Глава 27

Я приготовилась уговаривать, просить и торговаться, но Акиль окинул Николаса внимательным взглядом и сказал:

– Верные и умные нужны всегда. Роза, можешь идти, а мы с Николасом поговорим и решим, где от него будет больше пользы.

Я кивнула, помялась в дверях.

– Алан не?…

Акиль покачал головой. Пришлось удалиться. Надо было возвращаться к себе, залечить ссадину, промыть волосы от крови, но ноги сами понесли меня к комнатам, отведенным под лечебницу. Вроде и понятно, что нечего мне там делать: даже если Алан и пустит, буду только мешать. А скорее всего, и не пустит. Не сидеть же под дверью, как собаке? Но все эти, без сомнения, разумные мысли пропали втуне.

Я несколько раз прошлась туда-сюда по коридору, гадая, в какой из комнат сейчас Ричард, и набираясь смелости постучать. Одна из дверей распахнулась, и вылетевший Алан едва не сбил меня с ног. Я застыла, уставившись в глубину комнаты. Взгляд выхватил покрытую алыми пятнами ветошь на полу, и заставить себя посмотреть выше, на кровать, удалось не сразу. Лицо Ричарда сливалось с белыми подушкой и простыней, которой он был укрыт по самый подбородок. Я прикрыла рот ладонью. Разглядеть отсюда, дышит ли, было невозможно.

– Живой, – негромко произнес Алан.

Я выдохнула, на миг ссутулившись. Алан закрыл дверь.

– Пойдем-ка. – Он приобнял меня, увлекая за собой.

– А… – Я обернулась.

– Не надо. Ричард не поправится быстрее оттого, что ты будешь рыдать у его постели.

– Я вовсе не собираюсь рыдать!

– У тебя глаза красные, и нос опух, – безжалостно припечатал Алан. – Так что позволь не поверить.

Я фыркнула и вывернулась из его рук. Ну да, трудно ожидать, что после всего Алан будет по-прежнему хорошо ко мне относиться. Спасибо и на том, что дружба оказалась сильнее ревности. А ведь могло выйти и наоборот… меня бросило в дрожь прежде, чем я успела додумать эту мысль.

– Спасибо. Не знаю, как тебе удалось вытащить эту дрянь.

– Руками и магией, – хмыкнул Алан. Взял меня за плечо. – Пойдем, посмотрю твою рану.

– Я не ранена.

– А на подкольчужнике ржавчина и в волосах колтун, потому что ты забыла причесаться?

Я смутилась, представив, как выгляжу. Алан ухмыльнулся. Не слушая возражений, затащил в ближайшую комнату, развернув затылком к окну, сунулся в волосы.

– И в самом деле ничего страшного. Просто раны скальпа всегда очень сильно кровоточат. Можно даже не затягивать, до свадьбы заживет.

Я вспыхнула, развернулась, возмущенно на него глядя.

– Поговорка такая, – широко улыбнулся Алан. – Что-то не так?

Снова повернул меня точно куклу, коснулся затылка. Я ойкнула, когда исцеляющее заклятье стянуло рану. Развернулась.

– Спасибо, что нашел время посмотреть на эту царапину, – ровным голосом произнесла я. – Я могу чем-то помочь? С уходом за раненым или как-то еще?

– Незачем, завтра Ричард встанет. Правда, слабость на какое-то время останется, так что не увлекайтесь там… – Он снова ухмыльнулся.

– Не понимаю, о чем ты.

Он осклабился. Пожалуй, с меня достаточно.

– Еще раз спасибо за все. – Я шагнула к двери. Потом подумала, что, обиды обидами, но, возможно, у Алана получится то, что не вышло у меня, и снова обернулась. – Убеди Ричарда уехать, пожалуйста. В столицу. Я уверена, что ставка хранителей хорошо охраняется. Убеди его побыть там до Совета земель. Убийцы ведь не остановятся.

– В королевском дворце еще безопасней. Может, мне убедить Ричарда отправиться прямиком туда?

– Да хоть в королевскую спальню, лишь бы уцелел! – не выдержала я. В следующий миг поняла, что именно сказала, но мне было уже все равно. Как-то разом навалилось усталое безразличие. Все бесполезно. Ричард и дальше будет ждать, пока лорд Грей ошибется. Вот только я не уверена в том, кто именно ошибется первым.

Ричард будет рисковать жизнью, чтобы у него появились доказательства. Они могли бы появиться сегодня, если бы я не убила главаря. Да, это вышло случайно, и все же…

Я махнула рукой, отворачиваясь.

– Зря я начала этот разговор… спасибо за все, что сделал и… в общем, спасибо. Я пойду.

