Глава 21 · Триумф

Шёпот, тихие охи и даже едва уловимый смех прокатились по залу.

В раскрытых дверях мелькнул знакомый оттенок ткани. Мягкий розовый жемчуг, мерцающий в свете свечей.

На мгновение показалось, что я смотрю на собственное отражение. Лидия намеренно задержалась на пороге зала, позволяя обществу рассмотреть свой наряд.

Платье почти повторяло мой силуэт — тот же лёгкий блеск ткани, будто сияющей изнутри, расшитый кристаллами корсет.

Если бы не воздушная юбка, которую я дополнила тонким шёлком, и накидка, закрывающая плечи, наряд мисс Хопкинс оказался бы слишком похожим. И всё же он был другим.

Платье сидело на ней почти идеально. Перламутровая сумочка должна была добавить утонченности, декольте украшали рубины. Яркие, тяжелые, они сверкали, оттеняя её бледную кожу, но при этом гасили взгляд, делая голубые глаза почти бесцветными.

Каждая деталь по отдельности выглядела достойно. Но вместе они явно спорили друг с другом. Вместо гармонии — излишек. Вместо изящества — стремление показать достаток.

И всё же Лидия сияла счастливой улыбкой. Она явно гордилась своим образом и произведенным эффектом.

На несколько мгновений зал замер в замешательстве.

Кажется, даже скрипач, который весь вечер ненавязчиво создавал атмосферу, от неожиданности сбился и взял неверную ноту.

Лидия и Джошуа Хопкинсы не просто опоздали на бал. Они вошли в дом губернатора так, словно могли позволить себе появиться тогда, когда им вздумается.

— А вот и тот, кого я уже не надеялся увидеть!

Словно ножом разрезал тишину излишне громкий голос губернатора.

С широкой улыбкой, будто к лучшему и самому желанному другу, Генри Уоллес направился навстречу гостям.

Я не сразу поняла, что говорит он не о Джошуа.

Слишком внимательно следила за Фабианом. За его взглядом, скользнувшим по чужому силуэту, за тем, как сползает улыбка и мрачнеет лицо.

Радушие, с которым мой супруг общался с гостями, мгновенно исчезло. Снова маска холода, и взгляд стал привычно колючим.

Неужели всё это было лишь игрой?

Додумать мысль я не успела.

Проследила за супругом и поняла, что смотрит он вовсе не на бывшую невесту.

Да и Лидия по какой-то причине явилась не только в сопровождении отца.

Рядом с ней шел молодой мужчина, к которому и подошел губернатор. И именно его сверлил взглядом мой капитан.

Тяжёлым, холодным, слишком внимательным для случайного незнакомца.

— Пропустив открытие сезона, вы пропустили все интересные сплетни, миссис Купер, — прошептала сбоку миссис Нешвилл. — Это Александр Юнинг, молодой наследник сети банков из Флориды. Мистер Уоллес уже несколько недель пытается заманить его в Атланту. Весьма странно, что он появляется именно сегодня и в такой любопытной компании.

Она говорила тихо, наклонившись почти к самому уху.

В ответ я лишь замерла, переводя взгляд с мужа на незнакомого гостя, который спокойно беседовал с хозяином дома.

Я впервые видела, чтобы Фабиан смотрел на человека так. И никак не могла понять, что происходит.

Они знакомы? Или новый гость заинтересовал его по другой причине?

Стремительную перемену в настроении капитана уловила не только я.

— Ах, как это любопытно, — тихо усмехнулась миссис Хейнс. — Похоже, у вас с мисс Хопкинс чрезвычайно схожие вкусы. И дело не только в ткани. Молодой мистер Юнинг удивительно напоминает капитана Сторма, — ядовито протянула она.

Старая змея снова выпустила яд, однако в этот раз уже не в меня. Слишком бурно мой супруг отреагировал на появление запоздалых гостей. Слишком внимательно рассматривал молодого банкира.

Не сдержал маску Фай и в этот раз.

Презрительно скривился в ответ на колкость Элоизы и закатил глаза, словно само сравнение с молодым банкиром было худшим из возможных оскорблений.

