Глава 29

Зал Совета напомнил мне главную аудиторию в пансионе – ту, куда приглашали особых гостей и где могли собраться все ученики вместе с преподавателями.

По левую руку от входа ярусами вверх шли скамьи, где сидели лорды. Я посмотрела туда в отчаянной надежде отыскать Ричарда. Лица, лица, лица… слишком много лиц! Десять дюжин лордов, члены их семей – наследников приводили на совет лет с пятнадцати – казначеи и сенешали. Слишком много людей, чтобы разглядеть всех. Но я все же выискивала одно лицо, самое дорогое – выискивала и не находила. Зато в пятом ряду, почти в самом центре, обнаружился лорд Грей, настороженно смотревший на меня. Я отвернулась, скрывая внезапно навернувшиеся слезы. Рика нет, а этот – вон, сидит. Не должно так быть! Я стиснула зубы. Ничего. Он получит свое, так или иначе.

Я заставила себя вздернуть подбородок и распрямить плечи. Сейчас я шла по центру зала, пустого и просторного – можно бал давать. Или сойтись в поединке, не рискуя зацепить ни тех, кто на помосте, ни сидевших в первых рядах. Говорят, в те дни, когда построили зал, поединки случались едва ли не на каждом совете.

С одной стороны зал ограничивал полукруг, от которого вверх шли скамьи. С другой – каменный помост. В центре помоста, точно обычный очаг, пылало Негасимое пламя. Перед огнем, ближе к центу зала, за длинным столом красного дерева восседали королева, лорд Эдвин, лорд-канцлер и казначей. Когда ее величество выберет себе мужа, тот тоже сядет за этим столом по правую руку от нее.

Я остановилась перед королевой, присела в реверансе. Та наклонила голову в ответ.

– Кто ты и зачем пришла сюда?

Благослови бог придумавших ритуалы – можно бездумно повторять чужие слова.

– Я – Роза Эйдо.

Зал загудел потревоженным ульем. У меня пересохло во рту. Пришлось прокашляться.

– И я пришла требовать справедливости перед лицом вашего величества, негасимого пламени и господа бога.

На лице королевы изумление мешалось с любопытством и тревогой.

– Кого ты требуешь призвать к ответу?

– Лорда Грея.

Королева вздохнула с явным облегчением. Она думала, я пришла требовать ответа от Ричарда? Но ведь его здесь нет!

Я бы хотела посмотреть на своего врага, но тогда повернулась бы спиной к ее величеству, чего сейчас ни в коем случае нельзя было делать. Оставалось лишь вслушиваться во все усиливающийся гул, который перекрыл уверенный, полный сочувствия голос:

– Девочка сошла с ума, потеряв семью. Жестоко принимать всерьез ее слова.

– Это решать не вам и даже не мне, а Негасимому пламени. – Холодно заметила королева. – Но я не видела в Розе признаков безумия, когда познакомилась с ней и не вижу их сейчас. – Она повернулась ко мне, и голос ее потеплел. – Подойди к пламени, Роза, протяни руку и говори.

Я поднялась на помост – гвардейцы, стоявшие по оба конца стола, напрягись. Скинула дублет, оставшись в одной рубахе, закатала рукав на правой руке. Подошла к огню, который сейчас поднимался не выше моих колен. На миг зашлось, трепыхнувшись, сердце. Я зажмурилась и подняла руку над огнем. Он должен принять меня. Должен.

Гул толпы из насмешливого стал удивленным. Пламя поднялось вровень с моей головой, огонь обволок руку, но не обжег. Тепло разлилось от кончиков пальцев по телу, согревая и успокаивая. Но это еще не доказывало мою правоту, а означало лишь, что сейчас я уверена в ней и не намереваюсь лгать.

– Говори, – повторила королева.

– Я обвиняю лорда Грея Алингтона в том, что он обманом побудил моего отца, лорда Беорна Эйдо, обратить меч против лучших друзей, лорда Бенедикта и леди Летисии Мортейнов, их чад и домочадцев.

Зал взорвался возгласами – изумленными, возмущенными, яростными. Да уж, чем бы дело ни кончилось, сегодняшнее заседание запомнят надолго. Я все-таки посмотрела на лорда Грея – глаза его сузились от гнева, на лице ходили желваки. Ему придется ответить.

