Глава 17

Ричард

Очнулся Ричард почти сразу. Алан сидел над ним, сквозь зубы костеря героев, которые, схлопотав стрелу – жаль, что не в задницу, может, это охладило бы рвение – обламывают древко и продолжают размахивать руками, пока наконечник разрывает артерию.

Ричард довольно улыбнулся: все в порядке, все как должно быть. Алан на мгновение лишился дара речи, а потом начал честить его с удвоенной яростью.

– Уймись, – посоветовал Ричард. – Живы будем – не помрем.

Хотя в голове продолжал звенеть целый хор цикад, порой заглушая даже ругань Алана, перед глазами прояснилось. Отдышаться немного – и можно возвращаться. Артерия, значит. Кровопотеря. Ничего, до замка доберется, отлежится денек, а там магия поможет восстановиться.

Он снова огляделся. Роза так и стояла столбом, уставившись на него. Механически вытерла ладони о юбку, еще и еще раз. Но в ясных серых глазах плескался не страх, а все та же растерянность. Как будто девушка до сих пор не могла понять, что тут делает. Встретившись с ним взглядом, Роза вздрогнула – в глазах полыхнула ненависть – и отвернулась, закрыв лицо ладонями.

В груди кольнуло. А ведь он начал было надеяться… как она прижималась, еще и четверти часа не прошло! Ричард обругал себя последними словами – куда там Алану. Засунь себе свои надежды, дурень, куда поглубже. Перепугалась до полусмерти, вот и вцепилась. И скажи спасибо, что тебе жизнь спасла. Могла бы отвернуться.

Он зашипел сквозь зубы, когда Алан снова сунулся с целительными заклятьями. Выдохнул.

– Девочке помоги.

– Роза целехонька, – отмахнулся Алан.

– Я не о ней. – Он обернулся туда, где сидела леди Эйлин.

Акиль шагнул к ней, расправляя плащ, чтобы укрыть – девушка вскрикнула и начала отползать назад. Уперлась спиной в дерево, но, кажется, вовсе не почувствовала этого, продолжала сучить ногами, пытаясь отодвинуться. Акиль растерянно замер. Выругалась Ева, шагнула ближе, но Роза успела первой. Выхватила из рук эльфа плащ, опустилась рядом с девушкой на колени, укутывая ее.

– Тебя больше никто не обидит, – сказала она. – Никто, слышишь? Они мертвы. Все до единого.

Эйлин уставилась так, словно пытаясь прочесть на ее лице нечто, недоступное обычному разуму.

– А кто ты?

– Роза. Роза Эйдо.

– Роза? Это правда ты? Ты же уехала… насовсем!

– Это правда я. – Роза быстро оглянулась. Алан понял, сунул ей в руки фляжку. Девушка протянула ее Эйлин. – Держи. Гадость такая, что ни о чем больше думать не получится. Станет легче, немного.

– Ничего не легче. Алек… – Она разрыдалась, закрыв лицо руками, а потом начала рассказывать, давясь слезами, сбиваясь и начиная заново.

Ричард слушал и думал, что, кажется, должен бы уже привыкнуть – у человеческой подлости нет предела. Но ухаживать, клясться в любви, позвать на свидание только для того, чтобы похитить? Надругаться, отдать на потеху приятелям просто для того, чтобы «преподать урок» отцу девушки?

Он убил бы их всех снова, даром что был едва знаком с леди Эйлин.

– Он сдох, – жестко произнесла Роза. – Он и все те, кто посмел тебя коснуться. Хочешь посмотреть?

Эйлин неуверенно кивнула. Роза помогла подняться, обняла за талию, поддерживая ее. Девушки медленно двинулись по поляне, Эйлин заглядывала в лица мертвецам, ненадолго замирая над каждым. Оказывается, среди убитых были и женщины. Ричард никак не мог уложить это в голове. Нет, леди Краммиана нередко брали в руки оружие. Но спокойно наблюдать…

– Самые умные из ваших женщин умнее ваших мужчин, – негромко проговорил Акиль. Ричард и не заметил, когда эльф оказался рядом. – Самые храбрые – храбрее, а самые сволочные – сволочнее…

Оказывается, они смотрели в одну сторону. Ричард отвел взгляд от рассыпавшихся по траве белокурых локонов молодой красавицы. Невозможно привыкнуть к тому, какая бывает война.

Эйлин, тем временем, остановилась над одним телом. Вгляделась в него и саданула каблуком по лицу. Еще и еще раз, она била и била, пока не замерла, кажется, вконец обессилев. Всхлипнула и начала было падать, все-таки лишившись чувств. Роза подхватила ее, к ним обеим кинулась Ева, помогла опустить бессознательную девушку на землю.

