Глава 26

Ричард

– Обещай, что больше не попытаешься от меня сбежать.

Ричард поцеловал Розу в висок. Утром, заметив, как девушка двигается, он едва со стыда не сдох – совсем вчера голову потерял. Да как тут не потеряешь голову, когда при одном воспоминании о прошедшей ночи бросало в жар? И все же мог бы подумать. Им еще возвращаться, и едва ли Розе сейчас будет удобно в мужском седле.

Так что, когда они оседлали лошадей и Роза начала примериваться к стремени, Ричард обнял ее сзади, положив подбородок на плечо, и мурлыкнул в ухо:

– Не могу от тебя оторваться. Поедешь со мной?

– Да. – Она потянулась назад, приникнув всем телом, потерлась щекой о его щеку, и Ричард снова едва не забыл обо всем на свете.

Они опять ехали вместе, Роза – боком в его седле, как в тот день, когда она спасла его.

– Никакой столицы, слышишь? – добавил он, для убедительности крепче прижимая ее к себе.

Роза счастливо рассмеялась, но через миг смех оборвался, тело девушки напряглось.

– Ты снова подумала о чем-то плохом, – Ричард потерся носом о ее макушку.

– О том, что это тебе надо уехать в столицу. – Роза повернула к нему несчастное лицо. – Если на тебя идет охота…

– То в столице окажется куда опаснее.

Он не лукавил: здесь, в глуши, каждый новый человек наперечет, а в столице, где смешались люди и языки, убийце затеряться куда легче. Легко пырнуть прохожего под ребро и раствориться в толпе.

– Да и не буду я бегать от опасности.

Роза вздохнула. Снова упрямо вскинула подбородок.

– Ну тогда хотя бы вели арестовать лорда Грея!

– Не могу.

– Можешь! Как владетель ты вправе миловать и казнить!

Ричард покачал головой.

– Формально – да. А на деле у меня нет доказательств. И если я арестую – не говоря уж о казни – лорда Грея, взбунтуются не только те, кто уже готов ударить, но и те, кто пока колеблется, чью сторону принять. Будет много крови, если не новая война.

На деле даже королева не могла никого казнить без суда. Политика, так ее и разэтак. Для одних – увлекательная игра, для иных – сложная система сдерживаний и противовесов, не позволяющая власти одного человека стать абсолютной, неважно, шла ли речь о монархе и стране или о лорде и его зависимых уделах.

Отчасти именно это и погубило регента – солдатская прямолинейность, с которой он расправлялся со всеми неугодными. Никому особо не было дела до младшего сына Мортейнов, ложно обвиненного в измене и приговоренного к колесованию – но никому и не хотелось оказаться на его месте. И потому, когда Ричард воспользовался древним правом вызвать обидчика на Совете уделов, никто не стал ему мешать, хотя могли бы.

– А мое слово?

– Слово против слова. Да и если ты верно пересказала тот разговор, то и к словам не прицепиться. Он скажет, что ты его неправильно поняла, и все.

– Он может признаться, если арестовать и допросить…

– Вздернуть его на дыбу? – небрежным тоном поинтересовался Ричард.

Роза прикусила губу и опустила голову. Видно было, как в ней борются ее представления о чести и страх за него.

– Он же тебя допрашивал… – прошептала она.

– Он присутствовал при допросе. Как начальник стражи. Допрашивал регент.

Снизошел до того, чтобы самому явиться. Здорово, видать, они успели ему досадить. Хотя, наверное, не стоит льстить себе. Не «они» – единственный человек. Пока была жива королевская дочь, хоть и объявленная самозванкой, регент не чувствовал себя в безопасности. Собственно, это и пытались вытрясти из Ричарда – признание, что злоумышлял против престола, и место, где прячется самозванка.