Я не стала говорить про измену. Если у Евы не получится одолеть лорда Грея, второй раз обвинить его в том, что послужило поводом к божьему суду, не получится. А так – Алан, которого королева уже тоже наверняка заметила, передаст ей записи отца, и справедливость восторжествует, чем бы ни закончился поединок. Надо было все-таки самой…

Огонь кольнул ладонь, и я прогнала эту мысль. Время для сомнений и колебаний закончилось, когда я шагнула на помост. Теперь нет пути назад.

– Я обвиняю лорда Грея Алингтона в том, что он шантажом вынудил моего отца, лорда Беорна Эйдо, передать ему золото и земли. И пусть господь и Негасимое пламя даруют мне или тому, на кого я укажу, силы мечом и магией подтвердить справедливость моих обвинений.

Пламя взвилось до самого потолка и опало, освободив мою руку. Я отступила. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как где-то бьется о стекло муха. На побелевшем лице лорда Грея широко распахнутые глаза горели яростью.

– Вы хотите что-то сказать в ответ, лорд Грей? – поинтересовалась королева.

Ответное слово было необязательным. Это обвинитель должен пройти испытание небесным пламенем, дабы ни у кого не возникало соблазна воспользоваться преимуществом в боевом мастерстве и обвинить ложно. Обвиняемый считался невиновным до самого конца поединка. Но все взгляды обратились на лорда Грея, и он поднялся с места.

– Что я могу сказать в ответ? – развел он руками. Голос звучал мягко и даже словно бы сочувственно. – Беорн Эйдо был мне как брат. Но я понимаю, что девочке, потерявшей семью и оказавшейся в полной власти врага, хочется найти виновного во всех бедах, и не держу зла. Конечно, я не хочу с ней сражаться. Если бы у меня были дети, им было бы лет, как и ей, и мало чести в том, чтобы победить ребенка.

Он мог бы точно так же подойти к Негасимому пламени и позволить тому испытать себя. Но предпочел остаться на своем месте. И заметила это не только я – зал снова загудел. Королева усмехнулась.

– Когда я точно так же стояла перед Негасимым пламенем, мне было столько же лет. Не помню, чтобы тогда кто-то из лордов возражал, что мало чести победить ребенка.

Лорд Грей не смутился.

– Все знали: за вас будет сражаться защитник.

– Роза тоже имеет право выбрать защитника, – сказала королева. – Кто-то из присутствующих здесь готов стать ее мечом и ее силой?

– Я, – раздались сразу три голоса.

И если женский я ждала, то два других… В самом верху зала, у стены, стояли два брата Мортейны. А рядом сидел Акиль, встревоженно глядя на Еву.

Я шагнула вперед на подгибающихся ногах, мир сузился до одного, такого родного лица. Живой! Какое чудо его спасло?! Или все-таки тогда произошла ошибка? Или я схожу с ума? Я зажмурилась, тряхнула головой, снова открыла глаза.

Ричард смотрел на меня, и на лице его была непередаваемая смесь гордости, любви и тревоги, что я едва не прослезилась. Живой. Здесь. Рядом. Хотелось слететь с помоста, рвануться к нему, броситься на шею, и я едва удержала этот порыв.

Второй брат криво улыбался – дескать, до чего я докатился – но садиться и отказываться от своего намерения не собирался.

– Неожиданно. – В голосе королевы промелькнула растерянность. – Оба Мортейна готовы сражаться за честь своего кровного врага.

– За честь моих родителей и память о них, – сказал Рэндольф. – Я видел поддельное письмо, написанное якобы от имени моего отца. И с удовольствием бы вколотил его в горло тому, кто посмел выставить моих родителей изменниками.

Королева нахмурилась, перевела тяжелый взгляд на лорда Грея. Не знаю, поняла ли она, что лорда Бенедикта и леди Летисию вывели из игры, сознавая, что они не предадут короля и обернутся против узурпатора – но выражение лица ее величества не предвещало ничего хорошего. Как бы она в самом деле не вызвала лорда Грея. Хотя коронованной особе поединки дозволялись лишь на поле боя.

– Понимаю ваши чувства, – медленно произнесла королева. – И разделяю их. Она снова обернулась ко мне.

– Что ж, Роза, тебе решать.

