Глава 37

— Что мне делать, девочки?

Смотрю на своих подружек, то на одну, то на вторую. И первый раз в жизни во всем сомневаюсь.

Наша компания сложилась совсем недавно, но я девочкам доверяю как себе самой.

Виолетта Валерьевна Султанова жена директора одной из музыкальных школ нашего района и заслуженный педагог. У нее дипломов за всевозможные конкурсы хорового исполнения больше, чем у меня волос на голове.

А Ульяна Сергеевна Ткаченко завуч там же и по совместительству любимая супруга завотделением травматологии. Мы все заканчивали музпед и знаем: прежде чем принимать решение, надо все обсудить. Раньше я бы с шашкой наголо побежала отрубать голову Зарине, снова поругалась бы с Ильей и еще наломала бы всяких разных дров. Вплоть до кастрации.

А теперь сижу, понурив плечи, обнимаю свой беременный живот и боюсь.

Снова и снова звучат охи-ахи и имя моего мужа. Понятно, что Зарина гадина и сучка, но я не могу справиться с приступом ревности. Одно дело — знать, что он с ней спал, и совсем другое — видеть это. И мой истеричный характер не дает мне угомониться.

— Для начала ешь! — Пододвигает ко мне миску с горой салата Виолетта, продолжая смотреть занимательное кино в моем телефоне. — Голод мозгу не товарищ.

— Я не знаю, что делать, — повторяюсь, ковыряясь ложкой в мешанине из полезных листьев и сыра.

— Надо сделать скриншоты и написать заявление в полицию. Тут статья. — Со скрипом возле меня отодвигает стул Марат Султанов.

Автоматически сажусь ровнее. Все-таки видный мужчина. Не претендую, конечно, но такие мобилизуют.

Мы в народном ресторане быстрого обслуживания. И у Султанова на подносе борщ, хлеб, мясо с горой картошки, салат оливье, компот и булочка.

— Ты на всех это взял? — насмешливо интересуется его жена и тут же получает смачный поцелуй в щеку.

Как же они любят друг друга. У них непростая истоия, но они все равно нашли в себе силы быть вместе, теперь Виола, как и я, ждет малыша.

— Мой молодой растущий организм должен хорошо питаться. Ты же не хочешь, чтобы я зачах рядом с тобой.

— Ты просто Годзилла. Поэтому и навалил себе на тарелку порции четырех человек.

— Хоровичка моя любимая, да будет тебе известно, что Годзилла, как и любой другой гигантский монстр, не нуждается в общепринятой пище. Он насыщается энергией, полученной от ядерного реактора.

— Да ладно?!

—Угу. — Они не сводят друг с друга глаз. — Однако, если Годзилла захочет, он может скушать мороженое, отобрав его у жены. — Запихнув ложку в креманку своей супруги, Султанов зачерпывает почти целый шарик мороженого и его ни капли не смущает, что только что этой же ложкой он ел борщ.

Жена при этом, хоть и спорит с ним, смотрит с таким обожанием, что мне даже неловко.

— Костя! — привстает Ульяна и машет рукой, подзывая к нашему столу своего мужа.

— Можно я пересяду?! — хмурится Султанов. — Почему вы мне сразу не сказали, что он тоже будет?

— Тихо ты!

Ульяна, не обращая внимания на нас всех, стремится навстречу мужу.

— У нас с доктором Ткаченко не складывается, — смотрит исподлобья на приближающегося к нашему столу светловолосого красавца, у которого на зеленый хирургический костюм накинута куртка.

Как и всегда бывает, когда супруги Ткаченко где-то встречаются, весь мир перестает существовать. И нам приходится ковыряться в тарелках и усиленно смотреть куда угодно, только не этих двоих. Потому что их поцелуи при встрече всегда идут с пометкой восемнадцать плюс.

— Как тебе не стыдно, Марат Русланович? А еще уважаемый директор крупной музыкальной школы, — шепотом журит его Виолетта. Так как я сижу совсем рядом с ними, мне очень хорошо слышен их разговор.

— Всем здравствуйте! — широко улыбается красавчик доктор.

Султанов, несмотря на свое недовольство, привстает, протягивая руку.

И, если бы я уже не влюбилась по самое не балуй, наверное, обомлела бы. Ведь врачи тоже герои. Они спасают жизни. А Ткаченко, он как голливудская звезда, только еще и умный к тому же. Но с некоторых пор мне никто не нужен. Я люблю своего личного пилота.

