Глава 44

Новички часто спрашивают меня о том, как появляются на свет командиры воздушных судов.

Могу сказать за себя. Конечно, я мечтал стать капитаном с первой минуты. Я очень быстро достиг умения делать многое на автомате и на регулярных проверках, как на тренажере, так и на воздушном судне, все больше и больше радовал своими навыками и умениями инструкторов. И вот наступил тот самый день, когда мой общий налет перешагнул границу в полторы тысячи часов и я стал полноценным кандидатом на ввод в сторой в качестве командира воздушного судна.

Как раз в это время в нашу авиакомпанию пришли новые самолеты и появились вакансии. Это была судьба. Решением инструкторского совета я стал утвержденным кандидатом, и начался самый тяжелый период в моей карьере тогда еще второго пилота. Я обязан был не подвести людей, оказавших мне высокое доверие..

Авиационный психолог с помощью различных тестов решал, обладаю ли я, как кандидат, нужными качествами или нет. Далее я приступил к сдаче многочисленных теоретических зачетов, отвечая на миллионы вопросов и доказывая всем и каждому, что я достоин быть капитаном. Ну а после теории — практика.

Я прошел летную проверку в кресле второго пилота под наблюдением представителя командно-инструкторского состава. И больше в то кресло уже не возвращался. А через неделю меня ждал главный теоретический экзамен перед комиссией из всевозможных специалистов Росавиации. На нем мне задавали различные вопросы и смотрели не только на правильность ответов, но и на реакцию, порой специально загоняя меня в стрессовые ситуации. Как оказалось, с рабочими моментами я справляюсь на отлично... куда лучше, чем с собственной женой. У нее выводить меня из себя получается эффективнее.

Но вернусь к тому, как я стал капитаном…

После экзаменов снова был тренажер. Целых четыре дня подряд. Уже порядком уставший от всех испытаний, я должен был разбирать практически нерешаемые задачи.

Это было нечто!

Пожары, отказы всех двигателей, потеря сознания второго пилота, дичайшие метеоусловия… И с каждым часом мне подкидывали еще и еще, так сказать, чтобы скучно не было. Справился — молодец, а если нет, то извини-подвинься. Получится в следующий раз, через годик-полтора, а может, и никогда.

После этого начался период становления капитана, так называемая рейсовая подготовка с инструктором. Три месяца я летал уже в капитанском кресле, но под чутким присмотром главного инструктора, занимающего место второго пилота. Шлифуя все то, чему научился за предыдущие годы. А когда и эта тренировка подошла к концу, меня ждала лишь финальная проверка. Самая главная. Три рейса со вторым пилотом справа и инструктором, сидящим за моей спиной.

И вот наконец-то первый самостоятельный полет в качестве капитана воздушного судна!

Его я не забуду никогда, он состоялся в феврале девятнадцатого года, рейс в Калининград и обратно. Погодные условия были так себе: неприятный порывистый ветер, снегопад и, естественно, скользкая полоса.

Но что могло омрачить такой день? Ничего! После посадки, уже в аэропорту, я позвонил отцу и доложил: «Полет прошел без замечаний. Командир Илья Беляев!» А в ответ услышал душещипательное и очень для меня дорогое: «Молодец, капитан! Я тобой горжусь, сын!»

До сих пор мурахи размером со слона по коже.

Но это было довольно давно, а сегодня, приземлившись в аэропорту, я вышагиваю по терминалу, привычно поправляя козырек. С шумом колесиков качу чемодан. И навстречу мне снова спешит Коровкин. Прямо-таки день сурка.

— Беляев! Ты молодец! Я так рад, что ты вернулся! Ты почувствовал? Это был сдвиг ветра — опасно при посадке, но ты справился. Я аж вспотел в диспетчерской. Такое резкое изменение скорости ветра в тот момент, когда твой самолет снижал скорость. Но я в тебе ни капли не сомневался. Ты ж моя умница! Ты же знаешь, что такое даже к падению самолета может привести, если не в тот момент… Ну ты понимаешь. Но не с тобой у штурвала, естественно.

