Глава 35

— Я позвонила уже всем, кого знаю. Я просто в восторге, Илья! Мне помогут и найдут, кого нужно! — Прыгает Ирка на кровати, а я, закинув руки за голову, лежу на подушке, стараясь не думать о том, что на ней по-прежнему ничего нет.

Кровать пружинит, матрас у меня очень крутой. Но все равно мне кажется, это не те движения, которые должна делать беременная женщина, а еще от этих ее подскоков полная грудь постоянно подпрыгивает, и это конкретно так напрягает, потому что я как змея, которой задурил голову заклинатель.

Это смешно и вообще очень стыдно, но я ничего не вижу, кроме ее аппетитных полушарий. А Ира, вдохновленная моим решением подарить ей франшизу, только и болтает о будущей школе вокала.

Мы уже поели, поспали, снова поели и опять поспали, и все это время я пытаюсь ее одеть, но она постоянно раздевается, утверждая, что ей жарко и вообще больше нечего стесняться. Ибо любимого мужа стыдиться грех. Так-то оно так, но у меня голова плохо работает и с трудом соображает. Не знал, что я такой озабоченный. Помню, отец рассказывал: когда мама была беременна, его смущал ее круглый живот, мол, это что-то не то. И неприятно тыкать в мать, когда там я.

Меня же Ирин округлившийся животик в замешательство ни капли не приводит. Наоборот. Мне хочется защитить эту женщину от всех проблем, ибо внутри нее продолжение моей жизни. И появляется невесть откуда взявшийся трепет. Вот это мое вечное желание отвечать за всех и спасать людей от гибели, сейчас сфокусировалась на женщине и маленьком человечке внутри нее.

Но мне даже шевелиться больно и неудобно. Сползаю с кровати, иду к шкафу. Ирка ржет, глядя на мои боксеры.

— Что это у тебя, Беляев?

— Приболел я, Ирина. Неужели не видно? — Перебираю одежду на полке. — Опухло у меня. Надо бы смазать чем-нибудь.

— Давай я. — Вешается мне на шею и снова прижимается грудью к моей груди.

Да что это такое?! Она только все делает хуже. У меня, кажется, уже крови в теле не осталось. Она вся к низу прилила. Уверен, если я сейчас взгляну в зеркало, то увижу себя бледным как полотно.

— Давай лучше тебя оденем, солнышко. А то замерзнешь.

Насильно натягиваю на нее свою футболку. Ира ржет, застревая в горловине. Но мне все же удается ее нарядить. Одернув подол, остаюсь доволен собой. Футболка ей как платье. Покрутившись, игриво хватает меня там. Рычу и вздыхаю, отодвигаясь от нее.

— Пойду гуглить продукты, ухудшающие потенцию. А ты сильно не скачи, а то пацана моего повредишь. Смотри-ка, распрыгалась от счастья.

— Да, кэп! — Прикладывает руку к голове, отдавая мне честь, а я закатываю глаза, так как от этого футболка задирается, и я как дебил утыкаюсь взглядом в развилку ее бедер и заманчивый треугольник между ними, потому что трусов на ней тоже нет.

— Ну и жена мне досталась. Ни стыда ни совести. Ни возможность трахать круглыми сутками.

— Да ладно тебе, капитан. Вот рожу, и оторвемся.

— Ага, я, конечно, отцом еще не был, но приблизительно представляю, как мы будем отрываться. Особенно первые полгода.

— Зануда ты, капитан!

Иду в сторону кухни. Думаю, заварить себе чаю, потому что кофе бодрит. А куда мне еще?!

Она же обнимает меня со спины. Вообще, мне очень нравится, что она такая страстная, горячая, ненасытная и активная. Я обычно более спокойный и тихий, и в этом плане Ира как мое отражение. Но, учитывая, что начало наших отношений пришлось на ее беременность и между нами самая настоящая необузданная страсть, у меня аж в глазах темно от ее желания прижиматься ко мне без конца и края.

— Я вчера рекламу видел детских седативных пастилок. «Мишки Спокойствие». Куплю тебе на днях. Нормальное успокоительное тебе не подойдет, а это даже младенцам можно. Думаю, то, что нужно.

— Я же не виновата, что мне с тобой хорошо.

Пытаюсь разобраться с чайником, а Ирка продолжает ко мне ластиться.

— Если я правильно понимаю работу женской матки и значение слова «тонус», то тебе в принципе нельзя заводиться часто. И неважно, кому будет хорошо: мне или тебе. Потому что тонус — это как раз оно и есть. И от того, что ты радуешься, удовлетворяя меня, все там начинает сокращаться и выталкивать нашего малыша. Поэтому... — Тянусь к верхней полке. — Нам нужны мята и мелисса.

— Господи, какой же ты у меня умный! — Встает Ирина на носочки и губами присасывается к задней стороне шеи, там, где проходит четкая линия стрижки волос.

Цепляюсь мыслями за любую мелочь, лишь бы отвлечься. Листаю в голове устав компании. Никаких волос на шее или висках. Безупречный внешний вид, идеальная стрижка, посещение парикмахерской не реже в двух раз в месяц...

— Умный, смелый, красивый, как же мне повезло!

У меня от ее слов аж сводит все. Поэтому я аккуратно заканчиваю с чаем и, взяв жену за руки, усаживаю на стул.

— Тише, милая. Я серьезно. Давай притормозим. У нас была угроза в начале беременности. Надо потерпеть. Я видел его на УЗИ. Он крутой. И мы должны его сохранить. Если понимаешь, о чем я, — кивни.

Ирка послушно выполняет, я улыбаюсь и щелкаю ее по носу. Я знаю, что она сейчас в состоянии эйфории. Сам балдею от всего этого, а она еще и о школе вокала мечтала, но я привык думать о деталях. Четко планировать и рассчитывать.

— Ладно, тогда дай мне сканворд! — Хлопает по столу и садится ровно.

— Какой еще сканворд? — меня разбирает смех.

— Отвлечься от твоих чудесных боксеров.

Мы с ней переглядываемся. Нет, ну это невозможно. Вот же девка огонек. С ума сойти! Как я мог не разобраться сразу, насколько она классная?

Но в этот момент у меня звонит в телефон. Где-то в спальне. Долго перебираю подушки в поисках. Меня отправили в отпуск, и это вряд ли кто-то с работы. Но номер незнакомый.

— Илья?

— Да, капитан Беляев слушает. — Узнаю, сука, голос.

Веселость как рукой снимает. Жди беды.

— Это Коровкин Всеволод Игоревич. Тебе необходимо приехать в офис авиакомпании. Это по поводу отказавшего двигателя. Началось расследование. — Дальше шепотом добавляет: — Поторопись, пожалуйста, дело серьезное.