Глава 34

— Почему люди боятся летать? — шепчет мне Ира куда-то в шею.

Мы с ней в постели, лежим под одеялом совершенно голые, прижавшись к друг другу. Она, зажмурившись, трется о мою кожу носом, а я взял ее маленькую ладошку в руку и перебираю изящные тонкие пальчики.

— Не знаю, возможно потому, что, находясь в самолете, ты знаешь, что под ногами нет земли. И психология срабатывает. Мне самому не по себе, когда летаю пассажиром. Я ж не знаю, кто там в кабине.

Ира, рассмеявшись, на секундочку приподнимается чуть выше и целует меня в щеку.

— Может, тогда тебе, как капитану, надо выходить к людям? Ну, чтобы им было не так страшно? — Подтягивает одеяло, накрывая нас обоих почти с головой, а я прижимаю ее еще крепче, мне очень нравится ощущение ее теплого, мягкого тела рядом. И особенно приятно, что это именно она, моя внезапная жена.

— Нет, — теперь угораю я, — однажды меня увидел дедушка-пассажир, ну такой, лет под семьдесят. А я тогда только стал капитаном. И у меня в принципе вид моложавый.

— Красивый у тебя вид. — Возится под одеялом очень ненасытная, как оказалось, супруга, игриво пробираясь второй ладошкой к низу моего живота.

Останавливаю. Я и так переживаю, что мы навредим ребенку.

— Дело не в этом. Он меня такого увидел. А ждал, видимо, мужика с усами и благородной сединой. Так его Зарина с еще одной бортпроводницей час полета уговаривали успокоиться и перестать молиться. Только внешность обманчива, и, кто какой пилот, вообще невозможно определить. Возраст пятьдесят плюс и важный вид совсем не означают, что пилот грамотный и не затормозит в критической ситуации. Но, увы, люди часто мыслят стереотипами.

А Иришка кусает меня за плечо.

— Эй, за что? Я ей серьезные вещи втираю, а она меня травмирует.

Улыбка не сходит с моего лица.

— Ты зачем про своих баб вспомнил?

Царапает ноготками живот.

— Ну Зарина просто в тот день в экипаже была, — развожу руками. — Я же тебе совсем про другое хотел сказать. Однажды я летал с таким вот возрастным дядечкой, вторым пилотом: вроде он неплох, и все по инструкции делает, но какого-то мужского стержня все же не хватает. А бывает такой спец рядом, что сразу же вызывает уважение. Вот как раз недавно у Тимохи сопли были, и я с другим парнем летал, ему двадцать восемь, но видно, что передо мной будущий командир. В нем какая-то наглость в хорошем смысле есть.

Слегка утихомирившись, супруга жмется ко мне.

— Ты у меня самый крутой пилот в мире!

— Да нет. Просто стараюсь делать свою работу. На самом деле начальство меня не любит, потому что я не поддаюсь давлению. Если от меня требуют немедленно сесть в конкретном аэропорту, а я по приборам вижу, что не дотяну, не хватит керосина, или погода нелетная, детали неисправны опять же, я всегда выбираю пассажиров и членов экипажа. У меня папино воспитание. Я знаю, что отвечаю за две сотни человек.

Улыбаюсь от того, с каким восторгом она меня слушает, как будто она совсем еще маленькая девочка, а я рассказываю ей про Диснейленд. Мне очень приятно, что ей нравится слушать про мою работу. Что ей интересно, что она без остановок задает вопросы. Вообще с ней очень хорошо и тепло. Понятия не имею, откуда это взялось.

Она снова ластится ко мне. Гладит, целует, периодически меняет позу, отираясь всем телом. А вот это, пожалуй, настоящая проблема, потому что моя жена так сильно меня волнует, что я уже не могу скрыть образовавшийся под одеялом холм. Однако совершенно уверен: даже если нам можно, то явно не по десять раз в день.

Повернувшись к своей женщине, балдею от ее красоты. С этим надо что-то думать. Возможно, спать придется раздельно, ведь она так привлекает меня, что я вместо Ильи Андреевича Беляева чувствую себя ванькой-встанькой-дураком, у которого на уме только одно... Ну ладно, несколько интересных вещей.

— Расскажи мне о себе. Ты все еще работаешь в школе?

— Пока да. — Никак не угомонится и водит пальчиками по моим губам.