Вздыхаю. Иду дальше.

— Мне вот интересно, Всеволод Игоревич, куда делась система оповещения о потенциальном сдвиге, которой должен быть оснащен мой самолет. Опять двадцать пять, как говорится.

Останавливаюсь, смотрю на Коровкина, у которого галстук привычно болтается на спине. И на пузе расстегнулось несколько пуговиц белой рубашки.

— Мне иногда кажется, что вы, Всеволод Игоревич, в сговоре с дьяволом и, как только я поднимаюсь в небо, тут же звоните ему, упрашивая устроить мне какую-нибудь гадость.

— Система есть, Илья. Просто она почему-то не сработала.

— Почему-то, — усмехаюсь. — А аэродром? Насколько мне известно, наш аэродром всегда был оснащен системами оповещения о потенциальном сдвиге.

— Мы выясняем. Но ты молодец! Ты сел без сучка и задоринки, я подам прошение о выдаче тебе премии!

— Я у вас тут не пилот, а каскадер.

— Все хорошо, Илья. Ты, главное, не волнуйся. Выпей чайку, съешь чего-нибудь сладенького. Глюкозу подними.

Качаю головой. Перевожу глаза за его спину и тут же забываю о всех неурядицах. Потому что ко мне спешит моя любимая женщина.

Вокруг стоит гул аэропорта, кажется, ничто не способно его перебить. Но, увидев свою Иру, я глохну оттого, как мощно в груди колотится мое сердце. Чувство жгучей горячей любви поглощает мое тело, впившись в каждый его сантиметр, желая разорвать меня от переизбытка чувств на части.

К черту Коровкина!

— Мои дорогие, — ловлю жену в объятия, воспринимая ее как двух людей, потому что с ней наш Матвей.

Ирка виснет на моей шее, а я не могу перестать жмуриться и жать ее к себе.

— Говори! Было что-то опасное в этот раз? — бубнит мне в область плеча супруга, смачивая форму слезами.

Моя беременяшка! Хнычет по любому поводу.

— Поверь, солнышко, твоя поездка на такси в аэропорт, по статистике, гораздо опаснее, чем любая часть моего полета на самолете.

— Ну да, ну да. Так я тебе и поверила.

Смеюсь и продолжаю гладить ее по спине и голове. Как же я соскучился. По ощущениям, и она тоже.

— О, Тимоха! Че, у него сопли прошли? А че это он с Зариной? — вижу еще и друга вдалеке.

Рад ему. Сегодняшний второй пилот был неплох. Но я привык к Тимохе, и это как чужие тапки. Машу ему. А Ирка почему-то хмурится.

— Об этом я хочу с тобой поговорить, родной. Давай присядем, а то стоя я все время хочу по-маленькому, хотя сидя я теперь тоже часто хочу, но стоя особенно.

Меня так смешит собственная женушка. Только Ирка могла так сказать.

Но, раз она просит, я, конечно, сажусь за столик в кафе поблизости.

— Зарина сделала тест ДНК.

— Так, — я немного напрягаюсь. Уверен, что ребенок мой только внутри Иры, а в Зарине сто процентов не мой, но чем черт не шутит.

— Определила отца, — тяжело дыша и явно волнуясь, Иришка тянется к салфеткам и приступает к их измельчению.

— И?!

— Это Тимоха.

— Чего?!

— Тимоха... — повторяет себе под нос.

— Какой-то другой Тимоха, с которым я не знаком? — Наклоняю я голову, пытаясь подтолкнуть супругу к более активному рассказу. — Этого не может быть, Тимоха бы мне сказал, если бы был с Зариной, он все мне говорит, мы же лучшие друзья, — смеюсь я, а Ира почему-то не смеется и приступает к уничтожению зубочисток — методично ломает их пополам.