Глава 22 · Разочарование

Остаток бала в особняке губернатора прошёл без сюрпризов. Гости танцевали, обсуждали юного наследника и его возможное влияние на капиталы Атланты.

О Лидии и её отце забыли почти сразу.

Точнее, сразу после того, как кто-то из гостей вспомнил, что никакого кольца на руке мисс Хопкинс не было. А другой сообщил, что Александр задержится в Атланте всего лишь до Нового года.

Свежие сплетни, как молодое вино, сначала вскружили голову, рождая нелепые слухи, а потом так же быстро отрезвили.

В разгар этих разговоров кто-то неожиданно заметил, что младший мистер Юнинг не просто капитан, вернувшийся из Индии с капиталом, и вовсе не искатель золота, наживший состояние на приисках.

Он — представитель южных банкиров, которые поколениями накапливали свое влияние.

После этого разговоры утихли. Пришло осознание.

Какой шанс у дочери аптекаря получить единственного наследника финансовой империи Флориды?

Как бы мила ни была Лидия Хопкинс, большее, на что она могла рассчитывать с таким мужчиной, — роль любовницы или содержанки, но никак не законной жены.

По меньшей мере, именно такими выводами закончился рождественский вальс.

Да, с помощью семейства Хопкинс толстосумы Атланты попытаются получить расположение юного Александра. Однако для Лидии это скорее недостаток, чем преимущество.

Это делает её лишь пешкой в игре с крупными ставками. И стоит Александру жениться на другой, как мисс Хопкинс выкинут за дверь так же быстро, как когда-то пустили в общество.

Как повелось в таких случаях, имея за плечами репутацию любовницы, она выйдет замуж за управляющего и на щедрую компенсацию от семьи Юнинг поселится где-то на плантации или отправится осваивать Дикий Запад.

Пожалуй, этот вечер Лидия не зря провела в слезах. Она сама подписала себе приговор. В свои двадцать один она променяла шанс получить достойного мужа на несколько часов сомнительного триумфа.

Впервые я даже не ощущала вкуса победы. Напротив, сидя в экипаже, я избегала смотреть Фабиану в глаза.

Хочет того или нет, теперь он вынужден вести дела с Юнингом. Хочет или нет, теперь он обязан пустить Хопкинсов в наш дом.

Была ли в этом только моя вина, я не знала. Сложилось бы всё иначе, если бы не платье, вполне возможно.

— Лидия Хопкинс — это ваша цена за место в высшем свете, — всё ещё звучал в ушах голос Генри Уоллеса.

И я знала, что это ещё одна цена, которую придётся платить, несмотря на то, что мне хотелось совсем другого.

Холодная рука мужа помогла покинуть повозку, и мы молча направились в спальню.

С того момента, как Лидию увели, он не проронил ни слова. Лишь изредка я ловила на себе напряжённый, усталый взгляд. Но, по странной традиции, муж не спешил начинать сложный разговор.

И по той же традиции я не выдержала первой.

— Если хочешь, поругай меня. Я не буду ждать до утра, — выпалила, со злостью откидывая платье.

В отличие от красного, оно не принесло мне послевкусия победы. А ощущение горечи не смыло даже игристое вино.

— Я устал, Анжелика. Давай спать. Мы поговорим утром, — не глядя, произнес Фай, направляясь к кровати.

Я боялась этого « утром» и того, что Фай Сторм снова вернётся. С его дурацкими правилами, договором и холодной отстраненностью.

Нет, уж лучше скандал, чем ждать этого « утра».

— Опять наденешь ледяную маску и мы станем жить как соседи? Лучше накричи на меня, чем играть в эти молчанки, — продолжала я, забираясь на кровать.

Опираясь на согнутые руки, Фабиан осмотрел мое лицо, скользнул взглядом по рубашке, а потом шумно вздохнул. На мгновение его взгляд задержался на глубоком вырезе, но он тут же поднял его выше.

— Прости, но сегодня ничего не выйдет. Я правда устал, — тихо произнёс он.

От такого заявления внутри всё заворочалось от злости. Я пытаюсь снять с него маску капитана, а этот развратник решил, что его соблазняют не до конца зашнурованным декольте.

— Фабиан, — почти прорычала я.