А может, тоже убийц нанять? Покопаться в отцовских записях, найти выход на гильдию. Только берут они столько, сколько я никогда и в руках не держала.

– Погоди… – спросил Алан совсем другим тоном. – Правда, что ты волокла его на себе две лиги?

– Какая теперь разница, – произнесла я не оборачиваясь. Надо было уйти, но ноги словно приросли к порогу. Еще и полудня нет, а я совсем без сил.

– Ричард взрослый мальчик, Роза. – Голос Алана звучал как-то даже… сочувственно. – Он выбирался и не из таких передряг.

Я оглянулась.

– Я боюсь за него.

– Я тоже, – невесело улыбнулся Алан. – Но нельзя же запереть его в подземелье и приставить снаружи охрану.

А жаль. Хотя и это едва ли помогло бы. Слишком уж упорно пытаются добраться до Рика. И после Совета земель ничего не закончится. Пожалуй, станет даже хуже – враги получат время. И чтобы «подготовить почву», и чтобы организовать покушение, которое в этот раз точно удастся. А я ничего, ровным счетом ничегошеньки не могу сделать.

Алан вздохнул и сгреб меня в объятья.

– Все будет хорошо. В конце концов, это всего лишь один гад и несколько наемников, а не вся правящая верхушка и армии чумных. Ричард уже сотворил то, что казалось невозможным. – Он помолчал и добавил со смешком: – С моей помощью. Ну, и остальные, конечно, тоже сложа руки не сидели. И сейчас не будем сидеть.

Он выпустил меня и добавил:

– Извини за то, что я тебе наговорил. Похоже, я поторопился с выводами.

Я невольно улыбнулась – то же самое я сказала Алану в начале нашего знакомства – как давно, кажется, это было! Посмотрела ему в лицо.

– Мир?

Он рассмеялся.

– Мир.

Ричард поднялся с постели на следующий день, как Алан и обещал. Еще через неделю он уехал в столицу, на Совет уделов , морским путем – выследить в безбрежном море один корабль куда сложнее, чем подкараулить путника на дороге. Отбыл он не из Локка, а из прибрежной деревушки, стоявшей на землях Мортейнов, да и корабль скорее следовало бы назвать лодчонкой.

Капитан был старым знакомым Рэндольфа, с которым они прошли последнюю войну. Так что все должно было сложиться наилучшим образом. Сам Рэндольф с братом не поехал – он с детства мучился от морской болезни, что расстраивало леди Летисию, обожавшую море, и давало Ричарду многочисленные поводы для насмешек над братом. У леди Летисии был свой корабль, но последнюю войну он не пережил, словно не хотел оставаться без хозяйки.

Я смотрела вслед уходящему кораблю и думала, что господь любит переворачивать все с ног на голову. Когда-то я уплывала, а Рик оставался, обещая меня ждать. Теперь ждать придется мне. Две недели туда, три дня в столице, неделя обратно посуху. Не шесть лет, и все же, когда он склонился над моей рукой, прощаясь – совсем как тогда – горло перехватило от подступивших слез. Но мы, как и в тот день, были не одни, и потому я улыбнулась.

– Я буду молиться за тебя.

– Тогда я совершенно уверен – море будет благосклонным, – улыбнулся он в ответ. – Что тебе привезти из столицы?

– Себя.

– Непременно. И все же?

– Себя, – повторила я. – Вернись живым и здоровым. Больше мне ничего не нужно.

Днем у меня не оставалось времени тосковать, хватало забот, несмотря на то, что Акиль не отправлял меня в патрули. Дел для алхимика нашлось предостаточно. Вонючая смесь, убивающая любую заразу и отбеливающая ткани – белый лен можно было продать дороже, чем необработанное полотно. Все тот же гремучий порошок и бомбы. Исследование руды обедневшей золотой шахты – с потерей Локка приходилось искать другие источники дохода. Тем более что обязанности казначейши тоже временно легли на меня – госпожу Вейс и Акиля Ричард взял с собой.

Когда я увидела в записях госпожи Вейс, какие подати платит лорд Грей, не знала, смеяться мне или плакать. И он еще жаловался, что они неподъемны? Прав был Акиль – тому, кто довел свои земли до такого состояния, что не в силах заплатить хотя бы это, оставалось только отдать удел более рачительному хозяину. Хотя наверняка лорд Грей лгал о состоянии дел на своих землях – как и во многом другом. Я готова была поспорить, что пресловутых контрабандистов он прекрасно контролировал, но доказать это было невозможно.

