Глава 28

Зазвенело в ушах, а перед глазами все стало серым. Я пошатнулась, хватаясь за воздух, кое-как выровнялась. К счастью, остальным было не до меня.

– Кто… – выдохнул Рэндольф.

– Один из матросов успел прыгнуть в воду и сумел доплыть до Икнилда.

Городок в паре дней пути от деревни, где мы простились с Ричардом. Как же быстро их нашли! Поджидали, или у заговорщиков везде свои люди?

Да какая разница – теперь! Что это изменит?

Он же обещал вернуться!

– Где этот матрос?

– В Икнилде. Человек, которого вы послали…

На какой-то миг голоса потонули в звоне, я отказывалась верить в их слова. Слух! Это просто слух!

–… тот матрос говорит, что успел прыгнуть в море в последний момент. – Сенешаль потупился, замолчав. Продолжил, не поднимая взгляда: – После того, как пираты подожгли корабль и пошли по палубе добивать раненых. К тому времени оба хранителя были мертвы.

Я вцепилась зубами в кулак, чтобы не закричать. Нет! Так не должно быть!

Под пристальным взглядом своего лорда сенешаль отступил, побледнев. Рэндольф отвел глаза, опустил голову, зажмурился, но когда через миг выпрямился, лицо его ничего не выражало.

– Том говорит, что хотел привезти этого матроса, чтобы вы сами с ним побеседовали, но он отказался ехать, несмотря на предложенное вознаграждение, – закончил сенешаль.

– Том должен был действовать настойчивей, – холодно проговорил Рэндольф. – Я недоволен.

– Простите, милорд.

Рэндольф жестом отпустил слугу и обернулся ко мне. Сейчас, когда в комнате не осталось посторонних, лицо его исказилось от горя и ярости.

– Одни беды от вашей проклятой семьи! Ричард был бы жив, если бы не связался с тобой!

Я помотала головой, не в силах понять, о чем он. Наверное, потому что почти невозможно было разобрать слов сквозь звон в ушах. «Все хранители были мертвы» – эхом отдавалось в голове.

Мертвы.

– Убирайся из моего дома и никогда не возвращайся, или я велю убить тебя на месте!

Да. Здесь больше нечего делать. Мне нужно в столицу. Убедиться, что Ричарда там нет. Только тогда я поверю в его смерть. Только тогда. Но сначала мне нужно собрать вещи и предупредить хранителей. И рассказать остальным.

Не помню, что я сказала солдатам, дожидавшихся меня во дворе. Не знаю, как одолела обратный путь. Все вокруг казалось серым, точно в сумерках, хотя солнце давно должно было подняться. Въехав в ворота нашего замка, я остановила коня, вынула одну ногу из стремени, собираясь спешиться, когда звон в ушах стал вовсе невыносимым и меня накрыла темнота.

– Очнулась, наконец. – Из темноты выплыло лицо Алана.

Я огляделась. День. Моя комната. Алан. Что он делает в моей комнате? Что я тут делаю?

Ах, да…

Воспоминание оглушило, как оглушает волна, когда накрывает с головой так, что перестаешь различать верх и низ и в мире не остается ни одного звука, кроме гула воды.

Море. Почему оно поглотило не меня? Как хорошо было бы не думать, не слышать, не чувствовать…

– Пришли слухи из Икнилда. – Я сама удивилась тому, как спокойно звучал мой голос. – Пираты перехватили корабль, сожгли и утопили. Выжил один матрос, он и рассказал об этом.

Алан порывисто поднялся, шагнул к окну, повернувшись спиной ко мне.

– Насколько… можно верить… этим слухам?

– Не знаю. – Я медленно села. Голова больше не кружилась, в глазах прояснилось и, вроде бы, звуки тоже перестали доходить словно сквозь вату. Это хорошо. В ближайшую неделю мне понадобится ясный разум и все силы.

– Мне рассказать Еве, или ты сама? – надтреснуто произнес Алан. Ссутулился, закрыв лицо руками.