Закатив глаза, он криво улыбнулся и посмотрел прямо на меня.

В его взгляде не было привычного огня. Будто из карих глаз ушла жизнь, оставив после себя глухую усталость.

— Я разочарован, вот и всё, — тихо произнёс он и пожал плечами.

От этого объяснения легче не стало. Скорее наоборот.

Сдержанность хуже гнева. С ней невозможно спорить. И видеть её на лице Фая было больнее всего. С пустотой не ругаются и не скандалят. С ней смиряются и тихо чахнут рядом.

Я не готова была снова с этим столкнуться. Не после всех этих ночей.

— Ты больше меня не любишь? — тихо спросила я.

Он снова закатил глаза, будто устал от этого разговора, затем сел, протянул руку и усадил меня рядом.

— Это глупости, Анжелика. Если бы я любил тебя только за твои поступки, я бы в тебя и не влюбился, — тихо и ровно произнес он.

Фабиан выглядел так, словно объясняет очевидные вещи ребенку. А я пыталась прочесть ответ в глазах раньше, чем слова сорвутся с губ.

Его « глупости» вовсе не казались пустяком.

Впервые я опасалась, что в этот раз и правда перешла черту.

Позволить глупой Хопкинс один вечер сиять было куда разумнее, чем разрушить то хрупкое, что сложилось между нами.

— Просто я разочарован, — повторил он. — Я верил, что все скандалы были следствием того, что с тобой произошло. Давление общества, требования отца, сложности, с которыми ты столкнулась после разорения. Но с платьем это была обычная жестокость, для которой не было причин.

О, ну конечно. Бедная мисс Хопкинс, которую незаслуженно обидели.

Вот это и правда разозлило.

Он видел, как она себя вела. Видел эту демонстрацию безвкусия и всё равно продолжал верить в её невинность.

— Но у меня были причины, — из упрямства выпалила я.

Фабиан удивлённо приподнял брови, посмотрел на меня и наклонил голову, явно давая понять, что думает об этом.

— Назови хоть одну, — так же невозмутимо произнёс он.

— Я её не переношу, — тут же сорвалось с губ.

После подобной « веской причины» на лице мужа появилась кривая улыбка, а затем он устало вздохнул.

— Глупый каприз и желание отомстить, жена. Вот только непонятно за что, — заключил он.

Мне как раз было очень понятно, за что. Но я не могла произнести это вслух.

Каждый раз встречая Лидию, я не могла забыть, что она получила то, что должно было быть моим. То, что я не смогу вернуть, восполнить или забыть.

Как бы ни старалась, я не могла не думать, что все эти пять лет у неё были только благодаря мне. И уж точно не могла это простить. Вот только непонятно — ей или себе.

— Фабиан, — хотела снова поспорить, но тут же оказалась в объятиях.

— Давай спать, Анжелика. Я смертельно устал, — прошептал он в волосы, а затем уложил меня, укутал в одеяло и прижал к своей груди.

Так спорить с мужем было сложнее, но страх заставил задать ещё один вопрос.

— И что, завтра не будет новых правил и договора? — тихо прошептала, уткнувшись носом в его грудь.

Хмыкнув, Фабиан коснулся губами моего виска и тяжело вздохнул.

— Ничего не изменилось, я просто устал. Завтра нам предстоит придумать, как выполнить то, что требовал губернатор. А сегодня просто спать, — едва слышно повторил он.

Пока я копалась в своих мыслях, прислушиваясь к каждому вздоху рядом, дыхание Фая стало ровным. Похоже, он и правда уснул. И так и не выпустил меня из объятий, пока я не провалилась в темноту.

Этой ночью было странно холодно. Я ощущала мужа рядом, но даже так внутри клубился страх.

Что будет утром?

Что станет с нами после этого обеда с мистером Юнингом?

Судя по тому, как повела себя Лидия, она все еще неравнодушна к бывшему жениху.

Пусть это и не взаимно, но, пустив змею в дом, рано или поздно она кого-нибудь отблагодарит ядом.

* * *

Рождественское утро встретило меня тишиной и пустой кроватью.

Фабиана не было, шторы были закрыты, а я всё ещё укутана в одеяло почти по самый нос.

Первой мыслью было: он ушёл.