Надо было указать на Еву. В конце концов, мы договорились с ней об этом с самого начала. Ева действительно хороша с мечом и боевыми заклинаниями, я рядом с ней не опасней котенка.

Вот только она была права: наши родители, то поколение, к которому принадлежал и Лорд Грей, сражались всю жизнь. И те, кто дожил до своих лет, оказывались страшными противниками.

«Ты лучше, – сказала Ева Ричарду при мне. – И… регент был лучше».

Регент, может быть, действительно, был лучше. Но сейчас я поняла, чье имя она хотела назвать поначалу. Имя моего отца.

Когда сэр Грей приезжал к нам, утро это было или ночь, отец, смеясь, хлопал его по плечу. «Ну что, проверим, не заплыл ли ты жиром в столице»? Мама смеялась: «Опять пошли силушкой мериться». Как-то отец сказал, что не хотел бы сойтись с другом в настоящем бою.

Как бы хороша ни была Ева, она оставалась женщиной, а лорд Грей – сильным мужчиной. И оба были хранителями. Ей его не одолеть. Рэндольфу – тем более, и его недавно обретенный сын снова останется сиротой.

Но если сражаться будет Рик, я сойду с ума от страха, наблюдая за поединком.

Ева ведь сама этого захотела! Сама вызвалась!

Ева вызвалась, уцепившись за единственный шанс отомстить. Точно так же, как я не могла обвинить лорда Грея в гибели Рика, Ева не могла говорить за Акиля. Даже если бы он сделал ее женой по какому-то своему обряду, в глазах света она всегда будет лишь любовницей нелюдя.

Но сейчас у нее не оставалось причины рисковать. Нет, она не откажется от своих слов, и все же это будет неправильно. Ее моя история не касается никак, это Ричард вправе хотеть расплатиться с тем, кто руками моего отца уничтожил его семью, надеясь услужить регенту и получить за услугу земли «предателей» и их титул. Но регент, солдат до мозга костей, решил, что земель и титула достоин тот, кто не побоялся замараться в крови…

Но я не могу, просто не могу сама подставить голову Рика под меч!

Я снова посмотрела на него. Акиль дернул Ричарда за рукав, что-то сказал. Тот ответил, бездумно провел кончиками пальцев вдоль шрама. Я попыталась поймать его взгляд, но он смотрел не на меня – в спину лорда Грея. И улыбался. Так улыбается хищник, почуявший кровь. До сих пор я не знала его таким.

«Я упал в ненависть, точно в материнские объятья…»

Лорд Грей называл Рика чудовищем. Наверное, для нормальных людей тот, кто шел к цели не оглядываясь, не зная жалости к себе, не страшась смерти, в самом деле казался чудовищем. Вот только таким его сделали мой отец и лорд Грей.

– Ричард Мортейн будет моим защитником, – сказала я.

Если что, Рэндольф прикончит меня на месте, и это будет к лучшему.

– Значит, правду говорят, что ты раздвинула ноги перед тем, кто убил твоего отца, едва ли не прежде, чем остыло тело, – хохотнул лорд Грей.

Нет, не на моей совести смерть отца! Лорд Грей заварил эту кровавую кашу. Это его действия довели отца до того, что он ждал смерти как избавления. Только угроза наслать на замок чумных, уничтожив семью, удерживала его на этом свете. Но лорд Грей не стал тратить силы на поверженных. Подождал, когда в замке появится магистр, который ему мешал.

– Если бы можно было поднять покойника и заставить сражаться, – произнес Ричард, спускаясь, – я бы вызвал тебя еще раз за эти слова. – Он снова хищно улыбнулся. – Но придется ограничиться одним поединком и одной смертью.

Если что, я сама умру на месте.

– Вопрос в том, чьей, – оскалился лорд Грей в ответ.

Господь поможет тому, кто сильнее… Или на свете все-таки есть справедливость? Если бы можно было закричать, повернуть время вспять, заставить их остановиться! Но теперь мне оставалось только стоять и смотреть.

– Довольно! – воскликнула королева. – Поберегите дыхание для поединка.

Королева тоже меня убьет.

Она снова обернулась ко мне.

– Роза, ты хочешь что-нибудь сказать своему защитнику?

