Глава 25 · Месть

— Готова? — негромко спросил Фабиан, прежде чем покинуть экипаж.

Я лишь кивнула, крепче сжимая его руку.

Мы опоздали и это уже чувствовалось.

Холл встретил нас удушающей роскошью.

Особняк Брайтсов не был похож на дом губернатора. Если у Уоллеса всё дышало властью и историей, то здесь царил « позолоченный век» во всей его избыточности.

Вместо привычных цветочных гирлянд перила лестницы были оплетены ветвями, а в центре зала возвышалась огромная ель.

Но замереть заставила совсем не показная роскошь. Не свет свечей, которые сияли в зеркалах.

Как только мы переступили порог, гул голосов в гостиной внезапно изменил тональность. Стал тише, острее, словно десятки невидимых смычков одновременно прошлись по натянутым нервам.

— Капитан Сторм! Миссис Купер! — голос Луизы Брайтс прозвучал слишком звонко, словно показывая гостям, что главное развлечение вечера наконец началось.

Она встречала нас тем, что в обществе называют « любезным оскалом», а глаза тем временем искали первый повод для сплетен.

— Мы уже заждались. Проходите скорее к камину, там как раз обсуждают… последние новости из Флориды, — указала она рукой направление, одаривая моего супруга самой притворной из улыбок, за которой скрывался яд.

Уже изучив мой наряд, Луиза с удовольствием отметила отсутствие дорогих камней, простой жемчуг и закрытый ворот.

Я видела, как на ее лице расцветает вереница слухов, которые пронесутся по городу со звоном новогодних колоколов.

Но главное испытание ждало нас в гостиной.

Зал был разделён на две части, и в каждой собрались самые заядлые сплетники Атланты.

Тут не было Генри Уоллеса и других родовитых аристократов. Только финансовые дельцы, явно заинтересованные в Юнинге, и их жёны, которые окружили Лидию Хопкинс.

Лидия и Александр Юнинг сидели каждый в своём центре. Он — на низком диване у огня, она — в кресле, окруженная новыми « подругами».

Всё в лучших традициях Атланты, где слухи рождаются за улыбками, а жертву подают прямо к ужину.

Окинув взглядом Лидию, я поняла, что не прогадала с нарядом.

Мисс Хопкинс кардинально изменила амплуа. Вместо привычной светлой ткани на ней был атлас цвета « ночного неба», который делал её кожу болезненно-белой. Волосы были собраны выше обычного, открывая шею, на которой холодно поблескивало изящное колье. В тон ему — серьги, слишком заметные, чтобы их можно было назвать изысканными.

Но не это приковало взгляды присутствующих.

Когда она подняла руку, чтобы поправить выбившийся локон, свет сотен свечей поймало кольцо.

Да, Фабиан не ошибся, когда предположил, что из всех безделушек, которые он присылал ей из Индии, она наденет именно его.

Не помолвочное, но оно было символом его слова, намерений и обещаний, которые сохранились в письмах.

В первое мгновение я забыла, как дышать, рассматривая камень, а потом ощутила прикосновение губ к виску и едва уловимый шепот у уха.

— Я не настолько бессердечный, моя Анжелика, — произнёс он и направился к Джонатану Брайтсу.

Я же застыла под пристальными взглядами дам.

Они ловили каждое движение, каждый взгляд, каждую эмоцию. Судя по всему, Лидия уже представила своё украшение, и леди с нетерпением ждали моего появления.

Я чувствовала это почти физически.

Ожидание.

Жадное, липкое, как сладкий дым от свечей.

Словно каждая из них уже решила, какую именно реакцию завтра опишет подругам. Как именно я буду ревновать мужа к воспоминаниям и бывшей невесте.

И я не стала сразу их разочаровывать.

Поддалась на провокацию и с застывшей маской принялась рассматривать кольцо.

Медленно. Почти внимательно, будто действительно пыталась разглядеть в нём нечто большее, чем просто камень.

Чтобы они поверили, что добились своего.

Камень был почти неприлично огромен. Чистый, как тропическая лагуна, заключённый в тяжёлую платиновую оправу.