Сердце неприятно сжалось, словно подтверждая мои вчерашние страхи. Но в комнате было тепло. Слишком тепло для зимнего утра.

Слишком тепло для того, что ждет меня внизу. А ещё в воздухе витал странный уют. Совсем как настоящее Рождество.

Заставив себя надеть платье, я неохотно спустилась вниз.

Свежая выпечка, рождественский кекс и пряные травы.

Камин тихо потрескивал, а у огня стоял Фабиан. В лёгкой рубашке он задумчиво потягивал утренний чай и смотрел на пламя.

— С Рождеством, — тихо поприветствовала мужа.

— С Рождеством, — сухо отозвался он.

Фай даже не обернулся. По крайней мере, пока не осушил чашку, и только после этого подошел к столу.

— У меня подарок, — так же ровно произнес он, ставя передо мной нечто, завернутое в шуршащую бумагу.

Это точно не были украшения или какая-то безделушка, которую принято дарить договорной жене.

Молча, под его тяжёлым взглядом, я развернула подарок и едва не завизжала.

Сумочка — та самая, о которой я когда-то говорила Изабелле. Невозможное чудо, которое почти нельзя создать.

И всё же она была. В моих руках. Именно такая, о какой я мечтала.

Аккуратная, с жёсткой основой, обтянутой плотным бархатом. Не мягкий мешочек, а почти шкатулка, при этом едва ощутимая по весу.

Но главное — вышивка сверху.

Золотые, алые и изумрудные шёлковые нити переплетались в узор, складываясь в изящную птицу. При каждом движении перламутровый глаз вспыхивал закрепленным рубином, а огненные крылья будто оживали, меняя цвет. Почти невероятное мастерство, отточенное годами. Почти невозможно было создать такую сумку, чтобы рисунок продолжал сиять.

И что самое невероятное — эта вещь не будет скрыта в моей спальне. Это сумочка, а значит, я смогу показать ее всем.

Старые матроны лопнут от зависти, а молодые леди будут мечтать о такой же.

— Фай… — выдохнула я, почти задыхаясь от восторга.

— Вот теперь точно с Рождеством, Анжелика, — натянуто улыбнулся он.

Я проигнорировала сдержанный взгляд и голос, звучавший тише обычного, прижала своё сокровище к груди и без всякого стеснения устроилась у него на коленях.

Фабиан не сопротивлялся, молча позволил, а затем аккуратно придержал меня за талию, чтобы я не соскользнула.

— Кажется, тебе понравился подарок. Видимо, не зря её везли через весь мир, — всё так же глухо произнес он.

Он пытался улыбаться, но улыбка выходила натянутой. И взгляд, к которому я привыкла за эти недели, стал тяжелее, будто он не спал всю ночь.

— Спасибо, Фай. Ты сделал чудо из чудес. Теперь вся Атланта будет искать, где достать такую. Но свой подарок ты получишь после завтрака, — наигранно беззаботно чмокнула мужа в щёку.

Я искренне старалась держаться за эту радость, хотя внутри все ныло от тревоги.

Что-то было не так. И как бы Фабиан ни пытался сохранить видимость, между нами снова всё изменилось.

— Мне подарок? — с лёгкой насмешкой поинтересовался он.

— Тебе понравится, — натянуто улыбнулась я и, прикрыв глаза, потянулась за поцелуем.

Видеть эту пустоту в его глазах было хуже любой холодности. Мне нужно было сделать хоть что-то, чтобы сбить эту страшную маску, которую он надел.

Медленно Фабиан скользнул рукой к моей шее, запустил пальцы в волосы, а затем едва ощутимо коснулся губами. Поцелуй был теплым, знакомым, но без той жадности, к которой я успела привыкнуть.

Он отвечал мягко, почти бережно, словно не позволяя себе большего. И это болезненно кольнуло внутри.

— Давай позавтракаем, жена, а потом нам нужно поговорить, — выдохнув, он погладил меня по щеке.

Фай отстранился медленно, словно не хотел меня обидеть или оттолкнуть, но и не стал продолжать.

Что-то сломалось. Я видела, как вчера в нём что-то надломилось. Точнее, я узнала этот взгляд. Видела его в своём отражении каждое утро после того происшествия на озере.

