Глава 8

Оставшиеся выходные пролетели как один сплошной, размытый фон. Я физически была здесь, в уютной квартире родителей, отвечала на вопросы мамы, ела её борщ, смотрела с ней сериал. Но настоящая я была не здесь. Я была там, в той лесной избушке, где пахло дымом и мужчиной, где грубые руки с мозолями касались меня с такой силой и нежностью, от которых до сих пор сжималось всё внутри.

Каждую ночь я просыпалась от того, что мне чудился его запах на подушке. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к шуму города за окном, пытаясь услышать в нём рокот мотора его УАЗа. Мои пальцы сами по себе вспоминали текстуру его кожи, шрамы на спине, твёрдые мышцы плеч. Это было наваждение. Одержимость.

В понедельник я вернулась на работу. Клиенты, планы, совещания, бесконечные электронные письма. Я делала всё на автомате, как хорошо отлаженный механизм. Улыбалась, кивала, выдавала нужные слова. А сама думала о том, как он, наверное, сейчас рубит дрова. Или чинит что-то. Или просто сидит на крыльце и смотрит на лес. Один.

Мысль об его одиночестве причиняла почти физическую боль. Он отпустил меня так легко, так безропотно. Словно знал, что это неизбежно. Словно был уверен, что я — часть того шумного, чуждого ему мира, и мне в его реальности нет места. А может, ему было просто всё равно? Может, для него это была просто одна ночь? Мимолётная помощь заблудившейся дурочке с бонусом в виде интима?

Эти мысли сводили меня с ума. Я не могла есть, не могла спать. Вся моя прежняя жизнь, такая упорядоченная и предсказуемая, вдруг потеряла всякий смысл. Она казалась мне картонной декорацией, за которой скрывается лишь пустота. А там, в лесу, была настоящая, грубая, пахнущая жизнью правда. Его правда.

Прошло несколько дней. Среда. Я сидела перед монитором, глядя на строки цифр, которые не складывались в осмысленную картину. И вдруг, с предельной ясностью, ко мне пришло понимание. Я не могу так жить. Я не могу принимать никаких решений — о работе, о будущем, о чём бы то ни было — пока не увижу его снова. Пока не загляну в его глаза и не пойму, что это было. Страсть одиночки? Или что-то большее?

Решение созрело мгновенно, с силой разрывающей гранаты. Сегодня. После работы.

Оставшиеся часы до конца дня тянулись мучительно долго. Я летела по трассе, сердце колотилось где-то в горле. Лес, который всего несколько дней назад казался мне враждебным и пугающим, теперь манил, словно родной. Каждый поворот, каждое знакомое дерево вызывало прилив волнения. Вот и тот самый злополучный поворот, где я свернула не туда. Вот и участок дороги, где он нашёл меня.

Я свернула на грунтовку, ведущую к его базе. Сердце замерло в груди, когда из-за деревьев показалась знакомая приземистая постройка. Но тут же упало в пятки.

База была заперта. На двери висел массивный амбарный замок. Я подошла, потрогала холодный металл. Он был защёлкнут. Ни одного огонька в окнах. Ни одной струйки дыма из трубы. Тишина. Мёртвая, безжизненная тишина.

Я обошла дом кругом, заглядывая в узкие окна. Внутри было темно и пусто. Всё было на своих местах — стол, кровать, буржуйка. Но души не было. Его не было.

УАЗа тоже нигде не было видно. На том месте, где он обычно парковался, лежала лишь примяттая трава и лужица от недавнего дождя.

Паника, острая и липкая, подступила к горлу. Он уехал? Навсегда? Из-за меня? Может, он понял, что я представляю угрозу его уединённому существованию, и просто... исчез?

Я прислонилась лбом к прохладному бревну стены, пытаясь унять дрожь в коленях. Что же мне делать? Уехать? Вернуться к своей картонной жизни с этой дырой в сердце? С мыслью, что я его больше никогда не увижу?

Нет. Чёрт возьми, нет.

Я не знала, куда он уехал и когда вернётся. Но я знала, что не могу уехать, не увидев его. Не попытавшись. Даже если это будет выглядеть как отчаяние. Даже если он вернётся и прикажет мне убираться к чёрту.

Я решила ждать.

Вернулась к своей машине, припаркованной в тени сосен. Села на водительское сиденье, открыла окна. Воздух был наполнен запахами хвои, влажной земли и чего-то ещё — его отсутствия. Время текло мучительно медленно. Солнце клонилось к вершинам деревьев, отбрасывая длинные тени. В лесу становилось прохладнее.

Я вспоминала каждую секунду, проведённую с ним. Его удивлённые глаза, когда я потянулась к нему в темноте. Его сдержанную улыбку за утренним чаем. Его властные прикосновения, которые одновременно подчиняли и освобождали. Я думала о том, как он ухаживал за мной молча, без лишних слов — дал сухую одежду, накормил, обогрел. Как он отпустил меня, не пытаясь удержать, потому что думал, что так будет лучше для меня.

И чем больше я думала, тем больше понимала: это не была просто страсть. Это было... узнавание. Как будто я всю жизнь искала кусочек пазла, которого у меня не хватало, и нашла его в этом угрюмом, молчаливом леснике с руками, исколотыми щепками, и сердцем, спрятанным за семью замками.

Сумерки сгущались, окрашивая лес в синие и фиолетовые тона. Становилось по-настоящему холодно. Я ёжилась в своём лёгком пиджаке, но не включала двигатель, чтобы согреться. Боялась пропустить звук его мотора.

Сомнения начали подкрадываться. А если он не вернётся сегодня? А если он уехал на несколько дней? Я не могу ночевать здесь в машине. Это безумие.

И вот, когда я уже почти сдалась, готовясь повернуть ключ зажигания, до меня донёсся отдалённый, но знакомый звук. Глухой, нарастающий рокот. Сердце замерло, а потом забилось с такой силой, что стало трудно дышать.

Это был он.

Я вышла из машины, оперлась о дверцу, не в силах пошевелиться. Свет фар промелькнул между деревьями, слепя меня. УАЗ вырулил на полянку и остановился в привычном месте. Мотор заглох.

Воцарилась тишина, ещё более оглушительная после рёва двигателя.

Дверь УАЗа открылась, и он вышел. В последних лучах заката его фигура казалась ещё более монументальной. Он был в своей старой парке, руки в карманах. Он ещё не видел меня, стоящей в тени. Он просто смотрел на свою запертую дверь, и его поза выражала усталость. Одинокую, привычную усталость.