Глава 22

Ира

Сережа оказался не в таком тяжелом состоянии, о котором мне по телефону кричал Степан. Его практически сразу перевели из реанимации в обычную палату, все его травмы оказались легкими и поверхностными.

И теперь, сидя на кровати, он играет в телефон, а я навожу порядок в его тумбочке, собирая в пакетик сор и остатки пищи.

Но каждый раз при виде его довольной ухмылки меня мучает совесть. Поэтому, выкинув все лишнее и протерев тумбочку влажными салфетками, я сажусь на краешек его постели.

— Сереж, я хотела тебе кое-что сказать.

— Слушаю тебя, пчелка. — Продолжает играть в телефон, активно тыкая в кнопки и гримасничая.

Эти пипикающие и булькающие звуки совсем не настраивают на нужный лад, но я не могу больше молчать. Это подло.

К тому же, после того как Илья честно сказал мне…

Ох уж этот Илья. Я изо всех сил стараюсь не лезть на сайт онлайн-полетов и не следить в социальной сети за новостями его авиакомпании. Он не хочет серьезных отношений. Он не сможет терпеть весь первый триместр, он не будет искать компромисс. Ему нужны удовольствия и небо. Мы попытаемся стать хорошими родителями для нашего малыша, но на этом, пожалуй, все.

Стараюсь быть решительной, но, честно говоря, я ни фига ни в чем не уверена. И сердце сжимается, как бывает перед тем, когда нужно что-то отрезать. Веревка в руках и ножницы, а рискнуть не могу. Чертов пилот, совсем меня одурманил, вроде знакомы без году неделя, а он мне всю душу вымотал. И зачем это мне? Ждать, что он иногда заглянет, чтобы поиграть с ребенком и переспать с его матерью?

Но сейчас не об этом. Пилот серьезно не хочет, он даже встречаться не желает по-нормальному, слова брак боится, а я бы хотела хоть какой-то определенности.

— Ну так че там, пчелка? — Резкие дерганые движения руками, излом между бровей и пыхтящие звуки пожарного сбивают меня с правильного настроя.

Но я таки ныряю в пучину правды с головой:

— Я беременна!

— Уже? — смеется Сережа, не прекращая игры, только брови подлетают на лоб, а так — все те же движения. — Мы же еще не ложились в кроватку.

Смеется и тычет, крутит телефон то вверх, то вниз.

Его крупный торс обтянут синей майкой пожарного с логотипом их части на груди. Мышцы рук напряжены, взгляду открыт шикарный рельеф. Мужчина он видный, сильный. Этого не отнять. Но я должна все расставить по полочкам. Иначе как двигаться дальше?

— Я уже была беременна, когда ты меня спас из пожара, — говорю совсем тихо, боязливо, почти что шепотом.

— Так выходит, я двух человек спас?

— Выходит, что так.

Вот это у него выдержка, я бы расстроилась, я бы даже устроила скандал, а он как будто бы спокоен. Может, не дошло? Или думает, что я шучу? Но, кажется, это только видимость. Сергей откладывает телефон и смотрит на меня, скрестив мощные руки на груди.

— Ты собираешься рожать?

Молча кивнув, отвожу взгляд в сторону, смотрю в телевизор на стене. Там мелькают картинки, звука нет, убавлен до минимума.

— Это моя первая беременность, и я не хочу делать аборт.

Усмехнувшись, Сергей меняет руки местами. Качает головой.

— Вот, блин, я ведь сам с отчимом жил. Батя, — и сразу уточняет: — а он мне точно отец, подобрал нас с мамкой, когда я совсем маленький был. Настоящего даже и не видел никогда. Батя меня научил быть смелым и сильным, вначале в спорт отдал, потом в пожарное училище поступать надоумил. По математике репетитора нанял. Всегда говорил, что я как сын ему. Надо же! — Еще одна усмешка, а я даже смотреть на него боюсь. — Обалдеть, все по родству передается, судьба такая же, — вздохнув, потирает подбородок. — Ну, значит, будем растить. Если пацан там, так я его всему научу. Будем с ним по парку бегать. Люблю, особенно зимой. Морозец за щеки дергает, а тело все горячее. Мамка моя знаешь как говорила, пчелка? Не бывает чужих малых. Все дети нашей страны — это наши дети! А потом сразу своего родим. И заживем.