Ну и признание в убийстве Беорна Эйдо, само собой, но Ричард и не отпирался – чего уж тут отпираться, с точки зрения закона это и было убийством. Ни вызова при свидетелях по всем правилам, ни секундантов – остальные были слишком заняты, охрана у лорда Беорна оказалась что надо. Да и сам он дрался за свою жизнь отчаянно – если бы не реакция хранителя, неизвестно, чем бы закончился поединок.

Ричард снова сунулся носом Розе в волосы – аромат вербены и мяты окутал, отгоняя дурные воспоминания – и вдруг понял, что впервые за многие месяцы не видел кошмаров. Наверное, потому что этой ночью был неприлично счастлив. Даже сейчас, когда они говорили о не слишком приятных вещах, счастье теплом разливалось по всему телу, делая его невесомым. Кажется, ветер повеет – и взлетит.

– Я не боюсь запачкать руки, – медленно произнес Ричард, заставляя себя снова вернуться в настоящее. – Но, поверь, и на дыбе признаются не все.

По лицу Розы разлился ужас, она охнула, обвила руками его шею, прижалась так крепко, словно его могло в самом деле унести сейчас. Он улыбнулся, обнимая ее в ответ.

– Перестань, это было и прошло.

Она кивнула, с видимым усилием заставила себя отстраниться.

– Так что тогда делать?

– Ждать, – пожал он плечами.

– Пока он велит мне убить тебя?

А, может, придраться к какой-нибудь ерунде и вызвать? Придраться будет легко, учитывая, что глаза застилала багровая пелена при одной мысли о том, что этот негодяй с сообщниками сделали из Розы знамя и творят непотребства ее именем. Она ведь наверняка поняла, что похищение леди Эйлин – дело рук тех, кто называл себя ее союзниками, даже если поначалу и не хотела признаваться в этом сама себе. Как наверняка понимает: даже заяви она сейчас во всеуслышание, что титул, земли и месть ей больше не нужны, даже если непрестанно будет твердить, что верна магистру Хранителей, скажут, что он запугал девчонку, и продолжат «спасать», надеясь потом превратить в марионетку.

Из Розы никогда не выйдет покорная марионетка, но откуда им знать, сколько силы в этой маленькой и хрупкой на вид девочке?

Вызвать… Ричард покрутил эту идею в голове так и этак и понял, что ничего не получится. Никаких балов-охот-собраний, где можно было бы его спровоцировать, до Совета земель не планировалось, а просто приехать в Локк, вломиться в кабинет и отвесить лорду пощечину – все равно что убить без суда. С теми же последствиями.

Да и вряд ли лорд Грей поведется на провокацию. Этот матерый волк не вчера родился.

– Едва ли велит. Если он еще не понял, что ты сорвалась с крючка, то скоро поймет.

Как только до лорда дойдут слухи, что Роза побывала в замке Мортейнов и уехала оттуда в одном седле с Ричардом.

– Тогда чего ты намерен ждать?

– Пока он не проявит себя как-то иначе. Пока не ошибется, чтобы этой ошибкой можно было воспользоваться.

– Или пока тебя в самом деле не убьют?

Ричард рассмеялся.

– Не волнуйся, я не собираюсь подставляться. – В самом деле, сейчас ему как никогда хотелось жить. – Что-нибудь придумаю. Просто мне в эту минуту совершенно не хочется думать ни о чем, кроме тебя.

Она залилась краской. Ричард, не удержавшись, поцеловал ее за ухом, прошелся поцелуями по краю волос, про себя костеря кольчугу. Роза склонила голову, подставляясь под поцелуи, и Ричард подумал, что не так уж они торопятся в замок, как раз неподалеку есть очень уютная полянка… Тут же вспомнил, что совсем недавно ругал себя за несдержанность и решил, что подождет пару дней… где бы еще набраться терпения подождать…

Что-то резко ударило его в лопатку. Хрустнуло, а через несколько мгновений грудь рванула боль. Ричард пригнулся, обнимая Розу, закрывая собой. Свистнуло над ухом.

Накаркал, так его и разэтак.