Я очень многое хотела ему сказать. Какое счастье, что весть о его гибели оказалась ошибкой! Как же я люблю его и боюсь за него. Как благодарна за все! Но сказать пришлось совсем другое:

– Он – кукловод.

И потому реакция, выносливость и резерв хранителя не были преимуществом Рика. Все то же самое имелось и у его противника.

– Понял, – кивнул Ричард. Лицо его перестало что-либо выражать.

Ричард не торопясь вышел в центр свободного пространства. Лорд Грей остановился напротив. Две длины клинка и два шага между поединщиками, даром что начнут они наверняка с магии, а не с мечей.

Вдоль помоста выстроились королевские гвардейцы, развернув магические щиты. То же сделали сидящие на передних рядах. С ревом взвилось в потолок Негасимое пламя, а в следующий миг в центре зала взвихрилась магия.

Я бы хотела отвести взгляд, зажмуриться, чтобы не видеть, как огонь встречает лед, как свиваются вихри воздуха. Заткнуть уши, чтобы не слышать, как ревет пламя и воет ветер. Спрятаться, скрыться, чтобы не чувствовать, как содрогается пол, как воздух становится то горячим, то ледяным – и это за щитами!

Но все, что я могла – это стоять и смотреть. Как с невероятной скоростью собираются и рассыпаются заклинания. Как лорд Грей едва успевает увернуться – на рукаве алеет окровавленная прореха. Как над ухом Ричарда появляется выгоревшая полоса волос. Как в руках у обоих оказываются мечи, и калейдоскоп заклинаний сменяется стремительным мельканием клинков, а вой огня и ветра – тяжелым дыханием и короткими ругательствами. Как на одежде поединщиков тут и там появляются алые пятна, а пол кропит кровь.

Не знаю, сколько это длилось – наверное, совсем недолго по меркам нормальных людей. Вечность, на которую я разучилась дышать, и кажется, моргать тоже разучилась, иначе почему бы так резало глаза и жгло в груди?

А потом лорд Грей рухнул на колени. Ричард выдернул меч из его груди. Поверженный завалился на бок, сворачиваясь в клубок, и затих.

Снова загудело, взметнувшись в потолок, Негасимое пламя и затихло, опять став таким, каким было, когда я вошла в зал – словно огонь обычного очага.

– Бог сказал свое слово, – заключила королева.

Люди зашевелились, загомонили. Я не видела и не слышала никого. Рванулась вперед на ватных ногах, каким-то образом раздвинув ряд королевских гвардейцев. Замерла в полушаге от Ричарда, протянув руку, но не коснувшись. Как его коснуться, залитого кровью, как обнять, чтобы не причинить боли?

– Рик, – выдохнула я. – Рик…

Словно не осталось в мире других слов, кроме его имени, других лиц, кроме одного, любимого, других людей, кроме нас двоих. Я просто стояла и смотрела на него и не могла насмотреться.

Он сжал мои руки и точно так же молчал, неотрывно на меня глядя.

– Сегодняшнее заседание совета земель окончено, – развеял наваждение голос лорда-канцлера. – Леди и лорды, можете быть свободны.

Оказывается, нас окружила толпа, я едва не втянула голову в плечи под десятками любопытных глаз. Рядом вырос Алан, подхватил Ричарда, повлек его к ближайшей скамье. Люди расступались перед ними, и вокруг меня тоже образовалось пустое пространство, а я все смотрела в спину Алана.

Лорд-канцлер добавил еще громче и тверже:

– Леди и лорды, все свободны. Встретимся завтра.

Толпа устремилась к выходу, обтекая тело лорда Грея и меня. Со временем людей стало меньше, потом, кажется, они и вовсе исчезли – по крайней мере я видела лишь спину Алана и искаженное болью лицо Ричарда.

Где-то сбоку говорил Акиль, но я не могла разобрать ни слова – настолько непривычными стали интонации. Похоже, он тоже переволновался. Я все же заставила себя вслушаться.

– Сиганул за борт, едва корабль загорелся… не нашли… пришлось перебраться…

– Трус и подлец! – выругалась Ева на весь зал. – Найду, оторву голову и засуну в… туда, чем он думал, когда пустил этот слух!

Я нервно хихикнула, обхватила руками плечи – тело колотила крупная дрожь. Сейчас-то почему? Все закончилось. Все получили по заслугам.