Я прикусила губу. Акиль не успел стать мне другом, но Алан, получается, получил весть о гибели двух друзей. А Ева…

И никакие утешения не помогут.

Я обняла Алана со спины, ткнулась лбом между лопаток.

– Может быть, это какая-то ошибка. Кто-то что-то перепутал.

Это было жестоко, наверное. Какая может быть ошибка? Другой корабль? Кто-то назвался хранителями, чтобы сбросить посильнее цену за найм судна? Или так ненавидит хранителей, что хочет выдать желаемое за действительное? Тот матрос сошел с ума?

Как бы мне хотелось самой в это поверить!

– Может быть, – все тем же надтреснутым голосом произнес Алан.– Дай мне пару минут.

Я молча шагнула за дверь, успев услышать глухое рыдание. Прислонилась лбом к стене. В груди саднило, жгло. Слезы, наверное, погасили бы это жжение, только они никак не желали пролиться. Может быть, потому что я никак не могла поверить по-настоящему, что Рика больше нет. Казалось, я сейчас проснусь и он снова будет рядом. Только проснуться не получалось.

– Извини, что выгнал тебя из собственной комнаты, – сказал Алан, выходя. Веки его покраснели, голос дрожал.– Пойдем к Еве.

Не хочу. Не просто же так раньше велели казнить гонца, принесшего дурные вести. Нет, конечно, Ева ничего мне не сделает. Но Алана подкосила весть о гибели друзей, а сейчас мне придется рассказать Еве о смерти и любимого, и друга. Пусть Алан, он ее друг, в то время как мы едва знакомы. И язык у него подвешен лучше, найдет правильные слова, такие, что причинят меньше боли.

Как будто можно найти такие, что не причинят боли! И мне все равно нужно поговорить с Евой. Сейчас она – старшая среди Хранителей, и у нее нужно просить разрешения съездить в столицу. Не разрешит – уеду так, и плевать, какая кара предусмотрена за дезертирство. Но лучше договориться. Хотя бы чтоб Николас за меня не волновался.

Ева была у себя в комнате. Едва взглянув на меня, нахмурилась. Я замешкалась в дверях, казалось стоит переступить порог, и не останется даже тени надежды, что произошла ошибка, и Рик жив. Словно с каждым повторением слова становились все более материальными.

– Дурные вести?

Я кивнула. Горло на миг перехватило спазмом. Алан подпихнул меня, в спину и пришлось все-таки пройти внутрь и сесть. Очень хотелось спрятать глаза, чтобы не видеть, как исказится от боли лицо Евы. Но я заставила себя поднять взгляд.

– Сенешаль лорда Рэндольфа утверждает, что его человек встретил в Инкилде матроса с корабля, на котором уплыл… уплыли Ричард и Акиль.

– И?

– Тот матрос утверждает, что больше никто не выжил. Корабль сожгли.

– Пираты? – с жутковатым спокойствием переспросила Ева и я поняла, как совсем недавно выглядела в глазах Алана.

Я кивнула.

– Ты сама говорила с этим моряком?

Я помотала головой.

– Тогда я не поверю, пока не удостоверюсь сама, – припечатала Ева.

Алан за моей спиной шумно вздохнул, словно такая реакция была для него неожиданной.

А ведь Ева храбрее меня. Я тоже не хочу верить, но боюсь надеяться. Боюсь, что просто не вынесу, если надежда окажется ложной. Но раз Ева надеется, значит, она меня поймет.

– Об этом я и хотела тебя просить. Отпусти меня в столицу и дай нескольких солдат в сопровождение, если можно.

– Зачем? – все так же спокойно пожала она плечами. – Через две недели – хорошо, положим три, учитывая всякие непредвиденные обстоятельства – все станет ясно. Они либо вернутся, либо нет.

Неужели Ева в самом деле сможет спокойно ждать две недели? Есть, спать, заниматься повседневными делами, не зная, жив ли тот, кого она любит? Или она уверена, что жив, и все это – какая-то чудовищная ошибка? Мне бы ее уверенность! Только я совсем недавно убедилась, что Рик не бессмертен.

