной – не ввязалась бы в эту авантюру.

***

Роза

Кажется, так паршиво я себя не чувствовала, даже умирая от чумы. Не было сил пугаться уготованной мне участи – намек чернявого был более чем прозрачен, не намек, а прямо-таки намечище. Я бы предпочла, чтобы без членовредительства не обошлось, будь я здорова, успела бы объяснить хотя бы парочке особо «заскучавших», что с девушками так не обращаются. Но стоило лишь потянуться к магии, как снова начинало тошнить, а голыми руками я и подавно ничего не сделаю: в седле бы удержаться.

Ветер донес запах дыма, от которого меня снова замутило. А еще пересохло во рту и заколотилось сердце, потому что это запах означал, что рядом люди, и голоса, долетевшие следом, свидетельствовали о том же.

– Почти пришли, – подтвердил мои мысли чернявый. – Еще немного, и…

Он замер, оборвав себя на полуслове, оглянулся – и повалился кулем. Из глазницы торчала стрела. Лошадь испуганно заржала, снова взбрыкнула – до чего ж эта старая кляча нервная – и я второй раз самым позорным образом вылетела из седла. Только теперь почти не почувствовала удара, чье-то заклинание смягчило падение. А потом кто-то схватил меня – я рванулась, но руки держали крепко. В следующий миг разума коснулся аромат полыни и можжевельника, и я обмякла.

– Тшшш, – прошептал Ричард. – Это я.

В животе развязался ледяной узел и я, всхлипнув ткнулась лицом ему в грудь – точнее, в котту поверх кольчуги. Прижиматься щекой к стальным кольцам под тканью оказалось больно, но мне было все равно. Он меня не бросил. Он все-таки меня не бросил.

– Нашумели, – раздался из тени голос Евы. – Всполошились.

И в самом деле, мерный гул голосов изменился.

– Да, – Ричард отстранился. Я едва заставила себя разжать пальцы, выпуская ткань накидки. Они же не оставят меня снова одну?!

– Алан, займись, – приказал Ричард, и в следующий миг меня подхватили другие руки. Магистр поднялся и растворился в тени – точнее, в серой пелене, что все еще плыла перед глазами.

– Все хорошо. – Алан погладил меня по голове, прижав к себе. – Все закончилось. Ты молодец.

Только судя по раздавшимся из леса крикам, ничего еще не закончилось.

Я заглянула в лицо Алану – тот напряженно смотрел куда-то в лес поверх моей головы.

– Иди туда, ты им нужен, – сказала я.

– Раскомандовалась, – буркнул он. Добавил: – Потерпи немного.

Я зашипела сквозь зубы, когда тела коснулись целительные заклятья. На миг показалось, что голова сейчас просто лопнет, как перезрелый арбуз. А потом разом схлынули и боль, и дурнота, да и в мозгах прояснилось.

– Вот так-то лучше, – сказал Алан. – Провел пальцами мне по скуле, вроде бы ласково, но в челюсть точно спицей ткнули. Я вскрикнула от неожиданности.

– Все, – он снова прижал меня к себе, гладя по голове. – Все-все-все… Жаль, Ричард достал этого гада первый, я б ему самому челюсть подправил и сотрясение обеспечил.

– Бывает и хуже, наверное? – нервно хмыкнула я.

– Бывает, и намного хуже, – согласился Алан. – Но тебе-то от этого не легче.

Они все меня не бросили. Щеки обожгло стыдом. Вроде и были у меня причины ждать от них подвоха, и все равно не по себе. Я повела плечами, высвобождаясь, но Алан не торопился разжимать объятья.

– Успокойся, я смотрю по сторонам, – сказал он, неверно истолковав мое волнение. Снова встревоженно глянул поверх моей головы туда, где кричали, ругались и лязгал металл.

– Иди к ним, – повторила я. – Мне намного лучше, а от тебя там будет больше толка.

Алан перевел взгляд на меня.

– Оставь мне нож, и я сама справлюсь, если что, – продолжала я.

– Видел я, как ты справляешься, – он опять поднял голову, словно пытаясь разглядеть что-то сквозь ветки, и на лице отразилось смятение.

– Сейчас всем будет не до меня.

Алан глянул на меня, в лес. Отцепил с пояса нож.

– Держи. И если что, не стесняйся звать на помощь.

– Не постесняюсь, – хмыкнула я. – Получать по голове мне вовсе не понравилось.

Я проводила взглядом Алана, помчавшегося в лес. Судя по тому, как он рванул, и там «все пошло наперекосяк», как предрекал Акиль. Впору поверить в дурной глаз – хотя, если бы это было так, они не пережили бы войну.

Я медленно поднялась, каждый миг ожидая, что снова замутит и закружится голова, но тело слушалось. Зажгла на ладони огонек: магия повиновалась, как ей и полагается. И пошла на шум, сперва шагом, а потом и бегом.