– Алан, давай сюда, смотри и лечи, – сказала Ева.

– Очнется, – покачал головой Алан. – От боли очнется.

– Хоть что-то успеешь. А там я займусь.

– Своим плечом займись, – посоветовал Алан. Присел рядом с ними, начал колдовать – но девушка не пришла в себя, видимо, доведенная до полного изнеможения. Унести бы ее отсюда – вовсе незачем больше задерживаться среди трупов, но если она очнется в мужских руках, снова испугается.

– На плаще унесем, – сказал Акиль, думая, похоже, о том же. Сел рядом с Ричардом, неловко вытянув раненую ногу. – Снимем с кого из мертвяков, что поцелее остался, вчетвером унесем. Невелика тяжесть. А там, глядишь, очнется, сама пойдет.

Он накрыл ладонью рану, замер с напряженным лицом.

– Очнется, – подтвердил Алан. – Опасного ничего нет, просто нервы не выдержали.

После того, как леди Эйлин занялись другие, Роза подтянула колени к груди, ткнулась в них лбом и так и замерла.

– У кого б они выдержали, – буркнула она, не поднимая головы.

Ричард снова оглядел побоище – пересчитывать покойников не хотелось. Судя по тому, как туго пришлось хранителям, не меньше двух десятков. Сам он часто сталкивался со смертью, но Роза-то наверняка нет. Да и вообще… Обнять бы ее и унести отсюда, на руках, а потом сделать так, чтобы ей никогда больше не довелось видеть кровь и смерть. Да только как это сделать?

Он поднялся, в два приема, точно старик – в голове все еще звенело – подошел к ней. Помедлив, сел рядом и приобнял за плечи. Оттолкнет так оттолкнет. Было невыносимо просто смотреть на нее, сжавшуюся в комок то ли от запоздалого страха, то ли от усталости.

Зачем он вообще ее в это втянул?

Роза не вздрогнула, не сбросила руку. Проговорила, не поднимая головы:

– Так не должно быть. Не должно.

Оказывается, ее трясло, а ведь, возясь с Эйлин, Роза выглядела такой хладнокровной и уверенной. Ричард вздохнул, притянул ее к себе на колени, обнял, словно мог так загородить от всего мира. Качнулся, баюкая, не удержавшись, коснулся губами макушки, замер так на несколько мгновений, аромат вербены и мяты перекрыл заполонивший всю поляну запах крови.

– Это разбойники, – прошептала она, словно пытаясь в чем-то убедить саму себя. – Просто разбойники.

Ричард снова вздохнул, покачал головой.

– Как минимум шестеро – младшие дети окрестных лордов.

Тех, кто присягнул хранителям как новым владетелям удела. Хранителям и лично Ричарду Мортейну, главе ордена. Впрочем, не так же ли когда-то поступили и Эйдо – открыто присягнув новым владетелям, но ведя против них партизанскую войну? И потомки старого лорда до сих пор уверены в его правоте…

Роза вскинулась, врезавшись головой ему в подбородок, так что Ричард прикусил язык в буквальном смысле.

– Это разбойники! – закричала она. Рванулась яростно – он разжал объятья – скатилась на траву. Вскочила. – Жадные глупцы!

От крика снова зазвенело в ушах, Ричард мотнул головой, точно это могло прогнать звон. Роза всхлипнула, хотя глаза оставались сухими.

– Нам еще что-то нужно здесь? Можно я уйду отсюда?

***

Роза

– Сейчас все уйдем, – сказал Ричард, поднимаясь. Зашевелились и остальные. Я запоздало подумала, что прежде, чем уйти, следовало бы самой убедиться в том, что магистр лжет – снова лжет! Но за те годы, что я провела за границей, наши ровесники выросли. Я и Эйлин-то не узнала бы, если бы случайно встретила во дворе замка. Что уж говорить о тех, кого вовсе никогда не видела.

И спросить не у кого – друзья магистра подтвердят любую его ложь. Хотя… Эйлин. Она могла бы назвать хотя бы несколько имен. Одно уже назвала. Алек Сандерс. Действительно младший сын одного из наших соседей. Ровесник Ричарда.

Но почему бы младшему сыну не податься в разбойники? Особенно если род на грани разорения, а сам он никогда не знал, что такое честь? Надо будет улучить момент и поговорить с Эйлин снова. Чуть позже, когда она успокоится.