– Мне нужно в столицу, чтобы встретиться с королевой.

Когда-то ее величество предлагала обращаться к ней за помощью. Тогда я подумала, что скорее сдохну. Но, вот она я, живая, а больше просить о помощи некого…

Ева покачала головой.

– Ты не получишь аудиенции. Эмма даже не узнает, что ты просила о ней. Никто не станет разговаривать с Розой Эйдо. Разве что если у тебя есть знакомые, которые займутся твоим делом за тебя.

Я заставила себя разомкнуть сжавшиеся челюсти. Забыла. Успела забыть что я – никто.

– А зачем тебе встречаться с Эммой? – поинтересовался Алан.

– Чтобы отомстить.

А я ведь действительно была уверена, что отказалась от мыслей о мести. Не хотела, чтобы и дальше лилась кровь. Но то, что я узнала за эту ночь, то, что случилось за утро, заставило меня переменить мнение. Да, эта кровавая волна должна остановиться. Поглотив того, кто ее запустил.

– Отомстить с тем же результатом, что и в прошлый раз? – горько усмехнулся Алан. Я выругалась, и он торопливо добавил: – Нет, я не имел в виду, что ты сойдешься с…

Кажется, я зарычала. Алан вскинул руки, успокаивая.

– Я лишь боюсь, что в этот раз убийца, кто бы он ни был, тебя не пощадит.

– Мне плевать.

– Ты что-то знаешь? – поинтересовалась Ева.

Я в двух словах пересказала, как лорд Грей обещал вернуть мне удел. И как Рик отказался взять его под стражу без доказательств.

Ева скривилась.

– Королева не может просто казнить лорда Грея, как не мог и Ричард. Нужны доказательства.

Доказательства у меня есть, но много ли в них толку, если королева даже не узнает, что я просила об аудиенции?

– Можно обойтись и без ее величества. На Совете уделов любой в праве потребовать справедливости и вызвать обидчика на божий суд.

Алан покачал головой.

– Идея хороша, но ты Ричарду не родственница и не… прости, не жена.

– Да и сделает лорд Грей тебя за полминуты, – вмешалась Ева. – Несмотря на реакцию хранителя. Это поколение наших родителей. Они родились с мечом в руках и не выпускали его всю жизнь.

Она права. Мужчина в самом расцвете лет, который всю молодость провел в сражениях и пережил бойню под столицей – и я. Но и оставить это так я не могу.

– Реакция хранителя не поможет. – вздохнула я. – Это лорд Грей наслал на нас чумных. Похоже, он хранитель.

Именно этим лорд Грей и шантажировал моего отца – грозил напустить орду чумных на замок, если отец откажется отдать ему Локк или попробует ускользнуть на тот свет.

– Но как? Почему мы не почуяли в нем хранителя? – изумился Алан.

Я пожала плечами.

– Вам виднее, почему. Я знаю лишь, что он был начальником столичной стражи и в его распоряжении оказался архив ордена.

Когда хранителей объявили изменниками, лорд Грей, глава стражи, должен был уничтожить столичное отделение ордена. Кто-то из хранителей сбежал, кто-то погиб…

– Архив был разграблен, когда нам вернули ставку, – сказала Ева. – Да, похоже, в нем и дело. Больше неоткуда ему было узнать, как управлять чумными, или как скрыть проклятье.

– Потому мы и не почуяли чумных в замке, – задумчиво произнес Алан. – Но если Грей хранитель, Роза тем более с ним не справится.

– Божий суд, – повторила я. – Господь поможет…

– Тому, кто сильнее, – перебила Ева. – Да и за Ричарда может вступиться Рэндольф, но не ты. А за Акиля и вовсе… – Она махнула рукой, отворачиваясь, и на миг на лице Евы проступило такое отчаяние, что мне самой стало больно.

– Я могу потребовать воздаяния за себя. За то, что он сделал с моей семьей.