Ричард что-то негромко сказал Алану и улыбнулся. Тот покачал головой. Ричард поморщился – похоже, Алан не собирался оставлять его в покое.

Все закончилось. Не будет больше отрядов чумных в замке. И покушений на Ричарда тоже не будет. Можно не бояться за его жизнь – хотя такие, как он, не умеют спокойно сидеть в тиши кабинета, перебирая бумаги. И все же на какое-то время можно вздохнуть спокойно.

Рэндольф, который, оказывается, тоже до сих пор был рядом с братом, хлопнул того по плечу и направился ко мне.

– Я был неправ, – поклонился он.

– Не стоит, – улыбнулась я. Теперь, когда с души свалился огромный камень, хотелось улыбаться как дурочке. – Я не держу зла.

Рэндольф снова поклонился.

– Благодарю. – И добавил другим, уже совсем не официальным тоном: – Кайл спрашивал, где дядя с ушами и та добрая тетя, которая вытащила его из подвала. – Он вдруг ухмыльнулся и подмигнул. – Тетя. Забавно. Заглядывайте, как будет время.

Я ойкнула, поняв, на что он намекает, прижала ладони к внезапно вспыхнувшим щекам, но Рэндольф уже устремился к двери. Не кричать же ему вслед, что он все не так понял, тем более что он все понял правильно?

– Так я и думала, что с этим «нам надо расстаться» дело нечисто! – В голосе королевы, о которой я совершенно забыла, прозвучало торжество. – А как соловьем заливался про государственные интересы!

Я обернулась. Оказывается, и королевские гвардейцы покинули зал, только сэр Игнатиус маячил у нее за правым плечом.

Ричард оказался рядом в одно мгновение, задвинув меня за спину.

– Ваше величество…

– Молчи уж, не заяц. – Королева легонько толкнула его в грудь. – Мне хватило времени все обдумать. Ты был прав, я – нет.

О чем это они, интересно? Хотя нет, мне лучше не знать…

– А еще я нехорошо обошлась с Розой, и это надо как-то возместить. – Королева усмехнулась. – Подумать только, я прилюдно говорю, что была неправа.

– Где ты здесь видишь людей? – Алан с деланным вниманием заозирался по сторонам.

Я покачала головой.

– Благодарю, ваше величество, мне ничего не нужно.

Нет, в самом деле, если бы королева вернула мне дом, я бы не отказалась. Но она так не поступит – и не потому, что это будет означать признание ошибки публично, а не в узком кругу. Лорд Грей мертв, но те, кто собрался вокруг него, живы. Люди, которые натравили своих детей на тех, кому принесли клятву верности.

Так когда-то поступил мой дед. Этого не изменить. Но я не хочу становиться знаменем для мерзавцев. А так и случится, если королева вернет мне мои земли. Значит, пусть все остается как есть.

– И даже не попросишь вознаграждения за то, что спасла меня от чумных? – не унималась ее величество.

– Со мной тогда были сэр Игнатиус и еще пятеро. Они более достойны награды.

– Их я не обидела, не волнуйся. Тебя обделила.

– Мне ничего не нужно, ваше величество, – повторила я.

– Тогда я сама решу, как поступить. И хватит об этом. – Она снова покачала головой и ухмыльнулась. – Да уж, после того, что вы сегодня натворили, завтрашнее представление моего жениха пройдет незамеченным.

– Это вряд ли, – улыбнулся Алан. – Половина лордов уверена, что они сами еще о-го-го какие женихи, у второй половины – неженатые сыновья. Королевство погрузится в траур.

– И ты первый, – расхохоталась королева.

– А то как же!

Она снова рассмеялась. Потом вздохнула.

– Магистр, ты в состоянии сейчас заниматься делами? До завтра надо решить, что делать с Локком.

Да, удел остался без хозяина. Его нужно присоединить обратно к нашим землям, пока в приемной лорда-канцлера не выстроилась очередь просителей, уверенных, что именно они заслужили выморочный удел.

«К нашим». Выходит, я по-прежнему считаю удел своим? Или считаю себя одной из хранителей – уже по-настоящему? Похоже на то.

– В состоянии, – кивнул Ричард.

– Тогда не будем терять времени.