***

Роза

Только что Рик целовал меня, и я таяла в его объятьях, как вдруг дернулся, стиснув меня так, что я задохнулась. Обернулась – на его лице недоумение сменилось гримасой боли. Рик пригнулся, увлекая меня за собой. Что-то чирикнуло над головой, совсем рядом.

– Держись, – выдохнул Ричард, пуская коня в галоп.

Легко сказать «держись» – сиди я нормально, хоть за гриву бы схватилась. А так только и оставалось, что обнять Рика, вцепившись в него. Под ладонями оказалась горячая влага. И лишь в этот момент до меня по-настоящему дошло, что происходит.

Рик ранен! Значит, тот странный звук над ухом – выстрел. Стрела или болт? Если болт, может, еще уйдем, взводить самострел слишком долго. Если стрела – нам конец. Ни один барьер не удержит града выстрелов.

Где-то рядом свилась магия – те, кто на нас напал, перестали таиться. Я дернулась – поставить щит. Но у этого заклинания было три компонента: слово, жест, мысль – и, значит, чтобы создать барьер или разорвать чужую магию, мне нужно было разжать руки. Улететь с коня безо всякой пользы.

Те, в лесу, все-таки достроили заклинание – воздушные клинки устремились к нам, я сжалась в комок, Рик не мог и этого. Лошадь заржала, споткнулась. Я успела соскользнуть с седла, сгруппировавшись, прокатилась по траве, гася удар. Вскочила, заполошно оглядываясь. Ричард лежал на земле, придавленный мертвой лошадью – воздушные клинки перерубили ей шею. Вторая – моя – лошадь давно исчезла среди деревьев: чомбур* я выпустила из рук в самом начале.

Рик зашелся в кашле, сплюнул кровь.

– Беги.

– Нет.

Он дернулся, пытаясь вытащить ногу, придавленную лошадью.

– Беги, дура!

Я приподняла магией труп, помогая Рику освободиться. Он вскочил, вскрикнув, осел наземь.

Я бросилась к нему. Что делать? Попытаться срастить кость, затянуть рану и попробовать удрать вдвоем? Снова оглядевшись, я поняла, что не дадут. На дорогу не торопясь, словно оставляя мне время передумать и все-таки удрать, вышли пятеро. Я поднялась, выпрямляясь им навстречу. За спиной выругался Ричард.

У двоих на бедрах колчаны с болтами, в руках – мечи. Остальные маги – мечи в ножнах, руки свободны, и уже свиваются заклинания. Воздушные клинки, ледяные пики, третий пока магии не касался – выжидал.

– Уйдите, леди, – сказал он. – Попадете под горячую руку.

Ну да, я их нанимателю нужна – пока нужна. Интересно, долго ли проживу после того, как отпишу Локк лорду Грею?

По хребту пробежал озноб, я вытерла ладони о котту. Держась так, чтобы убийцы видели мои руки, расстегнула перевязь с ножами и кистенем, она упала на землю у меня за спиной.

– Вы умны, леди, – усмехнулся главарь. – А теперь уходите.

Я кивнула, шагнула в сторону. Влажно хрустнуло – в глазницу того, кто готовил воздушные клинки, вошел нож. Рик все понял и не упустил момент.

Дальше события понеслись так быстро, что я едва успевала соображать. Сбила заклинание тому, что готовил ледяные пики, и тут же шмякнула о дерево главаря прежде, чем он успел что-то сделать. Двое с мечами рванулись ко мне. В бедро одному влетел нож, убийца споткнулся. Закричал, когда его охватило созданное Риком пламя. Я увернулась от второго, подпихнув его в спину магией. Убийца упал, но не шлепнулся мешком, откатился в сторону и снова взлетел на ноги. Я потянулась к дару и взвыла, когда заклинание сбили. За спиной начали сплетаться – кажется, пики. Разбираться было некогда, на меня надвигался бугай с мечом наперевес. Предостерегающе вскрикнул Рик.