Магистр увез на Совет уделов изрядную кипу записей, показывающих, что даже в годы войны порт приносил куда больше, чем сейчас. Это позволило бы потребовать недоимки – прилюдно и аргументировано, чтобы ни у кого не было возможности заявить, дескать, орден душит налогами неугодных.

Но получится ли это, и как изменятся доходы, учитывая, что корона тоже попытается урвать свое с лордов? Ту же школу алхимиков, про которую когда-то рассказывал Алан, нужно было на что-то содержать, как и сиротские приюты. После войны осталось множество сирот, им нужен был кров и стол.

Так что этот Совет грозил стать напряженным, даже если лорды не потребуют у короны признать, что решение отдать удел хранителям было ошибкой: за свои деньги владетели дрались едва ли не яростней, чем за жизнь.

Днем мне было чем заняться, но ночи становились мукой. Последние несколько дней перед отъездом Рик приходил каждый вечер, оставаясь до утра, и теперь моя узкая постель, в которой вдвоем можно было поместиться, лишь прижимаясь друг у другу, казалась слишком просторной для одной меня. Удивительно, как быстро я привязалась к нему.

Чтобы не терять драгоценное время, я снова достала папины бумаги и занималась ими бессонными ночами. Он наверняка был в курсе многих дел лорда Грея, своего друга, при этой мысли становилось тошно. «Скажи мне, кто твой друг…» Похоже, я совсем не знала своего отца. Но как бы ни горько мне было думать об этом, в его записях могло найтись что-то, что позволило бы взять лорда Грея за горло, и этой возможностью не следовало пренебрегать.

Однако сколько я ни перебирала дневники, сколько ни вчитывалась в письма, предназначенные не мне, никаких зацепок не находилось. Зато слишком много было вырванных страниц, и канувших в небытие счетов и писем, на которые он ссылался в других записях. Я начала подозревать, будто эти записи уничтожил сам лорд Грей, каким-то образом добравшийся до документов отца. Но если бы доступ к бумагам получил кто-то чужой, гораздо проще было бы сжечь весь архив разом – война все спишет. Так что я продолжала искать.

В одну из таких бессонных ночей в дверь постучал Николас. К моему изумлению, Акиль взял его себе в помощники, а сейчас, когда эльф уехал вместе с магистром, на моего старого слугу и вовсе легли все обязанности сенешаля. Но, на удивление, Николас не выглядел утомленным, словно новые обязанности вдохнули в него новые силы.

– Прошу прощения, миледи, увидел свет под вашей дверью, – сказал он. Окинул взглядом ворох бумаг у меня в руках. – Я могу чем-то помочь?

– У тебя и своих забот наверняка хватает, – улыбнулась я. – Но спасибо.

– И все же?

Я уже хотела было покачать головой и отправить его отдыхать – это мне пока бессонные ночи даются легко, а в возрасте Николаса они превращаются в серьезное испытание. Но внезапная мысль заставила замереть на миг. Николас знал многие мои детские секреты и свято их хранил. Не могло ли быть, что он знал и какие-то секреты отца?

– Скажи, – медленно произнесла я, – известно ли тебе, куда папа мог спрятать важные документы? Документы, способные бросить тень на него и других?

– В камин, – пожал плечами Николас.

– А если бы хотел их сохранить?

Николас явно заколебался.

– Могу я спросить, зачем вам это, миледи?

Я объяснила в двух словах про вырванные из дневников страницы, и старый слуга нахмурился.

– А вы не боитесь, что эти бумаги – если они есть – опорочат память вашего батюшки?

– Опорочат сильнее, чем сумел он сам?

– И такое возможно. У старых родов много тайн. Чего вы хотите добиться, тревожа память мертвых?

– Хочу понять, что случилось. Почему отец сделал то, что сделал?

– Не все ли равно сейчас? Это не вернет ни вашу семью, ни Мортейнов. Может, лучше думать, что он повредился умом, и молиться за его душу?

– Не вернет, – согласилась я. – И едва ли обелит отца. Но я должна знать правду. Николас, пожалуйста!

Он пожевал губами, размышляя.

– В подвале, – сказал, наконец, Николас. – Тайник в подвале. В одной из комнат рядом с камином.

Я выхватила из комода четки.

– Веди.

Записи действительно нашлись в тайнике, который показал Николас, и, просматривая их, я малодушно подумала, что старый слуга, возможно, был прав. Возможно, мне не стоило этого знать. Хотелось спрятать голову под одеяло, точно ребенку, тем более, что мертвых действительно не вернуть.