Нести ее не пришлось – от моего крика Эйлин очнулась, шарахнулась, увидев склонившегося над ней Алана. Ева мгновенно поймала ее, обняла, заговорила что-то негромко и ласково – и леди перестала дрожать. Ева стянула с себя котту, надетую на кольчугу, накинула на Эйлин поверх разорванного платья – теперь, даже если плащ и распахнется, никто не увидит ничего лишнего. Плащ наверняка содрали с кого-то из мертвых, но вряд ли стоило сейчас об этом вспоминать. Ева подставила Эйлин локоть, та его приняла, все еще настороженно оглядываясь на остальных. Кажется, ей тоже не терпелось оказаться как можно дальше от этой поляны.

Моя лошадь безмятежно общипывала белые зонтики сныти в паре ярдов от трупа чернявого. Эйлин обошла его кругом, я замедлила шаг. У мертвеца остался мой кошелек, и его было жаль. Но не настолько, чтобы обшаривать тело.

– Это потеряла? – Алан жестом фокусника извлек из-под котты мой кошелек.

– Как ты узнал? – удивилась я. Запоздало спохватилась: – Спасибо.

И когда успел? Пока я цеплялась за Ричарда? Вспомнить стыдно…

– К вашим услугам, – Алан широко улыбнулся. Поклон вышел идеальным, точно не в лесу рядом с покойником мы стояли, а посреди бальной залы.

– А понять, что эта вещь тебе дорога, было нетрудно. – Он помолчал. – Мать вышивала?

– Нет, сама. Но все равно было бы жаль потерять.

Память о тех днях, когда у меня не было других забот кроме учебы, подруг, кавалеров и, вот, рукоделия.

– Ух ты! – восхитился Алан. – Да ты просто кладезь талантов.

– Льстец, – невольно улыбнулась я. – Шить, вязать и вышивать учат всех.

– Учат, может, и всех, но не у всех так получается.

Он перевел взгляд на остальных, и я вслед за ним. Эльф держал лошадь под уздцы, Ева помогала леди Эйлин взобраться в седло, магистр ждал, прислонившись к дереву. Мазнул по нам равнодушными взглядом, снова уставился на леди Эйлин.

А меня никто и не спросил, согласна ли я уступить ей лошадь. Впрочем, я не возражала – эта капризная скотина меня изрядно взбесила. Отец, вот, любил норовистых лошадей, а я предпочитала спокойных, хорошо выезженных, чтобы не превращать любую поездку в поединок воль.

Когда Эйлин утвердилась в седле, магистр удовлетворенно кивнул и зашагал к дороге. Двигался он, как человек в изрядном подпитии, которому очень нужно выглядеть трезвым: чересчур плавно, чересчур осторожно. Акиль, уже переставший хромать, нагнал его, что-то спросил. Магистр покачал головой, эльф приотстал на шаг. Выглядело это так, будто эльф собирается подхватить командира, если вдруг тот начнет падать. Много крови, видимо, потерял.

А ведь если бы он погиб сегодня, мне никто бы и слова не сказал. Никто не успел бы вмешаться в бой, который Ричард проигрывал, да, кажется, и заметить-то этого не успел, занятый собственной схваткой. Зачем я влезла, зачем? Что на меня нашло? «Кровь – не водица», сказала Ева. Отец, глядя на меня сейчас, наверное, скривился бы. «Не наша кровь. Среди Эйдо слабаков не было». Оказывается, я просто кисейная барышня: не то что собственноручно убить не смогла, даже не вышло просто смотреть, как это делают другие. Он ведь заслужил смерть…

В памяти вдруг всплыл разбойник, завалившийся на землю с ножом в горле – с ножом, который в него вонзила моя рука. Воображение мгновенно заменило чужое лицо на другое – со шрамом через всю левую щеку. Я словно воочию увидела, как безразличие смерти стирает с этого лица всякое выражение. А перед тем на нем промелькнули не ненависть и страх, а… изумление. Я словно наяву ощутила кровь на руках, посмотрела на свои ладони – и в самом деле, линии на них были багровыми, не оттерлась разбойничья кровь до конца.

Если бы не вмешалась, что бы я почувствовала? Удовлетворение от свершившейся мести?

Сожаление и ужас. Аж дыхание перехватило. И ослабели колени, пришлось остановиться.

Что со мной? Может, это чары? Будут меняться разум и тело – так сказал магистр, и я решила, дело лишь в скорости реакции и увеличившемся резерве. Но вдруг разум не меняется, а подчиняется, становясь безусловно преданным… даже не ордену, а его главе?