Все, что я успела – упасть в траву, даже смягчить падение толком не вышло, на миг из груди вышибло дух. Что-то чиркнуло по затылку, а в следующий миг в паре дюймов от меня рухнул тот, с мечом, заорал, хватаясь за размозженную ледяными пиками ногу. Я вскочила, оставив его на попечение Ричарда, развернулась к тому, кто только что едва не располосовал меня на куски, хлестнула огненной змеей. От запаха паленого подкатило к горлу.

Пока я боролась с тошнотой, отмер главарь, про которого я успела забыть – и рванул в глубь леса.

– Живым! – крикнул Рик и тут же сложился в кашле.

Недолго думая, я подтолкнула бегущего и рванула следом. Тот пошатнулся, пытаясь удержать равновесие – и со всего размаха налетел на торчащий обломок поваленного бурей дерева. Когда я подбежала к нему, все было кончено.

Я медленно развернулась – сейчас, когда схлынул азарт боя, подгибались колени и тряслись руки. Повезло, что Ричард смог сотворить хотя бы одно заклинание. От ран слабеет не только тело, но и магия. Но, кажется, это усилие не далось Рику даром: он дышал хрипло и часто, губы посинели. Я рванулась к нему, не глядя под ноги, и, конечно же, споткнулась о чью-то конечность, едва не пропахав носом землю. Перед самыми глазами оказался труп с колчаном на бедре и рассыпавшиеся рядом болты. Я села, тряся головой – в ушах звенело, все плыло. Перепугалась, сейчас пройдет.

Взгляд снова зацепился за болты. Точнее, за наконечник. Вроде бы обычный бронебойный: узкий, с тремя гранями. Но по каждой плоскости шла тончайшая, с волос, щель. Я выругалась – о таких штуках рассказывал мэтр Карбо, что меня учил.

– Роза? – В голосе Рика прозвучала тревога.

Спохватившись, я поднялась, прихватив с земли болт. Активировала метку – наконечник раскрылся смертоносным цветком.

– Понял, – кивнул Ричард.

Ни на лице, ни в голосе не отразилось ничего. Словно не сидел у него в груди такой же болт, разворотивший легкое и застрявший намертво. Словно не понимал, что рану не затянуть – наконечник будет снова и снова рвать едва сросшиеся ткани, продолжая заливать легкое кровью. Мэтр Карбо строго-настрого велел не пытаться сделать что-то самостоятельно, а тащить раненого к толковому целителю, который владеет не только магией, но и умеет работать лекарским ножом.

Я опустилась на колени рядом с Риком, сморгнула слезы. Сломанная нога отекла так, что натянулась штанина.

– Сейчас-то плакать зачем? – Он погладил меня по щеке. Я пожала плечами, в самом деле не понимая, что со мной творится. Не мне ведь больно, в конце-то концов.

Право слово, лучше бы мне. Странное дело – сейчас меня вовсе не беспокоили те, кто погиб от моих рук, но стоило лишь взглянуть на отекшую, искривленную ногу, как начинало щипать в носу. Рик снова закашлялся, и я содрогнулась, представив, как елозит внутри наконечник при каждом вдохе, не говоря уж о кашле. Я зажмурилась, тряхнула головой, заставляя себя собраться. Заклинанием нашла место перелома, накрыла его ладонями. Ричард застонал сквозь зубы, задышал часто и неровно.

Я протянула ему руку, помогая встать – и едва удержала. Приладилась под мышку, чтобы он мог на меня опереться, обняла. Из раны на спине сочилась кровь, болта не было видно – то ли вошел полностью, то ли сломался, когда Ричард падал. Впрочем, сейчас это неважно. Алан разберется. Должен разобраться. Только бы добраться до замка. Только бы у убийц не осталось сообщников, готовых рвануть по нашим следам.