Вспомнив про Илью, я чувствую покалывание в области сердца, а доктор Ткаченко тем временем отправляется выбирать обед, прихватив с собой супругу. Ульяна совсем недавно родила здорового крепкого мальчика по имени Федор, и то, что она смогла к нам вырваться, — просто чудо. Муж не отрывает от нее рук, всю дорогу обнимает. Даже передвигаясь с подносом вдоль раздачи ресторана. Ими невозможно не любоваться. Такие они солнечные зайчики.

— Султанов, ты не прав. Помнишь, как он помог тебе, когда ты лечиться не хотел и жутко кашлял?

— Ты еще вспомни, как он тебе для нашей дочери по телефону смекту посоветовал. Это было сильное назначение. Прям уровня кандидата наук. Спас нашу Алену. Слава богу. А то неизвестно, чем бы та диарея три раза за ночь закончилась.

Виолетта закатывает глаза. А я нехотя жую салат.

— Вот что ты к нему привязался, Марат?

— Не нравится он мне. Подозрительный тип, — медленно, вполне по-монстрски перетирает челюстями хлеб крупный чернявый и смуглый Султанов. И продолжает следить глазами за доктором Ткаченко.

— Ладно. — Кладет руку на его ладошку жена, успокаивая. — Мы здесь не для этого собрались. Мы Ире должны помочь. Помнишь, как она Родиона, бывшего моего, палкой отвадила? Вот сейчас наш черед отплатить тем же!

— Побить эту вашу беременную бортпроводницу палкой? — острит директор, усмехнувшись.

— Нет. Посоветовать ей, как себя вести.

— Мой совет: расслабиться и есть салат.

И тут я не выдерживаю и аж подпрыгиваю на месте от возмущения. Я очень боюсь навредить Илье. Но и просто так оставить это не могу. Надо же что-то делать?! Я хочу вырвать Зарине все волосы, пересчитать зубы, подбить глаз и сделать тату «дура» на лбу.

— Но я?! Но как же? А если? Я не могу расслабиться!

— Твой мужик это видел? — продолжает жевать директор и все так же сканирует тяжелым взглядом доктора, подбирающегося к кассе.

— Не знаю. Я ревную! Я схожу с ума, хочется все скорее выспросить, но я боюсь. У него проблемы на работе, его вызвали. Расследование. Неприятности. А там, в сториз, у этой дегенератки еще и какие-то кнопки. А вдруг это тайна? И она выдала ее на весь мир?! Он расстроится еще больше.

— Во-первых, ты должна прямо сейчас смириться с тем, что вот это видео может быть настоящим, — тычет крупным пальцем в экран смартфона жены.

Охнув, откидываюсь на спинку стула. Мне уже не до салата. Что он такое говорит? Илья был с ней до того, как мы встретились у суда. Он признал это. А если он соврал, что у него на нее не сработало? Вдруг это снято именно тогда? Может, поэтому она так разозлилась и психанула, что он вначале ее на подоконнике, а потом со мной решил съехаться и отказался разводиться?

У меня сейчас кровь из носа пойдет от перенапряжения. Ужасно! Все очень и очень плохо!

— Я не говорю, что твой самолетчик тебе изменяет. Но он мог с ней спать до этого, и она каким-то образом засняла это, — на секунду переводит на меня взгляд черных глаз, я аж каменею от страха, — хотя, если честно, Ир, я не сильно понимаю, как она могла это заснять с такого ракурса. Она вроде как внизу. Под ним! Значит, это он снимал ее сверху во время... — прочистив горло, возвращается к еде, — ...процесса.

— О боже! — От ревности аж внутренние органы полыхают.

Мне мерзко. Хочется разныться и устроить скандал!

— Не богохульствуй, Ирина, а сосредоточься. От докторишки помощи не жди, он тебе максимум экстракты лекарственных растений посоветует. А я дело говорю, — по-директорски четко раздает указы и поручения Султанов. — Вооружись скриншотами и займись сейчас вот чем: сиди и уговаривай себя! Старайся смириться с тем, что эта горячая киношка может быть реальностью. И решай: либо ты в данную минуту за парашютиста своего…

— Пилота, — поправляю Марата, а у самой ком в горле не проталкивается.

— ...либо ты наезжаешь на него за грехи былые, и между вами, может быть, все! Конец! Этого, собственно, член кабинного экипажа, то есть Зарина-Полина или как ее там, и добивается. Выбор за тобой. А вот за дырку в скатерти придется заплатить, — указывает глазами на мои руки. И вправду. С ума сойти! Я проделала в белой кружевной ткани отверстие, так сильно волнуюсь, ревную и нервничаю.