Едва я начала рассказывать о том, что узнала из отцовских записей, Ева, вскочив, заметалась по комнате, осыпая проклятьями лорда Грея. Это отвлекало, но я не стала ее осаживать, понимая, что с ней творится. Алан, кажется, почуял мое раздражение, положил ладони на плечи, успокаивая. Я благодарно кивнула – стало и в самом деле легче – и продолжила.

Оказывается, нужно не так много времени, чтобы пересказать содержание записей, которые я изучала полночи.

– При таком раскладе как бы Эмма сама его не вызвала, – задумчиво произнес Алан.

– Ее он тоже сделает, – хмыкнула Ева. – Но ничего, я кое-что придумала.

Она встала.

– Иди, собирайся. Я велю седлать лошадей. Через полчаса встречаемся внизу.

Я недоуменно на нее посмотрела, и Ева соизволила пояснить:

– По обычаю ты можешь попросить защитника. Того, кто будет сражаться за тебя. И я такой возможности не упущу.

***

Мы поехали в столицу втроем – Я, Ева и Алан, заявивший, что рехнется ждать две недели. Да и вообще, в дороге всякое может быть, и целитель нам пригодится. К тому же три хранителя – это лучше, чем два. За старшего в замке остался Дерек. Солдат в сопровождение мы брать не стали: в патрулях от них будет больше пользы.

Дорогу я не запомнила совсем. Первые две ночи почти не спала – не могла заснуть – а дни потерялись в каком-то безвременье. Меня то бросало в жар, то начинало знобить, а простое решение, хочу ли я есть или пить, стало даваться какими-то невероятными умственными усилиями. На третий вечер Алан не спрашивая накинул на меня сонное заклинание, а днем Ева так же, не спрашивая, следила, чтобы я ела и пила не меньше остальных. Я давилась безвкусной едой, заставляла себя пить, крыла на все лады непрошенную заботу, но Ева словно не слышала. Только повторяла, что пока ничего неизвестно – рано и горевать, и надеяться. В столице все прояснится.

Леса вокруг столицы давным-давно вырубили на дрова, и городские стены было видно издалека. Они вырастали из-за горизонта, пока мы приближались, становились все выше, пока не нависли над головами, заслонив полнеба. Вблизи обозначились заплаты свежей кладки, пятнающие почерневший от времени камень. Над головами пролетел ворон, каркнул, устроившись на зубце стены – ему ответили еще три вестника погибели.

Как будто без них мне было недостаточно тошно!

Ворота тоже выглядели новее городских стен: дерево зачернили морилкой, чтобы не гнило, но патина на металле оковки пока лишь наметилась. Я приготовилась платить пошлину за въезд в столицу, но стражник, коренастый, со свернутым набок носом, признал Еву и с поклоном пропустил всех троих. Я дернулась было спросить, тут ли Ричард, но потом вспомнила, что он плыл морем и, значит, искать нужно было в порту. Жаль…

Я ехала по улицам верхом и не узнавала столицу. Когда-то я любила бывать здесь: отец редко брал меня с собой, и каждая такая поездка становилась праздником. Мощеные улицы, высоченные дома, солнце, играющее в церковных витражах, люди – много людей. Лавки с заморскими диковинками – куда там лавкам Локка! Плетистые розы, увивающие стены нашего особняка. Только сейчас нашего особняка нет – сгорел во время войны, насколько я слышала.

Солнце скрылось за низкими тучами, люди на улицах казались мрачными, тут и там мелькали черные траурные одеяния – хотя срок траура по погибшим в боях прошел.

А я ведь так и не надела траур по папе, маме, братьям. Просто нечего было надеть. И по Рику не надену – все это мишура, которая все равно не выразит истинной скорби.

Я думала, мы сразу направимся в зал Совета, ведь заседание началось, но Ева повернула коня куда-то в сторону.

– В ставку, – пояснила она. – Заседание в любом случае уже идет. Так что приведем себя в порядок. Мы не бродяги, просящие о снисхождении, мы намереваемся требовать того, что положено нам по праву.