Не знаю сколько мы тащились эти две лиги до замка. Поначалу Рик пытался не опираться на меня слишком сильно – но силы оставили его чересчур быстро, и через какое-то время он уже висел на мне всем телом. Не знаю, как я удержала его – наверное, просто потому, что понимала: стоит мне споткнуться, и свалимся оба.

Я не поднимала глаз на Ричарда – не потому, что хотела пощадить его самолюбие. Просто хватило одного взгляда, чтобы заметить, как посинели не только губы, но и кончик носа, и я боялась, что если замечу еще какие-то перемены к худшему, не смогу справиться со страхом. Так что я смотрела в землю, по сторонам, на небо – куда угодно, лишь бы не на него. Жаль, что нельзя было заткнуть уши, чтобы не слышать клокочущего частого дыхания.

На наше счастье, сообщников у засадников не оказалось, или их просто не успели хватиться – еще одной подобной встречи мы бы не пережили. Но все обошлось. Наконец, впереди замаячили стены и я прибавила шагу.

– Алана сюда, быстро! – закричала я, едва обозначился силуэт караульного. Тот заполошно огляделся – покидать пост было нельзя – но из ворот выскочили двое солдат, а во дворе раздались крики. Я передала Рика солдатам, которые повлекли его прочь.

Добрались. Теперь все будет хорошо. Я опустилась прямо в дорожную пыль. Закрыла лицо руками и расплакалась. Напряжение последних часов схлынуло, оставив меня совершенно обессиленной.

Надо было вставать, приводить себя в порядок, идти к Акилю, чтобы рассказать ему обо всем – наверняка он и солдаты уже вернулись – но я сидела на дороге и всхлипывала, не в состоянии ни прекратить плакать, ни подняться. И чего, спрашивается? Если можно хоть что-то сделать – Алан сделает.

Если.

– Миледи, да что ж это такое! – раздался совсем рядом знакомый голос, который я вовсе не ожидала услышать здесь.

Меня бережно подняли, точно малышку, которая ревет, споткнувшись и рассадив коленку. Обняли.

– Николас, – всхлипнула я. – Как хорошо, что ты…

Уткнулась ему в плечо, продолжая плакать, как будто я снова стала маленькой девочкой, рыдающей у него на коленях. Николас подгладил меня по голове – я зашипела от боли.

– Вы ранены, миледи? – всполошился он.

Я ощупала затылок, едва не взвыла. Кровь склеила волосы в здоровенный и болючий колтун. Кажется, ледяная пика зацепила краем, а я и не заметила, занятая совсем другим. Сейчас зато догнало. Да что такое, сколько можно реветь!

– Пойдемте-ка… – Николас повлек меня к воротам, спохватился. – Куда вас отвести, миледи?

– Ко мне в комнату. – Я потянулась вытереть лицо рукавом, вовремя спохватилась – едва ли кольчужный рукав для этого подходил. – Пойдем.

– Умойтесь, миледи, – сказал Николас, когда за нами закрылась дверь. Подвел меня к комоду, на котором по-прежнему стоял таз для умывания. – Сотворите воды, и умойтесь. Или мне сбегать за водой самому?

– Нет, сейчас.

Я в который раз шмыгнула носом. Непреклонная забота старого слуги успокаивала, словно я вернулась в те времена, когда еще ничего не случилось. С помощью Николаса стянула кольчугу, умылась, приводя лицо в порядок. Вздохнула, длинно и неровно.

– Спасибо, Николас. Я пришла в себя.

Он улыбнулся, кивнув.

– Ваша рана. Сбегать за лекарем?

– Лекарь сейчас будет очень занят.

– Тот молодой человек? Кто он?

– Лучше расскажи, как ты меня нашел, – смалодушничала я. Объясняться сейчас еще и с Николасом не было сил. Да, он многое умел понять и часто ему даже не нужно было меня ругать, достаточно лишь нахмуриться и сказать – дескать, миледи, вы же сами понимаете, что неправы. Но всему есть предел.

– В основном слушал, что люди говорят, и разбирался, где сплетни, а где правда.