Но тогда бы он не потребовал клятв, зачем обеты тому, кому и без того будут верно служить под влиянием чар? Или обеты должны были удержать меня до тех пор, пока чары не перемелют разум? Да, я никогда не слышала о подобных, но я никогда и не слышала и о том, что можно спасти зараженного чумой или – чуять эмоции проклятых тварей.

Неужели я – уже не я?

– Роза? – окликнул Алан. Оказывается, он успел меня обогнать, пока я стояла столбом. – Что случилось? На тебе лица нет.

– Все хорошо, – отмахнулась я.

– Позволь не поверить. – Он подставил локоть. – Обопрись. Это просто… Боевой шок. Пройдет.

Я бездумно подхватила его под руку. Может ли быть, что преданность Алана магистру – преданность все троих магистру – вовсе не дань дружбе, а лишь следствие тех же чар? Что я знаю о них?

Хотя бы то, что, убив моего отца, Ричард сдался страже в обмен на свободу тех, кто был с ним. Сэр Грей написал мне об этом. Написал и повторил в недавнем разговоре, а ему вовсе незачем было выгораживать магистра. И Алан упоминал о том же. «После того, как мы отбили его в столице…»

Нет, дело не в чарах. Дело в Ричарде. Как в нем одном уживаются лжец и человек, готовый пожертвовать собой ради друзей?

Или не было никакой жертвы, и он заранее знал, что те пятеро не будут сидеть сложа руки? К слову, где еще двое? Помнится, Алан сказал, что лишился во время битвы в столице двоих лучших друзей – он их имел в виду?

Я глянула вперед – остальных было почти не видно среди деревьев. Понизила голос.

– Как ты познакомился с Ричардом?

– Почему ты спрашиваешь? – так же негромко и удивленно поинтересовался он. – В смысле, почему именно сейчас?

И что ему сказать? Что я подозреваю, будто ритуал хранителей привязывает меня к магистру, как до того привязал тебя и остальных? Правда это или нет, мне не поверят, да еще и магистру подозрения передадут. Врать? Придумать убедительную ложь с ходу не получилось.

Алан, однако, истолковал мое молчание по-своему.

– Он тебе нравится? В смысле, интересен?

Я сделала вид, будто не поняла, к чему он клонит.

– Конечно интересен. Должна же я знать, что за человек мой командир.

– Я имел в виду, как мужчина. – Кажется, это прозвучало чуть громче, чем следовало бы. Вот только ревности на пустом месте мне и не хватало!

– Он мой командир, – ровным голосом повторила я.

– И что? Это не делает его евнухом.

– Алан, он убил моего отца! О чем ты вообще? – Я выпустила его локоть, шарахнувшись в сторону, но он снова поймал меня за руку.

– Извини, – добавил Алан совсем другим тоном. – Я подумал, что сердцу не прикажешь и все такое, тем более между вами было что-то…

– Это было давно. И это никого не касается. Ни тебя, ни кого-то еще.

– Я мог бы ответить, что тебя не касается, как я познакомился с Ричардом.

– Твое право, – пожала я плечами. – Не хочешь, не рассказывай.

Алан помолчал.

– Когда пошли вести, что король погиб, а армия уничтожена, я был в Ригсе. – Сказал он, наконец. – Это городок лигах в двадцати от того поля, где случилось побоище. Маленький, кроме лорда и его семьи, ни одного мага не было. Ну, еще я, его целитель. Лорд сбежал, когда до него дошла весть, что армия чумных движется в сторону их города.

– А ты остался?

– А он и не собирался брать меня с собой. Я же не член семьи, просто наемный лекарь. Но когда стало ясно, что дружина лорда сбежала вместе с ним, городской голова попросил меня сопровождать обоз с беженцами. Хоть какой-то маг лучше, чем совсем никакого. Хотя я говорил им, что не боец.

– Видела я, какой ты «не боец», – хмыкнула я.

– Просто реакция хранителя, – пожал плечами Алан.

Ричард вдруг обернулся и громко сказал.

– Не верь ему. Когда мы с королевной выбежали из леса на шум боя, этот «не боец» пытался в одиночку сдержать чумных, чтобы беженцы могли хоть немного оторваться.

– Мог бы не показывать, что подслушиваешь, – буркнул Алан.

– Я и не подслушивал, – усмехнулся Ричард. – Просто слух хранителя

Я залилась краской. Выходило, будто мы обсуждаем магистра у него за спиной, хотя не было сказано ничего, что я не повторила бы ему в лицо. И, между прочим…

– А ты мог бы сказать, про слух хранителя. – Я выдернула локоть из руки Алана.