Может, она и права, помыться и сменить одежду после недели верхом было просто необходимо. Но каждая секунда промедления казалась мне тягостной.

У меня заколотилось сердце, когда караульный у двери ставки приветствовал Еву и Алана как старых знакомых. Вдруг и Рик здесь? В конце концов, где еще остановиться магистру и его ближайшему помощнику, как не среди соратников?

Но никто в ставке не слышал, приехал ли магистр.

– Это ничего не значит, – голос Евы звучал твердо, но лицо помрачнело. – В конце концов, Ричард приехал сюда по делам удела, а не ордена. Значит, мог остановиться у брата.

Я неуверенно кивнула. Прокусила губу. Да. Это ничего не значит.

Скорее бы все решилось!

Зал Совета был крепостью в крепости. Сразу за воротами начинался захаб* – здешний был шириной всего ярда четыре и ярдов тридцать в длину. Снаружи по-прежнему было пасмурно, а здесь свет с неба почти не достигал земли, и я поежилась от зябкой сырости. Скоро все решится, так или иначе.

Может быть, прямо сейчас, потому что у вторых ворот, ведущих во двор крепости, нам преградила дорогу стража. На Совет уделов допускали лишь лордов, членов их семей, а из неблагородных лорд мог привести туда только казначея и сенешаля. Да, где-то внутри сейчас были родичи Евы и Алана, но выросшие дети, не унаследовавшие титул – отрезанный ломоть, а я и вовсе была никем.

Мне очень хотелось расспросить стражников, здесь ли Ричард, но я знала, что они не ответят – за праздную болтовню на посту наказывали. И поэтому я сказала то, что должна была сказать:

– Согласно обычаю, я пришла искать справедливости.

Внутри скрутился противный ледяной ком. Я обтерла ладони о штаны. Стражники переглянулись.

– В прошлый раз, когда приходили справедливости искать, столицу неделю лихорадило. – сказал тот, что казался постарше. – Так что идите-ка вы искать ее где-нибудь подальше отсюда.

Ева ухмыльнулась.

– О, да, шума Ричард наделал знатно. К слову, он здесь? Может быть, нам подождать его и попросить поинтересоваться у королевы, с каких пор она перестала чтить обычай, который не посмел нарушить регент?

Я уже знала, что регент не посмел нарушить обычай, потому что рядом с Ричардом и Эммой был лорд Эдвин, которого вся столица знала в лицо, а по ту сторону ворот, во дворе крепости, «совершенно случайно» «прогуливались» трое сыновей благородных родов, «заскучавшие» на совете. Помогая Ричарду, они фактически поставили на карту собственные жизни и не прогадали. Но у нас сейчас не было такой поддержки.

– Спросите, если желаете, – не смутился стражник. – Когда сегодняшнее заседание закончится. Что-то многовато развелось тех, кто считает, будто с сэром Ричардом на короткой ноге.

Меня затрясло. Неужели Рик в самом деле здесь?

– Он на Совете? Можно кого-нибудь за ним послать?

Старший покачал головой.

– Не у нас надо спрашивать, мы только час как своих сменили. Кто там, внутри – не знаю и знать не хочу, а беспокоить лордов на Совете нельзя. Ждите, пока сегодняшнее заседание закончится.

Зачем я только начала надеяться?

– Да ладно тебе, Джек, – вмешался вдруг Алан. – Пропусти. Что шума не наделаем, не обещаем, но, если не пропустишь – проблем будет больше. Ева очень не любит, когда ей мешают, а магистр – когда обижают его людей.

Раздражение на лице стражника сменилось недоумением, а потом он расплылся в улыбке.

– Господин целитель! Бороду сбрили, и не признать, уж простите дурака!

– Не все же пугалом ходить, – ухмыльнулся Алан. – Как спина, в дожди не ноет?

Я медленно выдохнула. Неужели получится? Как удачно, что Алан увязался за нами! Как здорово, что они знакомы! Алан уболтает кого угодно.