Миссис Хейнс, конечно же, наслаждалась каждым его вздохом. Удовлетворенно хмыкнула, получив новый повод для сплетен, и, натянув злобную улыбку, уползла распространять яд по залу.

Рождественское утро в домах Атланты будет наполнено вовсе не ароматом корицы.

Это будут слухи о ревности Фая Сторма к Александру Юнингу. Более молодому, более богатому и из весьма уважаемого дома, породниться с которым — честь даже для самого губернатора Джорджии.

Или это была не ревность?

Чем дольше я смотрела на Александра, тем яснее понимала, о чём шипела старая матрона. Они и правда были чем-то схожи.

Только совсем не с суровым капитаном Стормом.

С Фабианом, каким он был в юности, до отплытия в Индию. Молодым, с сияющей улыбкой и искрами в глазах. Когда он входил в зал, всё оживало. Даже старые матроны покрывались румянцем, стоило воспитаннику губернатора Тейлора одарить их улыбкой.

Именно это произошло и сегодня.

С появлением нежданного гостя атмосфера резко изменилась.

Александр улыбался по-юношески открыто и так же заразительно смеялся. Даже строгий костюм не скрывал его утонченную фигуру, а пылающий жизнью взгляд казался чуждым среди холодных масок аристократов.

Ярче улыбки самого юного наследника капиталов в этом зале сияли лишь две — улыбка Лидии Хопкинс и её отца.

Что бы ни хотело продемонстрировать это семейство, у них получилось. Приятный вечер неожиданно превратился в театр абсурда.

* * *

Пока губернатор знакомил желанного гостя с выгодными партнёрами, мы с Фабианом бродили по залу.

Вполне предсказуемо общение перестало быть приятным.

Все так или иначе обсуждали Александра.

Зачем он приехал и как надолго?

Что связывает финансового наследника с простым аптекарем из Атланты?

И почему Лидия и Александр ведут себя так, словно давно и хорошо знакомы?

Даже партнёры Фабиана едва ли не в очередь выстроились к наследнику крупного капитала. И с каждым новым кругом мой муж становился только мрачнее.

— Говорят, когда-то, ещё будучи на обучении, Джошуа помог матушке юного Александра. Практически спас её во время сложных родов.

Очередная легенда заставила Фабиана тихо вздохнуть, а затем увести меня ещё дальше. И так повторялось почти с каждым новым аристократом.

Никто не знал историю знакомства Лидии и Александра, и слухи об их тайном романе рождались прямо на глазах.

Дошло до того, что заговорили о скорой свадьбе. И на эту новость Фай снова не сдержал тот самый злобный хмык, с которым встречал все предыдущие, по его убеждению, нелепые сплетни.

— Вы знакомы? — наконец я не выдержала и задала тот самый вопрос.

Спустя несколько часов бесполезных прогулок по залу мы оказались почти у самого выхода. Не знай я своего невозмутимого мужа, решила бы, что сплетни о бывшей невесте утомили его настолько, что он решил сбежать, не дожидаясь окончания бала.

Но нет. Фабиан стойко терпел и изображал интерес к разговорам партнёров. И в то же время будто нарочно уводил меня подальше от сплетен.

— Лучше, чем хотелось бы, — сквозь зубы процедил мой супруг.

Подобное признание стало для меня не самым приятным открытием, как и прозвучавший следом вопрос.

— Ты специально выбрала ту же ткань для платья? — тем же ледяным тоном спросил он, прищурившись и окинув меня взглядом.

Это было почти очевидно, а потому я не стала ни отрицать, ни делать невинно оскорбленный вид.

В конце концов это было неважно. Появление южного наследника затмило и моё платье, и тот факт, что наши с Лидией наряды были похожи.

Если сходство и заметил кто-то, кроме Элоизы Хейнс и моего супруга, все были слишком заняты Александром.

А вот попытка Фая сменить тему подсказывала, что они не просто знакомы.

И этот вопрос был куда важнее глупых слухов.