– Как будто ты сама не знала. – Он снова попытался взять меня под руку, и я опять вывернулась и прибавила шагу. Не стоит утверждать очевидное – не знала, потому что не успела еще заметить. Магистр говорит – изменения длятся неделю, а прошло всего два дня. Удивительно, сколько всего может случиться за столько короткое время.

Под ногу очень некстати подвернулся корень, я зацепилась за него и полетела носом в мох, но Алан успел меня поймать. Да что со мной творится сегодня?

– Перестань, пожалуйста, – мягко проговорил Алан. – Я действительно не подумал, что ты не знаешь.

Я вздохнула. Позволила снова взять себя под локоть и поддержать. Самочувствие было и правда неважным, накрыла усталость, каждый шаг давался с трудом. Наверное, потому и спотыкаюсь на ровном месте… Неужели короткая схватка так вымотала? А я еще про Ричарда плохо думала, когда он завалился спать посреди бела дня…

– Так я за ними и увязался, – сказал Алан, словно не было неловкой паузы в разговоре. – Примерно год думал, что проклятье обойдет стороной, но потом пришлось пройти посвящение и оказалось, что обратной дороги нет. Болтаюсь теперь среди хранителей, раз уж не хватило ума удрать вовремя.

Ричард снова обернулся, широко улыбаясь, и стало ясно, что «удрать» Алан и не пытался. Год. Нет, дело явно не в посвящении хранителей. Я облегченно вздохнула: какие бы перемены ни предстояли, мой разум – по-прежнему мой, и таким и останется.

Мы вышли на дорогу, и идти стало легче, но я не отстранялась от Алана. Знать, что кто-то рядом и поддержит, если споткнусь, было приятно. Впрочем, я никогда в жизни не была по-настоящему одна. Никогда не рассчитывала только на себя. Даже в Бенриде со мной был Николас, старый слуга моего отца. Я вспомнила о том, как обошлась с ним, и щеки обожгло стыдом.

– Ты так мило краснеешь, – промурлыкал Алан. – Хотел бы я знать, о чем ты подумала.

– О Николасе, – не стала скрывать я.

– Я его помню, – влез в разговор Ричард. – Где он сейчас?

– Не знаю. Надеюсь, остался в Бенриде.

Ричард улыбнулся.

– Не волнуйся за него. Он не пропадет, не такой человек. Скорее, ему впору волноваться за тебя. Не удивлюсь, если примчится и попробует оторвать мне голову.

Я рассмеялась.

– Да, с него станется. Не посмотрит ни на титулы, ни на чины.

– А кто такой Николас? – ревниво поинтересовался Алан.

Ричард ухмыльнулся и сделал вид, что разговор перестал его интересовать. Я хихикнула, поняв, что он намеренно не стал рассказывать, кто такой Николас и сколько ему лет. Вскоре до меня дошло, что сделал он это явно в отместку за «интересен ли он тебе как мужчина», и щеки снова запылали. До чего же неловко вышло! В самом ли деле Алан не подумал о том, что я не помню об усиленных чувствах и реакциях хранителей, или сделал это намеренно?

Он истолковал мое смущение по-своему.

– Ты же говорила, что твое сердце свободно.

– А еще я говорила, что не собираюсь ничего обещать. – Я все-таки выдернула локоть, отступила на пару шагов, увернувшись, когда он снова попытался подхватить меня под руку. – И вообще, нашел время и место!

Я посмотрела на его помрачневшее лицо и добавила, сжалившись:

– Николас – наш… мой слуга. Он меня вырастил. Когда пришли дурные вести, он не хотел возвращаться домой, и отпускать меня одну тоже не хотел. Я оглушила его и сбежала, и мне стыдно вспоминать об этом, – добавила я, отвечая на невысказанный вопрос.

– Жаль, что ты его не послушалась, – не оборачиваясь, заметил Ричард.

А мне-то как жаль. Если бы не моя глупость и самонадеянность, не пришлось бы сейчас размышлять, почему я не смогла убить того, кого должна. И, кажется, не смогу. Зря лорд Грей на меня рассчитывает.

Но все же как он и другие – друзья моего отца и мои, как он выразился – намереваются «готовить почву»? Кое-какие догадки напрашивались сами собой: услуга за услугу или подкуп, деньгами или землями. Нечто подобное хотел от меня лорд Грей, спасибо ему за то, что обозначил цену сразу, не став увиливать —дескать, сочтемся. Но, кроме пряника, есть ведь и кнут. Неужели Ева все же была права, и эти разбойники, как и смерть сына того лорда… Вэбстера, незнакомое имя, похоже, выслужил титул в войну – тоже способ «подготовить почву»? Запугать, если не получится подкупить?