Стражник ругнулся себе под нос.

– Не ноет, благодарствую. Но, чую, заноет, ежели я вас пропущу. И если не пропущу – тоже. – Он махнул рукой. – Ладно, если что – сбегу в хранители.

Алан расхохотался.

– Кто там сейчас у вас главный? Лорд Стюарт? Он нормальный мужик, справедливый. – Он обернулся к нам. – Пойдем.

Мы вошли во двор и двинулись к огромному, но приземистому зданию Совета. На фоне серого камня крепости его беленые стены казались белоснежными, в узких окнах-бойницах переливались разноцветные витражи, как в храме. Впрочем, зал Совета и был храмом – храмом, построенном прямо над Негасимым пламенем.

Я никогда не была внутри и молча следовала подсказкам Евы. Нутро леденил страх, и стоит мне открыть рот, как это поймут все. На фантазию я не жаловалась никогда – и теперь в голове крутились картины одна страшнее другой. Негасимый огонь охватывает мою руку, не поверив мне, плоть обугливается до костей.

Мертвая Ева в луже крови. Торжествующий лорд Грей.

Я попыталась выкинуть эти мысли из головы и вспомнить загодя заготовленную речь, но, казалось бы, намертво выученные фразы рассыпались, исчезали, вытесненные одной мыслью – жив ли Рик? Здесь ли он? Память, точно издеваясь, подкинула раздутое, объеденное рыбами лицо утопленника, которого мы с Риком когда-то нашли на берегу.

Я зажмурилась, затрясла головой, прогоняя чудовищное видение. Потом. Обо всем этом потом. Сейчас я должна быть хладнокровной, точно голем из сказок, ведомый чужой волей и созданный с единой целью. После того, как цель будет достигнута, возможно, смысла в существовании не останется, но это будет после.

У входа в сам зал совета нас снова остановили – на этот раз, кроме стражников, – расфранченный господин ненамного старше Алана. Желтый дублет с золотым шитьем, перстни – все в его облачении кричало о богатстве… и полном отсутствии вкуса. Похоже, это кто-то из рожденных безродным и получивших титул за заслуги во время войны.

– Я пришла искать справедливости согласно обычаю, – повторила я. – Доложите обо мне, или меч и магия доложат о себе сами.

Это тоже было частью обычая. Не знаю, что произвело на франта большее впечатление – ритуальные слова или выражение лица Евы, стоявшей за моим правым плечом, но он поклонился.

– Подождите минутку.

Опять ждать! Сколько можно ждать? Меня снова затрясло.

Тяжелые двери приоткрылись, из зала полетел разноголосый гул, в котором было не разобрать слов. Я посмотрела вслед франту: вдруг удастся разглядеть в зале знакомое лицо? Но успела увидеть лишь королевского гвардейца, край длинного дубового стола да рукав вельможи, за ним сидевшим. Едва сдержала ругательство. Не стоит верить внезапно мелькнувшей надежде. Не сейчас. Сейчас мне нужно быть спокойной и собранной.

Успокоиться не получалось.

– Не передумала? – спросила я Еву. – Все-таки это моя затея.

Было что-то неправильное в обычае заставлять других сражаться за себя.

– Не передумала. Я не дам этому гаду торжествовать, и плевать на цену. – Она ухмыльнулась. – Должен же бог хоть раз оказаться на правильной стороне.

– Настолько в себе уверена? – влез в разговор Алан. Он заметно волновался, словно поединок предстоял самому. Хотя поди еще пойми, что лучше – рисковать собой или наблюдать, как это делает твой друг. Я сейчас тоже боялась не за себя.

Вернулся франт с еще двумя стражниками и велел мне следовать за ним в центр зала. Алан и Ева, как и полагалось обычаем, тоже шагнули внутрь, но остались у дверей.

___________________________________________

* Заха́б – фортификационное сооружение для защиты крепостных ворот в средневековых крепостях в виде узкого коридора, зажатого между двумя стенами