– Поэтому так долго? – ухватилась я за тему.

– Нет, понадобилось время, чтобы завершить дела, которые вы бросили. Диплом вам зачли заочно, учитывая все обстоятельства. Я привез его.

Ох…

– Николас, прости меня! – Поднять глаза было невыносимо. – Я плохо с тобой обошлась.

– Мне ли прощать или не прощать вас, миледи? – он покачал головой. – Но мне кажется, вы пытаетесь сбить меня с мысли. Кто тот юноша, о котором вы так беспокоитесь? Если позволено будет спросить?

Я глубоко вздохнула. Конечно, можно было заявить, дескать, не твое это дело и знай свое место. Но… это же был Николас, который меня вырастил. Который нередко скрывал от родителей мои проказы. Уже давно член семьи, а не слуга.

– Ричард Мортейн, магистр ордена хранителей.

Он нахмурился.

– Боюсь, миледи, я должен настоятельно попросить объяснений.

– Да. Сядь, разговор будет долгим. – Он упрямо покачал головой, и я повторила. – Сядь, пожалуйста. Отец наворотил такого, что я не знаю, как ты это перенесешь. Тем более, что я уже не леди, а, значит, ты вовсе не обязан стоять в моем присутствии.

– Спасибо за беспокойство, миледи, я крепче, чем вы думаете.

Я потерла лоб, собираясь с мыслями. С чего начать? С резни в замке Мортейнов? С моего возвращения? Да, пожалуй, так будет проще.

Я рассказывала подробно, ни о чем не умалчивая, не щадя ни других, ни себя. Когда дело дошло до укуса чумного, Николас охнул. Схватил меня за руки, заглядывая в лицо, а потом стиснул в объятьях так, что у меня кости затрещали.

– Простите, миледи, – проговорил он, отстраняясь. – Я… Мне следовало бы лучше владеть собой.

– Не извиняйся. – Я коснулась сухой руки с проступающими венами. – Я рада что тебе не все равно, жива я или нет.

– Как же мне может быть все равно? Я же трем поколениям вашей семьи служил. – Он протяжно вздохнул. Повторил: – Простите, миледи. Какое чудо вас спасло?

Я продолжила рассказ. Николас слушал, глядя в пол, а я смотрела на него и думала, что так и не сказала родным, как я их люблю. Теперь уже смогу, только когда сама окажусь на том свете. Надо хоть Николасу сказать, пока не поздно. Даже если отругает, даже если решит, что я подлизываюсь, пытаясь избежать выволочки. Впрочем, я никогда не подлизывалась… Потом слова кончились, и в комнате повисло молчание.

– Не мне судить вашего батюшку, миледи, – произнес, наконец Николас. – Но натворил же он дел…

– Да. И поэтому я не буду мстить.

– Это я понял, – слабо улыбнулся он.

Я залилась краской, вздернула подбородок.

– Дело не… Не в чувствах. Если отец первый пролил кровь я, его дочь, должна первой остановиться. Хватит. И без того слишком много смертей.

– Но люди скажут, что дело именно в чувствах. Что магистр играет вами, как до того играл королевой.

Еще как скажут. Только всем все равно не угодить. И все рты не заткнуть.

– Я буду жить так, как считаю правильным, и пусть говорят что угодно. Не людям я обязана жизнью, свободой и кровом. Значит, не им меня и судить.

Я поднялась.

– Пойдем, я представлю тебя сенешалю и попрошу найти место и дело по силам. Мне теперь не по чину личный слуга.

Николас помедлил с ответом, и я добавила:

– Или ты не хочешь оставаться?

– Я бы хотел служить вам, как и раньше, миледи. Или людям, которым вы доверяете. Но согласится ли сенешаль?

Я прокусила губу. А в самом деле. Рик бы согласился, но в ближайшие дни ему будет не до того. Если вообще… Нет, все будет хорошо.

– Не спросим – не узнаем.

___________________________________

* веревка, которой привязывают лошадь