Вылетев на поляну, я растерянно замерла. Треск огня, свист ветра: воздух над поляной гудел от магии, только успевай уворачиваться. Лязг стали, рев человеческих глоток. Разобрать в этой кутерьме, где свои, где чужие, поначалу показалось невозможным. Потом взгляд начал выхватывать знакомые фигуры.

Вот Акиль рубится сразу с двумя – уши скрыты под шлемом, но инаковость движений бросается в глаза даже сейчас. Вот Алан отбил вверх поток ледяного воздуха – с неба посыпались снежинки – заставил землю разверзнуться, поглотив врага до колен, и снова сомкнуться. Вот Ева перерубает кому-то шею и отталкивает уже мертвое тело. Шагает вперед, и за ее спиной становится видна еще одна фигура – явно девичья. И одного взгляда на безразличное лицо и повисшие плетью руки, даже не пытающиеся свести разорванное на груди платье, хватает мне для того, чтобы глаза застила багровая пелена.

Я полоснула сзади по горлу оказавшегося ближе всех ко мне – не заслуживали эти твари того, чтобы называться врагами, и честного боя не заслуживали. Истыкала воздушными клинками еще одного, в этот раз ощутив нечто вроде мрачного удовлетворения. Огляделась.

Глаз выхватил двоих, схватившихся в паре ярдов от меня. Бледное как полотно, искаженное лицо Ричарда, обломок стрелы, торчащий из-под ключицы, кровь, заливающая доспех. Пальцы, вцепившиеся в руку второго, что уже успел опрокинуть его на землю и сейчас давил всем весом, приближая нож к горлу, и щерился, зная, что еще немного – и додавит, потому что помощникам Ричарда не до того. Ева сцепилась с тремя – уже двумя – но все равно она не может далеко отойти от леди Эйлин. Алан завяз в магической дуэли. Акиль, хромая, отступает еще от двоих – да сколько же их было всего на одну леди и ее отца, буде тот явится?

Мне нужно было просто промедлить несколько мгновений. Просто не делать ровным счетом ничего. Но вместо этого я – сама до конца не понимая зачем – рванулась к этим двоим. Рука Ричарда подогнулась, лезвие его противника устремилось к горлу, бандит торжествующе взревел… и обмяк, когда я всадила нож ему под челюсть.

Ричард столкнул тело на бок, сам остался лежать на земле, тяжело дыша. Я тоже замерла, не в силах до конца осознать, что секунду назад совершила.

***

Ричард

Он уже успел проститься с жизнью, когда разбойник вдруг всхрапнул и повалился набок. Из-под челюсти торчала рукоять ножа – любимого ножа Алана. Ричард проследил за ней взглядом, повернул голову обратно – перед глазами все плыло – и не сразу сообразил, куда же делся сам Алан. Недоуменно моргнул, с трудом фокусируя взгляд.

Роза. Встрепанная, платье в крови, как и руки. И совершенно ошалелый взгляд, точно она сама не понимала, как здесь оказалась и что делает. Он тоже на миг растерялся – ведь ей и в самом деле вовсе нечего здесь делать, она должна была оставаться в лесу под присмотром Алана, и откуда у нее его нож? Неужели отобрала?!

Ричард подскочил, но, едва сев, снова свалился. Угораздило же словить стрелу под ключицу! Острие прошло удачно, не раздробив кость и застряв в мясе. Или неудачно – потому что он уже был залит кровью прямо-таки до ног, только что в сапогах не хлюпало. И сейчас, когда схлынуло напряжение боя, навалилась такая слабость, что голову от земли не оторвать. Звенело в ушах, и Ричард никак не мог понять, почему он не слышит боя – потому ли, что схватка закончилась, или просто уже некому сражаться, а значит, скоро конец и ему, и Розе, которая застыла, глядя на него почти что с ужасом.

Эта мысль снова подбросила его, и в этот раз даже удалось сесть, а потом Роза протянула ему руку, и Ричард схватился за ее ладонь, точно одна она могла удержать его на этом свете. Запоздало сообразил, что тяжелее девушки как минимум раза в полтора, но она все-таки устояла и смогла помочь встать ему. Ричард вцепился в ее плечо, заполошно оглядываясь.

Акиль хромает, на плече Евы пробита кольчуга и кольца вокруг обагрены кровью, но, кажется, рука двигается, и значит, все поправимо. У Алана выжжен клок волос на виске и опаленные дыры на котте, но на ногах он держится уверенно. Леди Эйлин? Тоже цела, так и сидит под деревом, безучастно глядя перед собой, точно не кипел только что бой, точно не лежали на поляне мертвые тела.

Все живы. Можно падать. Ричард пошатнулся и в самом деле упал бы – не на Розу же опираться – но Алан вовремя оказался рядом, подставил плечо, помогая опуститься на траву. Перед глазами плавали темные пятна, в ушах звенело— не хватало еще чувств лишиться, точно девица.

И с этой мыслью он все же потерял сознание.