Вот вроде радоваться надо, что Сергей таким хорошим оказался. Что нравлюсь я ему настолько сильно, что он меня даже с пузом берет. Ведь это же счастье. А внутри каша из чувств и мыслей.

От телевизора отрываюсь и на него смотрю. Он на меня.

— А отец его кто? — делает вид, что ему по фигу, но руки местами снова меняет и в упор сверлит.

— Его отец мой муж, — отвечаю неожиданно сиплым, словно простуженным голосом.

— Чего?! — Дергает плечами, как боксер на ринге, а я снова смотрю на беззвучный экран на стене. Это уже, конечно, совсем другая тема, и так просто мне не отделаться. — Ты че это, решила со мной гулять, а мужику рога ставить?

— Нет, все не так однозначно…

Секунду назад я планировала доказывать с пеной у рта, что мы с мужем чужие люди и брак наш обречен. Но все меняется. Резко поднимаюсь с места и начинаю искать пульт, перерываю подушки, отбрасываю одеяла, перекладываю журналы на тумбе — все потому, что на экране новости. И большой пассажирский самолет, зарывшийся носом в землю.

Бегущая строка такая быстрая, что из-за страха и паники я не могу ничего понять, а баба с микрофоном открывает рот как рыба. Дура она какая-то, я же сейчас инфаркт получу, а она не может нормально сказать, что произошло.

Наконец-то я нахожу пульт и тычу им в экран. Платная одиночная палата наполняется звуками постороннего голоса.

— Благодаря доблести экипажа и лично капитана Беляева самолет с техническими неисправностями приземлился в аэропорту спустя двадцать шесть минут после взлета. Обошлось без жертв. Никто не пострадал. Из специальных источников мы узнали: во время полета отказал один из двигателей. Что послужило причиной, пока неизвестно... — Охаю, прижав ладони к лицу. Двигатель! Илья же мог рухнуть, разбиться, умереть! — Сразу же были мобилизованы все подразделения для возможного выполнения аварийно-спасательных работ. Как пояснили нам в авиакомпании, в кратчайшие сроки будет создана комиссия, которая обследует технические неисправности самолета и окончательно выявит причину. Виновные будут наказаны.

— Тебе обязательно смотреть телевизор во время такого важного разговора?! — Моментально выздоравливает Сергей, сползая с кровати и отбирая у меня пульт. — Если ты замужем, — возвышается он надо мной горой, — и ждешь от мужа ребенка, какого хрена ты дуришь мне голову? Я же к тебе серьезно!

Сергей пытается убавить звук, но батарейки работают плохо, и он безрезультатно тычет им в телик.

А меня волнует другое. На экране Беляев, он отказывается от комментариев, руки-ноги на месте, идет сам, жив-здоров. Все так же хорош собой. Но спустя секунду на его шею вешается Зарина. Дикая ревность поднимается из глубины души и на мгновение застилает разум. И, вместо того чтобы быстренько выключить телевизор и подумать о том, что сейчас Сергей раскусит мое вранье насчет брата, я хочу большой дубиной по башке выключить Зарину. Жаль, не могу дотянуться.

— Смотри-ка. Это же этот... Ну, твой братец! Че он, летел там, что ли? Получается, чуть не погиб? Да? — Пару секунд тупит, потом начинает складывать два и два. — И почему, интересно, твой двоюродный брат, — голос Сергея меняется, он возмущенно быкует и пыхтит, — в форме капитана воздушного судна?! Вроде до Хэллоуина еще далеко, чего это он так вырядился?! А, пчелка?! Ну-ка поясни!

Открыв рот и забыв про собственную слабость и полученные на пожаре царапины и травмы, от которых еще недавно морщился при каждом движении, Сергей смотрит то на меня, то на экран.

— Ты замужем, беременная, твой брат-уборщик управляет самолетами... Ты кто такая вообще, пчелка?! — с этими словами его тонкие губы кривятся, и он, взбесившись, зло оглядывает меня сверху вниз.