Отец не пытался обманывать себя: он слишком хорошо знал своих старых друзей. И, отправляясь к Мортейнам «поговорить», хоть и надеялся на мирный исход беседы, но ожидал боя. Оттого и предложил отправить Рэндольфа с отрядом накануне, обещав лорду Бенедикту свою защиту. И регент, предупрежденный о заговоре, действительно отправил наследника Мортейнов на разведку в землю лорда Хейли, чтобы тот не спохватился раньше времени, что отец задерживается.

Разбирая письма, я в какой-то момент зажмурилась и замотала головой. Наверное, отец считал, что прав, заранее ожидая худшего, но читать, как он размышляет об этом, оказалось невыносимо. Было в его словах что-то холодное, бездушное, словно не шла речь о людях, с которыми вместе сражались, дружили, растили детей. И о гибели этих детей, как и прочих непричастных, отец рассуждал, как о неизбежных сопутствующих потерях, отчего у меня мороз пробегал по коже. Как и от того, что он искал в происшедшем положительные стороны – регент отдал земли Мортейнов нам, и отец планировал передать их Мартину, когда тот заматереет – чтобы и младшему его сыну не приходилось думать, чем жить.

Лорд Грей лгал и в этом – едва ли отец рыдал как ребенок. Как всегда сказал, что сделанного не изменить, нужно жить дальше.

Тем более, что он утверждал, будто старшие Мортейны получили по заслугам, ведь заговор действительно был – точнее, отец полагал, что был, потому что сохранил в бумагах письмо лорда Бенедикта, адресованное племяннику короля Ландернау. Его нашли на трупе гонца, когда корабль, на котором он находился, разбило о скалы.

И обнаружили это письмо люди лорда Грея.

Само письмо лежало тут же – бумага и чернила совершенно не выцвели, защищенные магией от воды и сырости. И по поводу его содержания лорд Грей не солгал.

Вот только слишком уж подробным было это письмо – словно написано кому-то, кто не в состоянии держать в памяти прежние договоренности. Я передала его Николасу:

– Сможешь сказать, действительно ли это почерк лорда Бенедикта?

– Простите, миледи, – покачал головой он. – Мне он не писал.

И в самом деле, зачем бы ему?

Я отложила подозрительное письмо в сторону и продолжила читать, передавая Николасу один листок за другим. Когда я закончила, было далеко за полночь. . В последних записях отец утверждал, будто письмо Мортейнов все-таки было фальшивым. Лорд Грей скорее всего об этом знал, как знал и регент – но, намереваясь убить короля и взять под контроль наследницу, прекрасно понимал, что Мортейны останутся верны династии. Их просто убрали с доски, убрали руками моего отца, так и не научившегося разбираться в интригах.

– Как же это так, миледи, – прошептал Николас. – Выходит, и лучшему другу верить нельзя?

Лицо его в сиянии светлячка казалось серым, и я всерьез испугалась.

– Сбегать за Аланом?

– Нет. Все хорошо, миледи. Правда, хорошо. – Он слабо улыбнулся. – Не беспокойтесь обо мне, назло этому гов… простите, миледи. Словом, назло ему не сдохну. Еще и ваших детишек понянчу. Но что же теперь делать? Если уж магистр его прищучить не смог…

Я попыталась собрать документы в стопку – руки дрожали.

Нужно передать эти записи Ричарду, а тот покажет их королеве. Это уже не попытка убить владетеля удела, это уже участие в покушении на его величество. Удавшемся покушении. Королева этого не простит, как не простят и те, кто сейчас рядом с ней, кто потерял родню в развязавшейся после войне. Лорду Грею конец.

– Прищучим, – пообещала я. В этот раз ненависть почему-то не клокотала внутри, застилая разум кровавой пеленой. Она словно собралась в груди ледяным кристаллом, прочным как алмаз, замораживая все чувства и придавая странную ясность мыслям. Прежде чем давать бумагам ход, нужно удостовериться, что письмо поддельное: отец так и не смог определиться с этим окончательно. В последние месяцы тон записей изменился – это уже не был тот хладнокровный и уверенный человек, что писал в самом начале. Отец чувствовал себя загнанным в угол и готов был покончить со всем разом, но и этой возможности ему не оставили.

– Разбуди конюха и вели седлать коня для меня, как можно быстрее, – распорядилась я. – Я еду к Мортейнам.

– В одиночку? Возьмите хоть полдюжины солдат.

– Они только замедлят меня. – Я улыбнулась. – Разбойники ночью спят, а чумные меня не догонят.

Бегали они, конечно, быстро, но не быстрее лошади.

– Нет, миледи. Помните, что случилось в прошлый раз, когда вы сломя голову помчались вершить месть в одиночку?

– Помню. – Я на миг опустила голову и снова вздернула подбородок. – Такая у ж я есть, Николас. По-другому не могу.