Нам обоим очень нужно касаться друг друга. Лучше бы включить какой-нибудь фильм ужасов, чтобы отвлечься и потерять соответствующее настроение. Но и тут мимо. Ире ведь страшное нельзя.

В ее голосе, глазах и прикосновениях столько искренности, нежности, ласки, доброты и чувств, что у меня внутри все просто бурлит горячими волнами. Вначале от головы к ногам, через сердце, потом обратно.

— А что нужно для исполнения твоей мечты, Ириш? Ты ведь хотела школу вокала, не так ли?

Пытаюсь просто разговаривать, а сам поворачиваюсь на бок, закидываю на нее ногу под одеялом, и мы снова переплетаемся. Я настолько каменный, что даже больно. Жена сияет. Кажется, ей очень нравится, что сейчас мы будем говорить и о ее работе тоже. Меня цепляет блеск ее глаз. Я хочу, чтобы она была счастлива. В тот день, в аэропорту, я отнесся к ее мечте с презрением, за что сам себе мысленно бью по яйцам.

Настало время исправляться.

— Хочу открыть школу по франшизе! — С большим энтузиазмом и азартом Ира поднимается на постели и садится передо мной, одеяло падает, оголяя грудь. Не могу сосредоточиться, поэтому тяну его вверх и прячу женские прелести, чтобы слушать супругу, а не истекать слюной. — Кое-какой опыт предпринимательской деятельности у меня имеется, но открываться самой боязно. А покупка франшизы — способ снизить уровень страха и удовлетворение подсознательного желания разделить ответственность с кем-то другим, понимаешь, Беляев?

— Но бояться — это нормально, малышка.

— Знаю. Я все изучила и готова самостоятельно запустить франшизу школы вокала, учла ошибки конкурентов и как на духу могу сказать, что быть франчайзи лучше, чем не быть.

— Та-а-ак! — киваю, стараясь проникнуться, понять и помочь, но, честно говоря, я ни хрена в этом не соображаю.

— Илья, слушай, на рынке предлагают франшизы школ вокала, гитары и фортепиано с паушальным взносом от двухсот пятидесяти тысяч до полутора миллионов. Плюс роялти десять процентов. Разброс большой. Трудозатраты на работу с партнерами высокие. Не говоря уже о вложениях в рекламу. Я думаю, что нужно брать тысяч за шестьсот. Какой смысл этим заниматься, если доход от возможной продажи школы будет меньше ее месячной прибыли?

Смеюсь.

— Ты опять надо мной ржешь, Беляев, — дует жена губки, скрещивая руки на груди, одеяло опять падает.

Прячу это великолепие от греха подальше. А то сейчас начну ее целовать, и Ира обидится. И деловой разговор у нас не получится.

— Из плюсов франшизы вот что: нас проведут за руку при открытии, все покажут и расскажут. При условии, конечно, что она качественная. Из минусов: это стоит денег и дает меньше свободы.

Поджимая губы, сдерживаю смех. Как я не понял этого еще тогда, в аэропорту? Она не глупая, она целеустремленная, веселая и очень активная. Ведь есть люди, которые, поступая в летное, тоже слышат от друзей: мол, ты дурачок и у тебя никогда не получится управлять самолетом — а потом становятся КВС! И покоряют небо. Может, и с Ирой то же самое. Вдруг это ее?

Так же, как и она, приподнимаюсь.

— Хорошо, жена, я дам тебе денег, если ты обещаешь обратиться к профессионалам.

— Уи-и-и!

Взвизгнув, Ирочка бросается ко мне в объятия, да так забавно, что это даже чуточку смешно.

— Нам нужен юрист, финансовый директор, финансовый аналитик. Тот, кто прошел программу делового администрирования и не прокакает весь бюджет.

Жена быстро и активно кивает. А я громко вздыхаю, продолжая обнимать эту потрясающую, дерзкую женщину. Глажу ее по тонкой стройной спине. Опять же стараюсь не думать о ее соблазнительной груди, прижавшейся к моему телу.

Кто бы мне сказал еще полгода назад, что я вложу свои деньги в школу вокала, я бы покрутил у виска. Но нет. Страха нет. Ничего нет. Есть только тепло в сердце от изумительной в своей простоте мысли: я рад тому, что она рада.

Кто-нибудь! Помогите! Держите мою крышу, она, кажется, поехала!