Он сиял на её безымянном пальце левой руки — там, где обычно носят помолвочные кольца или подарки в знак сделанного признания.

Лидия наигранно делала вид, что ничего не замечает. Изображала светский разговор, позволяя другим собрать все интересные сплетни.

Она продолжала что-то шептать на ухо миссис Нэшвилл, но её рука с кольцом оставалась на виду, словно выставленный в витрине экспонат.

— Добрый вечер, господа, я пропустил важные новости? — где-то сбоку прозвучал ровный голос Фабиана.

Но дамы даже не обернулись. Всё ещё ждали.

Моего взгляда. Моей боли. Моего публичного унижения.

Пока мужчины снабжали моего супруга выпивкой и свежими новостями, я шагнула прямо в змеиное кубло.

Правда, натягивать улыбку не спешила. Я дала им время. Ровно столько, чтобы они успели насладиться этим зрелищем.

И только тогда, когда тишина стала почти осязаемой, позволила себе вдохнуть.

— Доброго вечера, леди. На вас изумительный перстень, мисс Лидия. Прежде никогда я не видела сапфиры такого насыщенного оттенка. Неужели я пропустила радостную новость, и мистер Юнинг сделал вам предложение? — наигранно слащавым голосом осадила я змею.

В какой-то момент голоса в гостиной стихли.

Глаза Лидии округлились, потом она посмотрела на камень и, осознав, как двусмысленно это выглядит со стороны, перевела взгляд на Александра.

Конечно же, никакого предложения мистер Юнинг ей не делал. Это кольцо Фабиана, и я, кажется, должна была об этом знать.

Однако это был не тот аквамарин, который некогда обещал мне мой бывший друг. А все остальные кольца были лишь безделушками, не имевшими никакой ценности.

Как и ее демонстрация не дала нужного эффекта.

Смятение змеи длилось всего несколько мгновений. А после, уголок её губ едва заметно дрогнул, и в следующую секунду лицо украсила безмятежная улыбка, словно она не слышала вопроса.

Только пальцы едва заметно сжали подлокотник, выдавая напряжение. И всё же она не убрала руку с кольцом. Напротив, будто нарочно оставила её на свету, играя пальцами, чем выдала свою нервозность.

В отличие от самой несостоявшейся невесты, ее защитник не пожелал остаться безучастным.

Пользуясь воцарившейся тишиной, Александр окинул меня взглядом — совсем как хищник, который заманил добычу в западню. А потом, с тем же угрожающим видом, ответил на то, что предназначалось не ему.

— Все наши договоренности с мисс Хопкинс не подлежат огласке, миссис Купер, — ледяным тоном отчеканил он и тут же переключил внимание на Фая. — Но вы с капитаном успели вовремя. Мы как раз обсуждали старые долги. Оказывается, некоторые из них невозможно выплатить золотом. Не так ли?

Это была странная реплика: почти приличная и слишком явно бросающая вызов.

Вопреки всем рекомендациям губернатора, мой капитан не стал игнорировать назревающую перепалку.

Вначале он замер с бокалом в руке, а потом вопросительно приподнял бровь.

Взгляд Фабиана скользнул по руке Лидии мимолётно, почти брезгливо и, показательно не найдя там ничего стоящего внимания, вернулся к Александру.

— Долги чести всегда стоят дороже золота, мистер Юнинг, — произнёс он тем самым ледяным тоном, от которого у случайных встречных порой перехватывало дыхание.

А потом почти лениво отхлебнул виски и откинулся в кресле, скрестив ноги.

Фай играл по собственным правилам и явно был готов к подобным выпадам. Юнинг же замер, ожидая вспышки гнева, оправданий, ответных угроз, но не этого холодного спокойствия.

— Справедливости ради должен заметить, что есть вещи важнее чести и данного слова: это семья, — уже твёрже продолжил капитан, не сводя с оппонента пристального взгляда. — Я всегда буду ставить свою выше даже собственной жизни. Это тот урок, который я усвоил, когда был на грани.

Фабиан сделал паузу, медленно прокручивая бокал в пальцах. Он тянул время, изводя юношу ожиданием и намеренно не давая ему нужной реакции.