– Простите, миледи, но если вы не возьмете хотя бы солдат, я немедленно разбужу капитана и властью сенешаля потребую не открывать вам ворота. Или снова стукнете меня по голове?

Вот это уже был удар ниже пояса, и пришлось уступить.

– Хорошо, – вздохнула я. – Вели дать мне охрану.

Конечно, по-хорошему надо было дождаться, когда вернется Ричард. Но я так и не научилась терпению. Подвесила светлячок высоко над головой так же, как это делал Акиль. Только бы Рэндольф не успел уехать!

Я примчалась к Мортейнам в самый последний момент – во дворе уже стояли оседланные лошади и ждали люди, одетые по-походному.

– Лорд Рэндольф не принимает, – заявили мне. В этот раз меня встречал не сенешаль, а кто-то из слуг.

– Передайте ему, что я хранитель и что разговор не займет много времени.

Я ожидала, что меня пустят в замок, но лорд Рэндольф вышел сам. Тоже в дорожной одежде. Видимо, решил, что если разговор не займет много времени, можно поговорить и на крыльце. Коротко поклонился мне.

– Надеюсь, дело действительно срочное. Мы уезжаем.

– Я хотела бы обсудить его наедине. Это касается ваших родителей, – сказала я так тихо, чтобы расслышал только он.

– Как вы – вы! – смеете вспоминать их!

– Смею. Так вы уделите мне время, или оставите меня действовать на свой страх и риск, пытаясь отвести угрозу от вашего брата?

Он жестом пригласил меня внутрь. Пролетел коридоры до комнаты, где нас принимали в прошлый раз.

– Говорите.

– У меня есть письмо, доказывающее заговор лорда Бенедикта и леди Летисии…

– Если ты приехала меня шантажировать, – перебил меня он, – разговор окончен. Можешь подтереться этим письмом.

– …я подозреваю, что это фальшивка, но подтвердить или опровергнуть это можете только вы или Ричард, – не повышая голос продолжила я.

– Вон отсюда!

Я стиснула зубы. Конечно, я не ждала, что меня примут с распростертыми объятьями, но это уж слишком. И все же я должна была попытаться еще раз. В последний раз.

– Вы помните, что Ричарда едва не убили, когда он возвращался в замок Хранителей?

Рэндольф вздрогнул. Похоже, с этого и следовало начинать. Странно, я думала, Рик рассказал брату, когда просил найти корабль.

– Как одно связано с другим?

– Человек, который пытается его убить, два года назад принес моему отцу письмо, якобы написанное вашим отцом. Что за этим последовало, вы знаете. Я нашла записи моего отца, позволяющие обвинить этого человека в измене, и прошу вас передать их Ричарду. Но чтобы он мог дать им ход, нужно убедиться, что письмо действительно подделка.

Говорят, маги судебного приказа могли сличать руку и найти написавшего, даже если тот пытался изменить почерк. Но такие заклинания были тайной, такой же, как, например, ритуал посвящения хранителей.

– А если я не хочу, чтобы имена моих родителей снова начали полоскать все, кому не лень? – процедил Рэндольф. – Вам, может, и нечего терять, но у меня растет сын.

– Тогда покушения на Ричарда продолжатся. Возможно, он найдет другой способ нейтрализовать лорда Грея. Возможно, не успеет.

– Давайте сюда.

Я вытащила из-за пазухи листок. Да, это был риск— ничто не мешало Рэндольфу уничтожить его прямо сейчас. Но время играло против Ричарда. Чем быстрее документы попадут в нужные руки, тем лучше. И как бы старший Мортейн ни относился ко мне, брата он любил.

– Подделка. – Рэндольф вернул мне листок. – Почерк похож, очень похож, я бы и сам перепутал. – Но отец знал ландский безукоризненно, а там есть ошибка в согласовании времен.

– Поясните, пожалуйста. – Я нахмурилась, припоминая. Ландский я знала неплохо – все мы изучали язык врага – но ошибок в письме не заметила.

– Там, где говорится, дескать, королевна юна, и на нее легко будет влиять. Ошибка неочевидна для тех, кому ландский неродной…

– Но и для лорда Бенедикта…

– Да, но когда-то он сам объяснял мне тонкости, связанные с этим правилом.

– Спасибо, лорд Рэндольф. – Я сунулась в сумку. – Вы передадите это…

Договорить я не успела – дверь распахнулась.

– Милорд, сэр Ричард… – Сенешаль хватанул ртом воздух. Лицо его было серым, как камень стен. – Корабль утопили. Никто из хранителей не спасся.