— Откуда ты знаешь этого Александра? — не поддалась я на придирчивый взгляд супруга и ответила тем же.

Фабиан криво улыбнулся, нервно поправил волосы и сунул руки в карманы.

За прошедшие месяцы я хорошо выучила этот жест. Он всегда делал так, когда пытался скрыть эмоции или не желал что-то обсуждать.

Вот и сейчас муж старательно подбирал слова: изучал меня, затем платье и украдкой косился в сторону Лидии.

Он не хотел говорить о незнакомом мне госте и пытался найти способ увильнуть.

— Ты знала и намеренно выбрала ту же ткань, чтобы в очередной раз указать ей место, — устало выдохнул он, всё так же игнорируя мой вопрос.

— Да, знала и сделала это специально, — сказала я то, что он так желал услышать. — А теперь ты расскажешь, откуда знаешь этого мистера Юнинга?

Я смотрела в глаза мужу, не особо рассчитывая получить ответ. Точнее, сверлила его взглядом, показывая, что уйти от ответа ему не удастся.

Если не здесь, то дома ему придется объяснить, что за завидный жених, о котором знали все в городе, кроме меня.

Видимо, обещание вместо « ночи любви» устроить ночь разговоров слишком чётко отразилось во взгляде. Фабиан скривился так, словно у него началась мигрень, а затем посмотрел в сторону своего « хорошего знакомого».

— Через Александра я передавал Лидии письма из Индии. Однако я не думал, что они так сблизились, — неохотно процедил он сквозь зубы.

Снова проклятые письма.

Каждый раз, вспоминая о них, Фабиан становился особенно мрачным. А тот факт, что его посыльный не просто передавал послания, а сблизился с его невестой, явно не радовал моего супруга.

Была ли это та самая ревность, о которой судачили старые матроны?

Или он заподозрил невинную мисс Хопкинс в том, что у неё всё это время был тайный роман?

А может, наконец пришло осознание, что эта семейка не так невинна, как пыталась казаться.

В любом случае, то, что Лидия явилась на приём в сопровождении того, кто возил ей письма бывшего жениха, стало для капитана Сторма сюрпризом. Таким же неприятным, как одинаковая ткань для наших нарядов.

Вот только если сходство платьев почти никто так и не заметил, то нового кавалера мисс Хопкинс рассматривали слишком пристально. И не менее активно обсуждали его сходство с капитаном.

Черные волосы, тёмные глаза. Только кожа молодого аристократа не шла ни в какое сравнение с той, что прошла через жаркий климат Индии.

Да и возрастом мистер Юнинг был значительно моложе. Пожалуй, даже моложе Лидии, если присмотреться.

— Ему едва исполнилось двадцать, — словно отвечая на мой вопрос, тихо произнёс Фай. — Когда сэр Виктор впервые представил нас, он был почти мальчишкой. Его визиты не навредили бы репутации Лидии, а мне было спокойнее, что письма не попадут в чужие руки.

Что ответить на это, я не знала и не успела.

Шум зала как-то неожиданно сместился, и в следующий момент мы оказались в центре внимания.

— Мистер Сторм, я уже думал, вечер вас утомил, — прозвучал веселый голос губернатора.

Как бы Фабиан ни пытался избежать этой встречи, Генри Уоллес был намерен представить своего гостя всем без исключения.

В то время как мы с супругом мерялись взглядами у почти пустого стола, его заставили десертами, и туда же начали стекаться гости.

Да, Фай, пусть и не стал главным гостем вечера, всё ещё считался завидным инвестором.

И сейчас ему пришлось вернуть маску прилежного гостя и, игнорируя довольную улыбку Александра, разыгрывать знакомство с молодым банкиром.

— Ну что вы, губернатор. Просто напор, с которым Атланта встретила вашего гостя, немного смутил даже меня. Я решил не торопить события и дождаться более спокойного знакомства, — с натянутой вежливостью ответил он.

Я видела, как растянулась улыбка губернатора. Как нарочито, растягивая слова, он представлял своего гостя.

