Глава 42

— Как же тебе идет форма, — восхищаюсь мужем.

Я сижу в кресле, Илья стоит у зеркала, застегивая белоснежную рубашку. Мне так нравится ухаживать за любимым мужем. Никогда не думала, что буду балдеть от того, что готовлю к завтраку кашу с изюмом или глажу полутра белье.

Рано утром он совершил пробежку, принял душ, позавтракал, достал свой стильный черный чемодан и форму. Сейчас он как никогда серьезен, и мне кажется, я влюбляюсь в него такого — капитана воздушного судна — еще сильнее.

Хочется охать, ахать, нести глупости, а еще жаться к нему двадцать четыре на семь. Вчера он ходил в тренажерный зал, который расположен здесь же, в нашем доме, вернулся весь потный и блестящий, пахнущий настоящим мужчиной. У меня сразу слюнки потекли и язык от нетерпения выпал, будто у дворняги при виде лакомой косточки.

Он планировал принять душ. А я не пустила, подошла начала трогать его рельефный живот. Муж рассмеялся, обнял меня. В итоге в душ мы пошли вместе, а дальше, как обычно, продолжили в кровати. Вообще, у нас ни на что, кроме друг друга, не хватает времени, потому что мы любим валяться вместе. Это наша традиция. Первая семейная. И неважно, что идет по телевизору, мы можем даже его не включать и тупо пялиться в стену, лишь бы чувствовать друг друга и болтать о всякой ерунде.

Но сегодня он возобновляет свою рабочую деятельность и летит рейсом Москва — Стамбул. Я как-то не задумывалась раньше, что, выходя замуж за пилота, обрекаю себя на извечные переживания.

Вот и сейчас, хоть я и любуюсь им, сердечко екает. Все ли будет в порядке, хорошо ли подготовили самолет, уладили ли вопрос с качеством топлива, не откажет ли двигатель на этот раз... Столько вопросов, ответов на которые никогда не будет достаточно.

— А как долго тебя не будет? — Встаю я с кресла и, подойдя к своему супругу, помогаю ему с синим авиационным галстуком с вышитой на нем золотой аббревиатурой авиакомпании.

— Трое суток. Ты даже не заметишь, как быстро пролетит время.

— Я уже скучаю. — Поправляю узел из качественной блестящей, приятной на ощупь ткани.

Поднимаю глаза и тут же натыкаюсь на уже ставшие за это время родными глаза мужа. Они такого глубокого голубого цвета, что у меня от волнения подкашиваются ноги.

Сейчас мне самой противно оттого, что я хотела променять его на Сергея. Он хороший парень, тоже умный и веселый, но… Когда думаю об Илье, мое сердце резко начинает заниматься аэростретчингом на прикрепленных к позвоночнику лентах: перевороты, кувырки, растяжки, выпады и безумные элементы вниз головой.

— Я тоже буду скучать... — Наклоняется, заставляет отпустить его галстук и сделать шаг назад, целует меня в живот через ткань домашнего платья. — ...по вам обоим.

И сердце крутится, вертится, скачет. Мы оба купаемся в сладкой вате.

— Пожалуй, тоже схожу на работу, — хихикаю как дурочка.

А Илья веселится вместе со мной, после целует в губы и нежно гладит по голове.

Дальше все как в кино: он надевает китель, застегивает все пуговицы, натягивает форменную фуражку на голову и, поправив козырек, берется за ручку чемодана, катит его к двери. Стук колесиков по паркету грустно напоминает о том, что своего мужа я в ближайшие дни не увижу. Мне придется привыкнуть к такому образу жизни, ведь я выбрала его сама.

Илья очень аккуратный, после каждого полета он протирает чемодан, особенно колесики, его ботинки, почищенные каким-то особенным способом, блестят. Он тщательно изучил эту тему и просмотрел множество уроков о том, как правильно, чем и в какой последовательности чистить обувь. Вот такой он — мой муж. Педант и заучка, все как я обожаю.

Я провожаю его до лифта и, когда дверь закрывается, спешу к окну. Прежде чем сесть в автомобиль, Илья машет мне. После уезжает. Грустно, тоскливо, но это то, что меня ждет, и я должна смириться.

На работе скучно. Все чего-то требуют и просят. Я притворяюсь, что плохо себя чувствую, и все, кроме самих уроков, стараюсь перевалить на кого-то. Учебный год только начался, и все это может делать кто-то менее беременный. Девочки восхищаются моим кольцом, а я получаю селфи мужа из кафе аэропорта и возле медицинского кабинета. Меня разъедает жгучая ревность от мысли, что врачиха может оказаться симпатичной и Илья будет снимать перед ней рубашку. А еще меня беспокоят бортпроводницы. Но вроде бы с Зариной он летать не должен. А еще ведь есть красавица Жасмин…

Плюнув на эти мысли, я решаю пойти на обед. С ума можно сойти, думая, что где-то Илья встретит кого-то, кто вскружит ему голову, и он забудет про нас с Матвеем. Но приходит еще одно селфи, на этот раз из кабины самолета, последнее перед полетом. И я немного успокаиваюсь. Я должна верить в нашу любовь и своему мужу.

Непривычно, что у меня на карте много денег и нет нужды есть какую-то дичь из ларька, а можно позволить себе полноценный обед в ресторане самообслуживания. Покинув здание школы, я размышляю, что бы такое полезное и вкусное съесть, и в этот момент у самого входа на территорию натыкаюсь на мать. Вздрогнув, прикрываю живот руками.

— Ты совсем забыла, кто тебя родил? Да? Никакой благодарности?

Она выпившая, от нее дурно пахнет. Рядом отчим, тоже пьяный.

— Смотри-ка, какие на ней шмотки, Жора! Под богача легла, не иначе, и залетела. Наша девочка, вот умница! Только вот с нами не поделилась.

Илья действительно купил мне все новое, хотя я и не просила, в основном вещи брендовые и очень хорошего качества. Дорогие. Еще я сделала новую прическу, посетила косметолога и бровиста. Выгляжу я иначе, что сразу же заметили коллеги по работе. Красивой, счастливой, молодой и ухоженной.

— Я рада вас видеть, но мне нужно идти.

— Не торопись, доченька. — Хватает меня под локоть отчим. Его одежда пахнет мочой, а зубы сто лет не видели зубной пасты, они покрыты отвратительным сизым налетом.

— Вы меня выгнали из дома.

— А теперь, — рассмеявшись, добавляет пьяная взлохмаченная мать, — мы соскучились и решили найти тебя на работе, трубку-то ты не берешь.

— Мама, пожалуйста, я пойду, иначе не успею за обеденный перерыв поесть и вернуться на работу.

Я переживаю за Матвея, поэтому стараюсь уйти от них куда подальше. Боюсь, что они либо ударят меня в живот, либо просто толкнут. Тиски моего самоконтроля медленно разжимаются. Глядя на них, не могу справиться с тем ледяным чувством страха, которое всегда буквально набрасывается на меня, когда моя неблагополучная семейка рядом.