В отличие от юного банкира, капитан Сторм умел усмирять бушующую во взгляде бурю. И умел ставить точки так, чтобы это было больно.

— Единственное, за что стоит бороться до последнего вздоха, — это любовь и верность близким, мистер Юнинг. Однако понимание этого приходит лишь с годами. К сожалению, вы ещё слишком юны, чтобы понять мой выбор…

Фай позволил себе снисходительную усмешку, от которой у меня всегда сводило скулы. Этот вид, будто перед ним неразумный ребёнок, бил по самолюбию адресата сильнее любой пощечины.

Это был не ответный удар, это было фиаско.

Александр на мгновение застыл, словно налетел на невидимую стену. Его взгляд потемнел, стал по-настоящему опасным, а пальцы до белых костяшек стиснули хрустальный бокал. Казалось, ещё секунда, и стекло брызнет осколками прямо ему в ладонь.

И всё же, как истинный аристократ, он взял себя в руки. Медленно выдохнул, словно подавляя первую, слишком явную реакцию, и лишь затем позволил себе улыбнуться. Уже иначе, спокойнее, опаснее.

Молодой банкир сдержал эмоции и принял правила игры. Он уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел проронить ни звука.

— Так выпьем же за истинные ценности в жизни — за наши семьи и прекрасных жен! — прозвучал звонкий голос мистера Брайтса.

Сцену прервали. Скандалу не позволили случиться.

Фай прошёл через многое, и никто не решился с этим спорить, даже ради сомнительного шанса получить богатого партнера.

А Александр и Лидия, кажется, во второй раз стремительно сменили триумф на нелепое поражение. Похоже, они переоценили свои силы.

Вмешавшись в разговор Лидии, мистер Юнинг нарушил негласное правило мужского клуба. Сплетни и интриги — удел старых матрон и не должны влиять на бизнес.

И уж тем более джентльменам не пристало опускаться до банальной мести за отказ — тем более той, кто даже не является твоей невестой.

* * *

После того как Джонатан Брайтс мастерски « погасил» пламя скандала своим тостом, вечер превратился в то, чем и должен был быть, в утомительно мирный и бесконечно скучный предновогодний ужин.

Гул голосов вернулся, но уже другим. Тише. Осторожнее. Будто каждый в комнате на секунду вспомнил, что границы всё же существуют… и их лучше не переходить.

Мужчины быстро нашли спасение в привычных темах: хлопок, железные дороги, какие-то бесконечные цифры, за которыми можно было спрятаться.

Юнинг замолчал. Демонстративно. Уставился в бокал, словно происходящее его больше не касалось.

Лидия же… улыбалась. Слишком ровно. Слишком спокойно. И от этого было только хуже.

Когда подали следующую перемену блюд и дамы начали подниматься из-за стола, направляясь в малую гостиную, я позволила себе выдохнуть.

Всего на мгновение вышла на балкон, чтобы глотнуть воздуха и осознать, что катастрофа так и не случилась. Фабиан оказался прав, это всего лишь один вечер, и он уже подходил к концу.

Однако стоило поверить, что страхи — это просто глупые страхи, как дверь за спиной тихо скрипнула, давая понять, что это ещё не конец.

Меня застали врасплох. Она вплыла на балкон с холодной маской, без той самой улыбки, которую так старательно держала за столом.

Лидия смотрела прямо на меня, упрямо и с почти безумным блеском в глазах.

Кажется, она решила закончить не случившийся разговор. Или воспользоваться тем, что мы одни, и закатить новый скандал.

В этот раз я не стала убегать или пытаться избежать публичной сцены.

Что бы она ни сказала, это неважно.

Фабиан сделал свой выбор. Все остальные попытки отыграться и отомстить — это её оскорбленная гордость и злость, которая явно читалась в голубых глазах.

— Вы что-то хотите мне сказать, мисс Хопкинс? — ровно поинтересовалась я, устав от того, что девушка молча сверлит меня взглядом.

— Вы правда думаете, что на этом всё закончится, Анжелика? — угрожающе выдохнула она.

Голос Лидии был тихим, лишенным интонации, и от этого еще более неприятным.

Я не ответила. Не сразу. Лишь вопросительно выгнула бровь, проследив, что дамы уже начали возвращаться обратно.