— Я как раз говорил мистеру Юнингу о той сделке в Саванне, которую мы обсуждали на днях. Несколько участков под склады — это выгодная инвестиция, — продолжал Генри Уоллес.

Пока мужчины погрузились в дела, я украдкой наблюдала за Александром.

Похожая причёска, попытки копировать повадки Фая. При этом лицо молодого аристократа было почти бесцветным, скулы — слишком острыми, а нос с лёгкой горбинкой. Только осанка, волосы и манера держаться отдаленно напоминали капитана.

Зная Фабиана с юности, я не стала бы называть их братьями, как шептались матроны. То, что издалека казалось сходством, было всего лишь хорошо надетой маской.

Александр, кажется, заметил мой взгляд.

Кивая в ответ на пылкую речь мистера Уоллеса, он изучал меня, порой даже не скрывая этого.

Настолько явно, что рука мужа, до этого лежавшая в кармане, мигом переместилась на талию, и он притянул меня ближе.

Заметив этот жест, улыбка Александра впервые за вечер стала чуть кривоватой, а взгляд Фабиана — ещё более холодным.

Как жаль, что на этом всё не закончилось.

Генри рассыпался в комплиментах Саванне и деловой хватке капитана Сторма, но в какой-то момент атмосфера едва заметно изменилась.

Потеряв интерес к пылким речам хозяина, Александр вдруг посмотрел куда-то за мою спину и снова лучезарно улыбнулся.

И почти сразу рядом прозвучал голос, от которого по коже пробежали мурашки.

— Надеюсь, вы не забыли, что обещали мне танец, — мягко прошелестело где-то сбоку.

Лидия Хопкинс появилась словно из ниоткуда. Она обошла нас с Фаем и коснулась руки Александра, будто имела на это полное право.

Демонстрация близости, допустимая самое меньшее для помолвленной пары. Вот только ни кольца, ни объявления о помолвке не было, а потому жест выглядел неуместным и почти неприличным.

Мисс Хопкинс подобные нюансы не смутили. Её улыбка сияла ярче сотни свечей, и так же ярко блестело превосходство в её голубых глазах.

Это была игра, демонстрация, заявление. И, судя по тому, как мистер Юнинг повторил жест Фая, положив руку на талию далеко не своей невесты, они делали это намеренно.

— И не один танец, мисс Лидия, — довольно заявил он. — Это одна из причин, по которой мы здесь, разве не так? — добавил с тихим смешком.

От одного взгляда на то, как Александр смотрел на Лидию, слухи о скорой свадьбе перестали казаться слухами. А по тому, как растягивалась её победная улыбка, было ясно: она прекрасно знала, о чем шепчется Атланта, и наслаждалась этим.

Однако наслаждалась она недолго.

Стоило мисс Хопкинс перестать следить за реакцией моего супруга, она решила оценить мою.

И вот тут маска невинного превосходства дала трещину.

Стоило оторвать взгляд от чужого мужа, она заметила то, что игнорировала уже несколько часов.

Моё платье.

То самое, которое она теперь рассматривала с расширенными от удивления глазами. С каждой новой деталью её лицо менялось.

Сначала исчезла триумфальная улыбка, затем глаза наполнились шоком, а после мелькнуло разочарование.

Гнев, недоумение и почти детская обида.

К тому моменту, как взгляд поднялся к бриллиантам, от прежнего превосходства не осталось и следа.

— Не знала, что наши вкусы во всём настолько схожи, — дрожащим голосом произнесла мисс Хопкинс, громко всхлипнув.

Взгляд — как у ребёнка, на чей праздник вдруг явился кто-то лишний. И был направлен вовсе не на Александра.

Она смотрела на Фабиана почти умоляюще, словно ища поддержки, сочувствия… а может, защиты.

Тот самый момент, которого я ждала и боялась. Тот самый ответ, который всё же получила.

Рука, всё это время прожигающая платье, скользнула выше, прямо под мою накидку, как напоминание о том, что взгляды бывшей невесты — это только её взгляды.

Глаза мисс Хопкинс вмиг наполнились слезами, губа дрожала от обиды, а гости замерли, предчувствуя скандал.