Вот только что с этим делать, я не знала. Ему нужно время или он всё ещё злится из-за платья? Или мне снова извиниться?

Не понимая, как поступить, я молча вернулась на место.

Судя по невозмутимому и задумчивому виду мужа, я ожидала, что завтрак пройдет в тишине, как бывало раньше. Однако Фай снова удивил.

Не дожидаясь расспросов, с тем же спокойным видом, жуя пирог, он начал перечислять всё, что успел придумать, пока я спала.

И план этот был прост и почти невыполним.

— Тебе придётся проявить терпение, иначе наши дела плохи, — сухо закончил свою речь мой рассудительный супруг.

То, что мне предстояло, сложно было уместить в одно слово « терпение».

Я бы назвала это пыткой, испытанием или издевательством.

Судя по тому, что сказал губернатор, а точнее — по тому, что он не сказал, мало было просто пустить Лидию в дом.

Мне предстояло изображать её новую лучшую подругу.

Соответственно, Фабиану предстояло играть в дружбу с тем самым « давним знакомым».

Как следствие, я узнала и историю наследника солидного финансового капитала Флориды.

Единственный сын, самый юный и завидный холостяк южных штатов, при этом слишком эмоциональная личность.

— Но как так вышло, что твои письма доставлял именно он? — не выдержав, я всё же задала тот самый вопрос.

И снова Фабиан скривился, а потом устало вздохнул.

— Отец не слишком баловал Александра в юности. Максимильян Юнинг рассчитывал, что Индия сломает его романтическую натуру и закалит характер. Вот и отсылал за любую повинность. Так уж вышло, что несколько раз в год мы встречались на приемах, где я сопровождал сэра Виктора, — не слишком охотно ответил он.

На мгновение всё встало на свои места. Слишком многое. Почти всё.

Если бы не одно « но».

— Но мои письма приносили из порта обычной почтой, — не сдержавшись, выпалила я.

Взгляд Фая стал жёстче, колючим, словно сотканным из иголок. Затем он отвернулся к камину и отложил приборы.

— Что ж, я рад, что ты их получала. Значит, я всё же не зря тратил бумагу и чернила, — с почти ехидной улыбкой произнес он.

Это было глупо, и я снова попала в ту же ловушку. Ненавистные письма, о которых он не может забыть. И простить мне тишину в ответ тоже не может.

Тишину, у которой были причины.

— Фай, я… — я почти смогла выдавить нужные слова.

Почти убедила себя, что, возможно, так будет лучше. Что самое время во всём признаться.

Однако Фай поднял руку и покачал головой.

— Мы не будем это обсуждать, — отрезал он. — Ни сейчас, ни потом. Никогда. Эти пять лет прошли, и время не вернуть. Нам следует жить будущим, а не прошлым, иначе ничего не выйдет.

Он посмотрел на меня так, что я просто не решилась спорить.

Скулы заострились, а взгляд на мгновение потемнел от злости. Но она быстро погасла, уступив место усталости.

Слова, готовые сорваться с моих губ огненным комом, застряли внутри.

Даже если я скажу, он не поверит. Не сегодня. Не после всего, что было у губернатора.

После этого всё будет выглядеть как жалкая попытка оправдаться. И я не стану так унижаться.

Если Фабиан и узнает правду, то не так и точно не в тот момент, когда смотрит на меня так, будто готов пронзить взглядом.

— Хорошо, — согласилась я с планом мужа. — Но я видела, как она на тебя смотрит. Она всё ещё влюблена в тебя, Фай. Этот банкир был лишь способом вызвать ревность. И я не знаю, как играть радушную хозяйку, когда на моего мужа смотрят такими глазами.

От одной мысли, что Лидия будет смотреть на него так же во время ужина, а я должна буду улыбаться, желудок скрутило болезненным спазмом.

Однако муж не разделял моих метаний. Тихо хмыкнув, он провел рукой по волосам.

Фабиан слышал подобное не впервые. Но сегодня, вместо того чтобы притянуть меня ближе и задать тот самый вопрос, просто криво улыбнулся.

— Придется довериться мне и моему выбору, Анжелика. По крайней мере, пока дом в Саванне не будет готов, тебе придётся верить в мою верность, — спокойно произнёс он.