Самое время устроить еще одну публичную сцену. Однако Лидия впервые удивила: она проследила за моим взглядом, криво улыбнулась и шагнула ближе.

— О нет, нового скандала не будет. Я просто решила сообщить вам одну новость, — почти бесцветно обронила она.

По коже прошел холодок. Лёгкий. Почти незаметный. Но она его уловила. Конечно уловила и расплылась в ядовитой улыбке.

— Украв моего жениха, вы ведь нарушили не только мою помолвку, — вкрадчиво заговорила она. — Пока я ждала Фабиана из Индии… вы не скучали в одиночестве.

Лидия медленно двинулась, обходя меня по кругу, словно разглядывала с новой стороны. Уже не как соперницу за столом. Как ту, чью судьбу она уже решила, и наслаждалась послевкусием скорой победы.

А потом остановилась за моей спиной.

Слишком близко.

— Удивительно, как удобно вы забыли о мистере Своне, едва на горизонте появился более выгодный кавалер, — едва слышно прошипела она почти у самого уха.

Я сжала пальцы в складках платья, не позволяя себе ни обернуться резко, ни выдать дыхание.

Нет, о Патрике я не забыла, хотя мечтала бы навсегда вычеркнуть его имя из памяти. Но слышать о нём из уст Хопкинс было дурным знаком.

Я молчала, а змея продолжала сыпать ядом.

— Александр приехал в Атланту вовсе не ради приёмов, — её тон стал мягче, почти доверительным. — Он помогал мне восстановить справедливость.

« Справедливость!»

От этого слова неприятно кольнуло внутри, как и от того, как именно в её глазах выглядела эта самая « справедливость».

То самое чувство, которое преследовало меня всё это время, снова заворочалось под кожей.

Я уже догадывалась, что она скажет, но боялась подпустить эту мысль слишком близко.

— Очень занятно, что семья мистера Свона всё ещё не в курсе произошедших… перемен, — её голос едва заметно дрогнул.

Лёгкий смешок, удовольствие от осознания, что одна из моих тайн всё же раскрыта, и немного злорадства от того, какими будут последствия.

— Они всё ещё считают, что вы ждёте своего жениха из Азии, — чеканя каждое слово, добавила она.

Александр нашёл их. Опекунов Патрика. И всё рассказал.

Пол слегка покачнулся, но я устояла. Впилась ногтями в ладони и старалась не выдать дыхание.

Но и этого Лидии было мало.

Уже отходя к двери, она замерла и снова осмотрела меня, не скрывая ехидной улыбки.

— Интересно… что скажет мистер Свон, когда получит письмо и узнает, что его предала невеста? — плюнула на прощание ядом, а потом спокойно покинула балкон.

Холод медленно расползся под кожей, сжимая грудь и подступая к горлу, так что вдохнуть удавалось с усилием.

После её слов становилось по-настоящему страшно.

Патрик не должен был узнать о моей свадьбе. И тем более так, из письма. Не раньше, чем вернётся и сам приедет в Атланту.

Эта новость должна была стать для него сюрпризом. Но, кажется, змея Хопкинс всё же решила разрушить мою жизнь. И впервые у неё были все шансы преуспеть.

Я на мгновение прикрыла глаза, собирая себя по кусочкам.

Фабиан.

Мысль о нём оказалась не менее болезненной. Если он узнает всё, что было за эти пять лет…

Пальцы дрогнули, и я с усилием разжала их, расправляя складки платья, словно возвращая себе контроль над тем, что ещё можно было удержать.

Нельзя было думать об этом сейчас. Нельзя показать ей, что она попала в цель.

Я развернулась и шагнула обратно в свет гостиной.

Голоса, смех, звон бокалов встретили меня так, будто ничего не произошло. Я вернулась за стол с той же осанкой, с той же прилежной маской, которую ожидали увидеть.

Внутри же не осталось ни злости, ни решимости, ни желания поставить Лидию на место или блеснуть остроумием на фоне глупой Хопкинс.

Остался только страх, тихий и вязкий, как тень, вернувшаяся из страшных снов и теперь идущая за мной следом.