Это было неуместно, глупо и совсем по-детски. Однако мисс невинность этого не понимала. Смотрела то на меня, то на Фая и, казалось, готова была публично разрыдаться.

Её триумф затмило моё платье, которое сидело куда лучше, рука между лопаток, выражавшая поддержку, и холодное спокойствие капитана Сторма.

Фай давно сделал свой выбор, и то, что Лидия вначале приняла за ревность, было всего лишь удивлением от возможного предательства их пятилетних отношений.

К несчастью Лидии, она ждала совсем другого и, как и прежде, не умела сохранять лицо.

Ни важный гость, ни украшения, ни капиталы не подарили ей того, чему не научили с детства — достоинства, умения держать осанку и чувства момента, чтобы покинуть бал.

Зато о правилах приличия вспомнил тот самый « важный гость».

— Думаю, мисс Хопкинс нужен свежий воздух, — запоздало спохватился юный кавалер.

Вместо того чтобы проводить Лидию к затерявшемуся в толпе гостей отцу, Александр подхватил её на руки и быстро направился к балкону.

Неприличная близость даже для помолвленной пары.

Ещё одна сцена, о которой будет гудеть весь город.

Этот рождественский бал у губернатора Джорджии был наполнен сюрпризами. Однако старому Генри Уоллесу не привыкать к скандалам.

Не позволяя сцене обрасти подробностями и превратиться в публичное унижение одной из гостей, Генри поманил нас с Фаем следом и широко распахнул дверь на балкон.

Приличия формально соблюдены.

Он следил, как Александр машет на Лидию платком, а затем выразительно посмотрел на Фая.

— Капитан Сторм, я пришлю вам адрес, где остановился мистер Юнинг. Он давно проявлял интерес к нашим делам, думаю, стоит пригласить их с мисс Хопкинс на обед. Ваша очаровательная супруга наверняка уже забыла о глупых сплетнях и не будет против, — не скрывая разочарования, произнес губернатор.

Да, Генри Уоллес умел отличать волков от овец. Но, к сожалению, этим вечером он был готов нарушить собственные правила.

Похоже, слишком лакомой была возможность заполучить юного наследника капиталов. И если ради этого в своём доме придётся терпеть семейство Хопкинс, он готов был пойти даже на это.

Точнее, он прямо указал нам с Фабианом, что эта демонстрация превосходства будет последней. Мне следовало принять Лидию в своём доме, чтобы покончить со слухами.

Только после этого губернатор смерил мой наряд взглядом, покачал головой, но всё же натянул улыбку.

— Вы сегодня превзошли даже саму себя, миссис Купер. Это великолепное платье, как и всё, что на вас надето. Однако с этими играми пора покончить, — тихо произнёс он. — Вы снова часть нашего круга, Анжелика, и ваше возвращение не обойдётся без жертвы. Лидия Хопкинс — ваша цена за место в высшем свете.

Сказав это, Генри поманил рукой слугу и приказал позвать мистера Хопкинса.

Юной леди стало дурно, и её приказано было отправить домой. Почти как ребёнка, который оказался на празднике для взрослых.

Как бы ни желал губернатор заполучить юного банкира, рождественский бал — не место для скандалов. А судя по звукам рыданий, доносившихся с балкона, без публичной истерики мисс Хопкинс уходить не намерена.

И не только она, судя по взгляду, которым на прощание одарил меня мистер Юнинг. Однако воспитание юного банкира взяло верх над эмоциями.

Тихо, под удивленные взгляды гостей, те, кто явился на бал с блистающими улыбками, стремительно покинули его в сопровождении слуг.

— Это катастрофа, — слишком громко выдохнула миссис Хейнс.

Впервые я не стала бы с ней спорить.

Платье оказалось слишком великолепным, а реакция Лидии Хопкинс — слишком публичной.

А еще взгляд, которым посмотрел на меня Фабиан. Судя по всему, этой ночью он будет задавать мне совсем другие вопросы, а в нашей спальне будут звучать совсем не стоны.